Вороны Тимбиша

Открыть глаза удалось не сразу. Веки будто слиплись, ресницы склеились намертво. Потом в узкую щель просочился яркий свет. Райану стало любопытно. Он увидел над собой белый потолок, скучный, ни одной щели, а на нём — жёлтый круг света. Он понял, что лежит на чём-то мягком, что под головой у него подушка, а ноги укрыты пледом. Собрался с силами, повернул голову и увидел мужчину, а вернее, довольно молодого парня, сидевшего рядом на стуле. Парень дремал, что позволяло рассмотреть его как следует. Райан решил, что парень походит на латиноса: ровная смуглая кожа, чёрные волнистые волосы, собранные в небрежный хвост, тонкий нос с чуть заметной горбинкой. Длинные и пушистые ресницы подрагивали, резко очерченные губы были чуть приоткрыты. Этот парень, дремлющий у его кровати, показался Райану удивительно красивым. Так может быть красив только ангел, спасший тебя от верной смерти. Он поднял руку, чтобы протереть горящие глаза, и вдруг заметил иглу, торчащую из сгиба локтя, приклеенную к коже прозрачной лентой. Как любой совершенно здоровый человек, никогда не имевший дела с госпиталями, он побаивался этих всех шприцев, игл и прочих медицинских орудий пыток. Но стоило только попытаться вытянуть иглу, как осторожная рука легла ему на предплечье и хрипловатый голос проговорил: — Не надо. Оставь. Райан встретился взглядом с яркими зелёными глазами, странно светлыми на смуглом лице. Парень улыбнулся, ободряюще кивнул и продолжил: — Ты обезвожен. Я поставил тебе капельницу с физиологическим раствором. Пусть всё выльется, тогда и достанем. Райан хотел что-то сказать, но язык ещё не слушался его, будто присох к гортани. Он облизал обожженные губы. Их тотчас же коснулась соломинка. Он присосался к ней жадно и огорчённо застонал, когда она исчезла. Голос зазвучал снова: — Много пока не надо, стошнит. Значит, так. Я — Андрес Талавера. А это моё ранчо Талавера Спрингс. Я нашёл тебя в восьми милях отсюда, и было это примерно четыре часа назад. Хотел отвезти в госпиталь в Форт Ирвин, но побоялся, что не довезу. Ты был без сознания. Посмотрим. Если к утру тебе не станет лучше, придётся всё же везти. — Мне уже лучше… — прохрипел Райан. — Отлично! — раздался довольный ответ. — Мне нужно ещё что-то знать? Может быть, ты был не один? Кому-то ещё нужна помощь? — Нет, один, — каждое следующее слово давалось чуть легче, хоть горло всё ещё казалось засыпанным песком. Как и глаза. — Я послушался Гугла, поехал по какой-то дурацкой дороге, хер её знает… — Голдстоун, какая же ещё… — Ну вот. А тут у меня мотор перегрелся. Я и решил свернуть к тебе, поворот увидел. Сколько от дороги до тебя? — Пятьдесят две мили… — извиняющимся тоном проговорил парень. — И тебе не приходило в голову написать это на твоём указателе? — Райан даже приподнялся на локте, поражённый таким известием. — Да, ты прав, конечно! Надо было написать. Завтра же поеду напишу от руки. А потом закажу себе другой указатель, с цифрами. Так что, твоя машина сдохла? — Стала колом вчера вечером, — кивнул Райан. — И тут я ошибся. Надо было идти ночью. Тогда я бы дошёл. — Нет, это хорошо, что ты ночью не пошёл, — заспорил латинос. — Ночью здесь койоты да и всякая другая нечисть. — Как бы то ни было, я всё равно не дошёл. Если бы не ты… Голос вдруг снова отказал. Защипало глаза, перехватило горло. Но парень сделал вид, что ничего не заметил. — Да, нам обоим повезло, — заметил он серьёзно. — Я и сам редко выхожу из