Вороны Тимбиша

Хеленсвилл оказался захолустным посёлком, каких немало выросло вдоль скоростных магистралей. Райан останавливался в таких с простыми целями: заправить машину по пути из пункта А в пункт Б, отлить и, если повезёт, купить стаканчик кофе в «Старбаксе». Этого заведения в Хеленсвилле не оказалось, о чём Райана проинформировал вернувшийся к жизни телефон. Зато на улице, по виду не тронутой человеческой рукой с пятидесятых годов прошлого столетия, открыл гостеприимные двери «Деннис», жуткая забегаловка, в которой Райан не бывал никогда. А тут пришлось. Они пили дрянной, но крепкий кофе и строили планы на день. Пако расправился с огромным омлетом и принялся за горку золотистых блинов, щедро политых кленовым сиропом. Он был полон энергии и энтузиазма: — Значит, я сейчас иду к Чаку и обо всём добазариваюсь. Кстати, может быть, придётся проставиться, ну, для качества обслуживания. За срочность тоже. Андрес выложил на стол две двадцатидолларовые бумажки, которые мгновенно исчезли в нагрудном кармане Пако. Райан только и успел моргнуть да открыть-закрыть рот. Пако покончил с блинами и вдруг заспешил, деловито собираясь: — Так, я побежал, короче, а то они ещё свалят куда или заказ какой возьмут. В пять здесь же? Всё, парни, до встречи! И исчез за стеклянными дверями. Андрес засмеялся, покачивая головой. Засмеялся и Райан, разгадав простой замысел Пако: смотаться, не заплатив за завтрак. Смеяться с Андресом было так здорово, так легко, как пить холодную воду после хорошей тренировки. К их столику подошёл высокий и плотный мужчина с красной веснушчатой физиономией ирландца и ёжиком седых волос. Несмотря на внушительное брюшко, человек этот имел начальственный вид и на них тоже взглянул по-хозяйски пристально и цепко. — День добрый, джентльмены. Андрес, рад тебя видеть. — Здравствуйте, шериф Хендерсон, — ответил Андрес, пожимая руку копу. — Присядьте к нам. Позвольте представить вам моего друга Райана. Он гостит у меня на ранчо. Райан тоже пожал руку шерифу, не дожидаясь вопроса, выложил на стол свои водительские права. — Не стоит, Райан, — махнул рукой шериф, — друг Андреса — это хорошая рекомендация. Мы с его отцом были приятелями. Вместе в интернате учились, вместе ездили на дискотеки в Барстоу. Мальчишками по чужим садам лазили, да… На свадьбе его был, да. Несмотря на то, что шериф не взял в руки его права и только скользнул по ним взглядом, Райан готов был поспорить, что тот запомнил всё: имя, фамилию, год рождения, а может, и сам номер удостоверения. — Что там с твоей лошадью произошло? — вдруг обратился шериф к Андресу. Пришлось рассказывать историю и ему. Райан удивился, как быстро распространяются новости в таком одиноком и пустынном месте. — Ну, раз так, то криминала нет, — подвёл итог шериф. И добавил, вставая: — Ладно, джентльмены, приятного вам дня у нас в Хеленсвилле. Друзья проводили взглядом внушительную фигуру шерифа Хендерсона, который неторопливой походкой пересекал зал ресторана, с кем-то здоровался, кому-то пожимал руки. — Он — главная власть от Коппер-Сити до Хеленсвилля, — тихонько проговорил Андрес, как показалось Райану — с некоторой долей неприязни. — Только резервация ему не подчиняется. Но ладно, слушай. Мне нужно купить гору всего. Стройматериалы на крышу, кормовые добавки для лошадей, да и Фелиситас целый список накатала. Плюс ещё в банк зайти. Тебе будет скучно. — Мне было бы интересно, — честно ответил Райан, — но мне нужно посидеть в сети. Проверить сообщения, сделать пару звонков. — Ты можешь остаться здесь или пойти в библиотеку. На станции полиции есть интернет, в городской управе тоже. Да во многих местах есть. — Хорошо, я, пожалуй, пойду в библиотеку. Значит, в пять здесь? — Нет, давай в четыре. Хорошо? Ещё поужинаем перед дорогой. Райан проводил взглядом лёгкую фигуру Андреса, а тот остановился у двери и махнул ему рукой. Райан ответил тем же жестом, чувствуя себя абсурдно, нелепо счастливым. Взял ещё кофе, позвонил родителям, на работу. Обнаружил несколько пропущенных звонков от Санни, но перезванивать ему не стал, только удивился, как мало он думал о своём бывшем в последние дни, как легко и прочно забыл его. В библиотеке было немноголюдно, что Райана не удивило. Строгая дама в тай-дай футболке и серёжках с пёрышками сделала копию его водительских