дома под вечер. А вчера у меня лошадка пропала, вот я и прыгнул в АТВ*, поискать, пока ночь не наступила. — Нашёл? — Нет, — вздохнул парень. — Зато тебя нашёл. Вот смотри, всё. Снимаю капельницу. Он ловко вынул иглу из руки, зажал крохотную ранку кусочком марли. Райан сел, справился с головокружением. Признался: — Мне нужно воспользоваться твоими удобствами. Надеюсь, они не на улице? — Я помогу, — кивнул хозяин, на провокацию не поддаваясь. И действительно помог, крепко взял под локоть, подставил плечо, обхватил за талию. Он оказался не слишком высоким, почти на голову ниже Райана, но зато крепким, жилистым и сильным. Способным вытащить его тушу из АТВ и донести до дивана. У заветной двери предупредил: — Не запирайся на всякий случай. В маленькой и чистой ванной комнате пахло травами. Райан поглядел на себя в зеркало. Лицо, конечно, покраснело от солнечного ожога, губы потрескались, глаза будто у алкоголика, красные и опухшие. Лицо и руки были чистыми, а вот остальное тело будто извалялось в пыли. Впрочем, так оно и было. — Я приму душ, хорошо? — крикнул в приоткрытую дверь. — Помощь не нужна? Ладно, только будь осторожен… После душа полегчало. Вышел, держась за стенку, огляделся. Гостиная ему, пожалуй, понравилась. Сочетание бежевого с терракотовым, мебель тёмного дерева, пол выложен каменной плиткой, на ней — яркий плетёный коврик, явно индейской работы. На стенах гравюры на дереве, сценки из жизни индейцев. Понравился и хозяин, накрывающий на стол. Чай, какие-то лепёшки, ветчина, сыр. Райан сел за стол и наконец-то выдохнул: — Карлос, спасибо тебе большое. Ты меня… — Андрес, — он ответил быстрой улыбкой. — Меня зовут Андрес. Райан закрыл лицо ладонью. Вот это плохо. Мало того что не запомнил имени, так ещё и ткнул в то, что парень — латинос. Но тот не обиделся, заговорил, как гостеприимный хозяин: — Попробуй что-нибудь съесть. Вот смотри, я сам делал гуакамоле. Не слишком остро? Или просто возьми батона с вареньем. Райан попробовал всего понемногу. Выпил чашку травяного чая. Принял две таблетки обезболивающего. Стараясь не заснуть прямо за столом, спросил: — Андрес, мне нужно звонить в сервис, выручать машину. Где здесь есть связь? — Можно поехать к моему дяде, на ранчо Моралес, у него есть связь. Это двадцать две мили. За час на АТВ доедем. В Хеленсвилл чуть дальше, но зато дорога лучше, можно на машине доехать тоже за час. Но можно сделать иначе. Я завтра поеду на грузовике и отбуксирую твою машину сюда. По пути заеду за Пако, есть у нас такой мастер на все руки. Он посмотрит, может, и починит. Если доверишь, конечно. Или у тебя какой-нибудь крутой аппарат? — Да нет, сиарвишка старая. Доверю, конечно! — Вот и отлично. Пойдём, покажу тебе вторую спальню. Я сам там спал, когда маленький был. Теперь-то, конечно, в отцовской. — А где отец? — спросил Райан, шагая вслед за хозяином по коридору. — Нет отца… Кровать была узкой, матрас жёстким. Райан вытянулся со стоном, всем телом, каждым волоском ощущая прикосновение чистой простыни, запах дерева и горьких трав. Он был жив, и спас его этот парень, который ведёт себя так, словно ничего не произошло. Как будто он просто выпил с друзьями и теперь не хочет садиться за руль… Утро разбудило его поцелуем, очень влажным и горячим. Райан открыл один глаз и увидел улыбающуюся пасть, влажный розовый язык, чёрный блестящий нос. — Коко, придурок, ты что здесь делаешь? — послышался шёпот за дверью. — Андрес, доброе