прав, выдала логин и пароль и допустила в читальный зал. Райан сел за стол, оживил терминал допотопного агрегата и положил рядом свой телефон. Подключился к Wi-Fi библиотеки. И ввёл в поисковик запрос: «Мифы племени тимбиша Макунго». Результатов было на удивление мало. Работа какого-то этнографа, датируемая сороковыми годами прошлого столетия, сетевые байки, форумы любителей оккультизма, откровенная муть. В определённой мере достоверным представлялся лишь миф тимбиша о мироздании, довольно мрачный. Он звучал так: «В эпоху первых людей случилось большое наводнение. Первые люди утонули, и в тех местах, где они уходили под слой воды и грязи, образовывались воронки. И на каждую из этих воронок садился ворон. Так появились вторые люди на земле». Вот так-то. И ни слова о том, какими были эти вторые люди. Вдоль позвоночника пробежала холодная струйка. Были и статьи о странной миссии в пустыне, но они ограничивались общеизвестными фактами: построена в 1779 году отцом Домиником, покинута в 1802 году по неизвестным причинам. В данное время находится в частной собственности. Представляет собой культурную и историческую ценность. Собственно, Макунго появился на других ресурсах. И мифы о нём были странно похожими. Да что там! Они были одинаковыми. Человек с головой ворона, демон мести и разрушения. Белый человек, присвоивший землю племени, белый человек, изнасиловавший женщину племени тимбиша, белый человек и все его потомки попадали под один приговор — смерть. Выносил этот приговор демон Макунго, и он же приводил его в исполнение. Был и рассказ, якобы свидетельство монаха миссии Богородицы: «Яко саранча с гор Арамейских, явилось полчище дикарей, и лица их были вымазаны чёрной кровью, и чёрные перья несли они в чёрных своих волосах. В руках несли они дубинки, и топорики, и прочее оружие дикарское, а в сердце несли они смерть и гнев, и не было им числа. А вёл эти полчища демон, исчадие ада с телом человека и головой ворона. Чёрные крылья раскрывал он за плечами, и не руки были у него, а птичьи лапы с когтями длинными и острыми, будто ножи. И этими ножами разорвал он отца Маурисио, разделив плоть его и в крови его умывшись». Надо сказать, что «Клеменс, Клеменс и Хоровитц» ценили Райана именно за аналитический склад ума. И он заметил одну интересную особенность. Страницы, на которых появилась информация о Макунго, были странно односторонними. Они повторяли мифы тимбиша, известные по публикациям сороковых, пересказывали историю миссии Пресвятой Богородицы Пиларской и рассказывали сказки о Макунго. Все они были простыми, сделанными по шаблону страницами компаний, которые не имели другого присутствия в сети. Как будто эти страницы были созданы с единственной целью — рассказать о Макунго. Все они были изолированными и целенаправленными. Только Макунго, мифы тимбиша и миссия Богородицы. Рассказ монаха выглядел явной фальшивкой. Если и вправду никто из монахов не спасся, то кто же составил это повествование? Рассказ о том, что действительно произошло в миссии, мог появиться только из уст самих тимбиша. Райан скачал себе всё, что смог найти о Макунго. Не так уж много, если честно. Он прошёлся по городу: мимо «Севен-Элевен», мимо «Макдоналдса», мимо заправки и китайского ресторана, гнусной забегаловки, если судить по внешнему виду. Дальше улица упиралась в железнодорожные пути, а за ними подрагивало в жарком мареве бесконечное полотно пустыни. На мгновение возникло искушение, острое и холодное. Он может действительно позвонить в страховку или даже просто купить здесь за бесценок какую-нибудь колымагу, способную дотянуть до Сан-Франциско. Он вернётся к своей нормальной жизни, в которой не будет ни Макунго, ни пустыни Мохаве, ни вороньей стаи. В которой не будет Андреса. Старинная тайна останется нераскрытой. Андрес будет жить в памяти как удивительная мечта, сбывшаяся для кого-то другого. Вернее, для другой, для юной латиноамериканки с оленьими глазами, тонкой талией и горячей кровью. И кто он такой, чтобы спорить с этим простым и естественным ходом вещей? Он заметил Андреса издали, а тот заметил его. Помахал рукой, с улыбкой, по-детски яркой, перебежал улицу и оказался рядом, лицо в лицо, глаза в глаза. — Пойдём, мы должны купить тебе шмотки. — Что? — с дурацкой улыбкой переспросил Райан. — Ну, твои вещи хороши