утро, — зевнул Райан. — Доброе, — дверь открылась, и на пороге появился хозяин. Подняв руки, он завязывал хвост. Райан глядел на его обнажённые плечи, на кубики пресса под короткой задравшейся майкой, на белозубую улыбку на смуглом лице и думал, что в любом клубе Сан-Франциско такого мальчика облизали бы с ног до головы. А он сидит здесь, в пятидесяти милях от ближайшей захудалой дороги, на пыльных, раскалённых солнцем камнях. — Поспи, ещё рано. Мне нужно смотаться на посадку, буду где-то через час. Придурка этого с собой возьму, чтоб не лез к тебе. Скрылся за дверью и снова заглянул, усмехнулся хитро: — А моя пижама на тебе ничего так, миленько. Ночью Райан даже не обратил внимания на то, что досталось ему вместо пыльной и потрёпанной одежды. Оказалось, действительно пижама. Весёленькой расцветки: на голубом фоне чёрные барашки. Просторные штаны до колена, куртка едва достаёт до пупка. Он погладил себя ладонью по животу, тихо засмеялся. Неужели в этом мире есть где-то «Белладжио», партнёры Клеменс и Хоровитц, квартира в Сан-Франциско? Зачем ему ехать в Вегас? Разве это не самая лучшая перезагрузка? Абсолютно точно: прежняя жизнь закончилась, а новая ещё не началась. До возвращения хозяина он успел принять душ, сварить кофе и поджарить тосты. А потом услышал грохот АТВ во дворе и вышел на крыльцо. Андрес вернулся не один. С пассажирского сиденья спрыгнул странный тип в широкополой ковбойской шляпе и, ковыляя на страшно кривых ногах, направился к дому. Андрес подошёл следом, сдёрнул бандану, закрывающую нижнюю часть лица, и представил своего спутника: — Это Пако, он посмотрит твою машину. Пако, это Райан, мой гость, я тебе про него говорил. Позавтракаем и двинемся! Райан сменил пижаму на баскетбольные шорты и футболку с надписью «Рэйдерс», и то и другое не новое, но чистое и вполне подходящее по размеру. Поехали так: Райан с Андресом в кабине небольшого грузовика, следом Пако на АТВ. Андрес пояснил: — По пустыне в одиночку лучше не шляться, да и запасной транспорт желательно иметь. Вон за сиденьем видишь канистру? Два галлона воды. Без неё никуда. — Разумно, — согласился Райан. — А ты что, на ранчо один живёшь? — Нет, ещё Мануэль и Фелиситас, муж и жена. Были ещё двое, но они… переехали. Мануэль следит за водой и посадками, Фелиситас за домом и огородом. Да и Пако живёт недалеко, всего в трёх милях. Хотя он редко бывает дома, вечно бродит где-то. Но за него можно не волноваться, он ведь индеец, тимбиша. Каждую тропку здесь знает. А в резервации жить не хочет, говорит, слишком много индейцев, ха-ха. Резервация, если ехать от нас к базе Мохаве, то в двенадцати милях, но дорога плохая, лучше ехать до Хеленсвилла, а потом по тридцать пятой… Райан слушал бойкую болтовню вполуха. Он всё ещё не мог забыть, что только вчера шёл по этой выжженной земле, шёл навстречу смерти… Сейчас он был бы уже мёртв. Его тело растерзали бы койоты, и он никогда не увидел бы вот этого пересохшего ручья, этого камня, похожего на выброшенную на берег лодку, этого удивительного парня. Андрес будто прочёл его мысли, сказал негромко: — Вот здесь я тебя нашёл. Видишь, где белые камни? Может быть, остановимся, посмотрим, не уронил ли ты чего? А то вчера в темноте… — Не надо, — перебил его Райан. — Давай лучше засечём расстояние. Мне интересно, сколько я прошёл вчера. Они замолчали, и тишина показалась Райану гнетущей. Как будто призрак того, кто умер на белых камнях, брёл за ними по мёртвой