для Лас-Вегаса, но для Мохаве не слишком. И я хочу мою пижаму назад. У входа в магазин стояла деревянная фигура индейца, рядом с которой топорщился дюймовыми иголками пластмассовый кактус. Внутри было не лучше: горсти поделочных камней, ремни и пряжки, шляпы и сапоги, бирюза в серебре, ловцы снов, фигурки волков и койотов, шапки из енота, яркие индейские одеяла и половики. Райан вскинул руки, сдаваясь, и Андрес выбрал ему всё: джинсы «Левайс», ковбойские сапоги, тёплую куртку из овчины, колючий шерстяной свитер, две клетчатые рубашки. Пижаму — тоже в клетку. Расплачиваясь, Райан вдруг сообразил: — Позволь мне оплатить и твои покупки. У меня есть деньги. — У меня тоже, — удивлённо вскинул на него глаза Андрес. Возвращались домой вдвоём. Пако остался в городе улаживать какие-то жутко важные дела. Райан вспомнил свои исследования и приступил к расспросам: — А как ты узнал о Макунго? — Из отцовского компьютера, — ответил Андрес. — Понимаешь, мы с отцом не ладили. Нет, не так. Когда мне было лет шестнадцать, я в интернате тогда учился, у нас с ним обозначились противоречия. Неразрешимые. И мы перестали общаться. Я, может быть, потому так хорошо и учился, что знал: возвращаться мне некуда. Потом поступил в Беркли, а там совсем другая жизнь. Мне выплачивали стипендию, а я ещё и подрабатывал, в отцовской поддержке не нуждался. Закончил универ, пошёл работать. И вдруг эсэмэска от отца: «Срочно приезжай, нужно поговорить». Или что-то в этом роде, я не помню точно. А я ещё и не сразу приехал. Мы же несколько лет не общались, понимаешь? Надо же было фасон выдержать, да и по работе что-то там не получалось. А когда приехал, попал как раз на похороны. Потом стал разбирать его бумаги, залез в комп. Знаешь, какой там был пароль? «Андрес». Я со второй попытки угадал. Сначала попробовал «Габриэлла», так мою мать звали. Вот. Там и было это всё: про Макунго, про миссию Пресвятой Богородицы, про воронов. Он хотел поговорить со мной, а я опоздал. Понимаешь? — Ты не виноват, Андрес, — только и сказал Райан. — Как ты мог знать? Ты ни в чём не виноват. — Теперь уж не исправишь. И не узнаешь, что именно он хотел мне сказать. На памятном повороте Андрес остановил грузовик, спрыгнул на землю, полез за чем-то в кузов. Райан вышел следом и увидел, как ранчеро, вооружённый кисточкой, старательно выводит на указателе: 52 ml. Не забыл, значит. — Я заказал новый указатель, — пояснил Андрес, снова садясь за руль. — Даже два: «Ранчо Талавера Спрингс: 52 мили» и «Ближайшая заправка и жильё: 48 миль». Этот я поставлю вон там, видишь? Там ещё можно развернуться. — Я забыл у тебя спросить: сколько я прошёл тогда? От машины и до того места… Ну, ты знаешь. — Четырнадцать миль. Почти пятнадцать. — Так мало? — удивился Райан. — Ты что, — возмутился Андрес. — Пятнадцать миль летом по пустыне, без воды — это очень много. Это невероятно. Теперь ты будешь жить до ста. Знаешь эту примету? Тот, кто избежал близкой смерти, будет жить долго. — Да уж, — усмехнулся Райан. По пути в Хеленсвилл он не замечал дороги, теперь же память возвращалась к нему, оживляя пыльные долгие мили, слепящее солнце, тупое отчаяние. Он узнал пятачок с плоскими камнями, где остановилась несчастная «хонда». Следы её колёс на песке виднелись до сих пор. Стало вдруг трудно дышать. Райан понял, что эта тяжесть в груди, тугой ком в горле, который не даёт ему сделать глубокий вдох, рождены не прошлым, не тем днём и часом, когда он из последних сил вскарабкался вон на тот невысокий холм и упал на его вершине, чтобы никогда уже не встать. Этот ужас устремлён в будущее. Если бы он верил в такие вещи, он назвал бы это предчувствием. А ещё ему показалось, что тогда, три дня назад, он умер на этом холме. И сейчас, когда они поравняются с его вершиной, там, на белых камнях, всё ещё будет лежать раздутое от жары тело, потрёпанное хищниками, и лишь по дорогим туфлям ручной работы можно будет опознать Райана Симмонса, адвоката из Сан-Франциско. А всё, что произошло с ним после, — это только мираж, навеянный пустыней, конвульсии умирающего рассудка… Машину тряхнуло. Это Андрес резко ударил по тормозам, а потом выжал педаль газа до упора. Райан беззвучно ахнул. Впереди, в круглой низине над ранчо Талавера Спрингс клубилось густое облако, колыхалось, как чёрная траурная вуаль.