пустыне. Он спросил: — А что здесь ещё есть? Ну, я помню, ты говорил: ранчо Моралес, Хеленсвилл, Форт Ирвин, Мохаве. — На моей земле есть миссия! — гордо заявил ранчеро. — Есть что? — не понял Райан. — Миссия! Ну, помнишь, в школе проходили: отец Хуниперо Серра построил миссии от Сан-Франциско до Лос-Анджелеса? Ну, Кармел, Сан-Луис-Обиспо, Святого Антонио Падуанского? Вот, а здесь — миссия Пресвятой Богородицы Пиларской. Руины, конечно, но многое осталось, фрески над царскими вратами сохранились. Хочешь, поедем посмотрим? — Конечно, это поразительно! — охотно согласился Райан. — Вот, это на моей земле, недалеко! — обрадовался Андрес. — А ещё рыбу можно ловить в пруду, тоже близко, прямо за садом. И чуть дальше на север, ближе к Орлиному Кряжу есть горячие источники. Тоже можем поехать. Туда лучше верхом. Ты ездишь верхом? Говорили о лошадях, о которых Райан знал в основном по книге «Мустанг-иноходец» и по фильму «Сибискит», потом об АТВ, о которых ему было известно немного больше, он даже катался на них однажды в Писмо-Бич, о горячих источниках и о рыбалке. Говорили так, будто знали друг друга всю жизнь, а Райан с неясной и всё ещё платонической жадностью разглядывал руку Андреса, переключающую передачи, тонкие мышцы под смуглой кожей, тёмный пушок на предплечье, на вид такой мягкий. Выбившуюся из хвоста прядь, упавшую на плечо. Аккуратное, будто детское ухо с дыркой для серьги. А потом за поворотом серым холмом показалась машина, странно неуместная среди выжженных камней и почти родная. Райан подбежал к ней, нырнул в пекло салона, снова попробовал завести: ну а вдруг? Не тут-то было… Взял с заднего сиденья сумку с вещами, забрал из бардачка регистрацию и солнечные очки. А там и Пако подоспел. По-хозяйски поднял капот, заглянул в пыльное нутро мёртвой сиарвишки и заговорил по-испански. Андрес оборвал его твердым: «Ingles!» К удивлению Райана, опять заговорили о лошадях, в частности, о пропавшей лошадке по имени Мокка. Из разговора он узнал много интересного. Что объезжать лошадей — это дело молодёжи, а человеку преклонных лет вроде Андреса лучше заплатить кому-нибудь пару сотен, чем потом ходить с сотрясом и трещиной в рёбрах. Что Мокке никогда не стать хорошей ездовой лошадью, но зато её можно использовать как племенную кобылу, хотя вообще-то разводить паломино — работа для дураков или богатых бездельников. Что лошади такой масти все как одна отличаются весёлым и добрым нравом и беспримерной глупостью, что бы там ни плёл Рой Роджерс**, а стало быть, ездить на них прикольно, но не более того. Неожиданно прервав лошадиный разговор, Пако обернулся к Райану: — Первое и самое простое — полетел вентилятор. Радиатор тоже нужно прочистить, но это ладно. Я бы заменил и термостат. Тоже мелочи жизни. Главное — головка блока. Видишь, прокладка прогорела? Надо менять и головку, и прокладку. Райан поморгал. Глаза всё ещё резало. Надел тёмные очки. Вроде бы от него ждали реакции. Плохо, что об устройстве двигателя он теперь знал намного меньше, чем об особенностях лошадей паломино. Выручил Андрес: — Ты мог бы починить? Возьмёшься? Мы заплатим, конечно. — Надо заказывать детали. Ехать в Хеленсвилл к Чаку, там проставить ему и парням… — Пако, берёшься или нет? Я дам тебе грузовик сгонять в Хеленсвилл. — Сегодня не получится всё равно. Уже поздно, к тому же у меня дела… — Завтра сможешь? — не отставал Андрес. — Ладно, — решил Пако, — давай её отбуксируем к тебе, а завтра я смотаюсь в город, перетру с Чаком, там видно будет… — Замётано, — кивнул Андрес. Райан даже удивиться не успел, как всё решилось без его участия. Впрочем, он всё равно ведь решил менять машину. Пусть Пако и Чак с его парнями хоть соплями её склеят. Главное, чтобы она дотянула до Сан-Франциско и своим ходом въехала в ворота дилершипа «Ламборгини»… Андрес ловко развернул грузовик, достал из кузова трос. В процессе связки двух машин Райан тоже не участвовал, но потом Андрес обратился к нему: — Тебе придётся сесть за руль твоей машины. Ехать на буксире потруднее, чем своим ходом, но ты справишься лучше, чем Пако, ведь это же твоя машина. Да ладно, не волнуйся! Не позволяй машине съехать с дороги и, самое главное, не заедь мне в зад! Хлопнул его по плечу и прыгнул в кабину грузовика. Райан послушно залез в мёртвый салон своей машины. Поставил передачу на нейтраль. Машина тотчас же двинулась вниз. Нажал на тормоз, остановился. Ничего, справится. Поехали довольно медленно, целым кортежем: грузовик, хонда, АТВ. Райан понемногу приспособился. Если бы они ехали по нормальной городской улице, а то ведь верблюжья тропа какая-то! Но ничего, приноровился. Стал думать об Андресе. Вот ведь молодой парень, моложе его. Лет двадцать пять-двадцать семь. А насколько же лучше он приспособлен к жизни! У него своя земля. Он так и говорит: «Моя земля». Он ездит верхом и водит любые колымаги по этим немыслимым дорогам. Он даже умеет ставить капельницы. По всем критериям реальной оценки личности, не по тем искусственным параметрам, которыми любит оперировать современное общество: образование, финансовое благополучие, связи, — а по независимым характеристикам, позволяющим выжить в любой среде, Андрес — исключительная личность. И ценность такой личности несоизмерима с ценностью его, Райана, особы, насквозь пропитанной именно этими фальшивыми, наносными атрибутами современного человека… И это совсем не важно, что у Андреса неухоженные руки и небритые подмышки, что он никогда не бывал в солярии и наверняка не знает, что такое эпиляция. И как непосредственно, как просто он сказал: «Не заедь мне в зад». Вот он, чистый, не испорченный цивилизацией, настоящий мужчина! Впрочем, о чём только не подумаешь, когда тебя буксируют по дороге через пустыню… Когда они подъехали к дому, солнце уже стояло в зените. Пако сразу объявил, что сиеста — это святое. С ним никто не спорил. На пороге дома стояла женщина средних лет и уютной комплекции. Андрес тепло обнял её за плечи и представил: — Фелиситас, это наш гость Райан. Райан, Фелиситас — единственная дама на двадцать миль в округе. Наша хозяйка и королева. Женщина довольно рассмеялась, проговорила красивым грудным голосом с заметным испанским акцентом: — Добро пожаловать в Талавера Спрингс, Райан. Мальчики, мойте руки и садитесь за стол. Обед был такой, что после него надо было действительно отдохнуть, серьёзно и вдумчиво. Лёжа на узкой мальчишечьей кровати, Райан какое-то время и вправду думал. Что острая пища характерна для южных регионов, ведь она заставляет потеть, а следовательно, охлаждаться. Что так, простите за выражение, жрать могут только люди, занимающиеся физическим трудом, расходующие за день больше калорий, чем самый фанатичный качок в спортклубе. Что когда Андрес улыбается, у него на правой щеке появляется ямочка. Причём только на правой. А потом он заснул, и это был самый сладкий сон с того самого дня, когда Санни собрал вещи.