Вороны Тимбиша

Кто же знает тимбиша лучше, чем сами тимбиша? Чтобы попасть в резервацию, Райан выбрал окружную дорогу. Труднее всего было отделаться от Андреса, который ни за что не хотел отпускать его одного, а Райан не хотел говорить Андресу о своих планах навестить резервацию, вот и пришлось соврать. Сказал, что нужно поехать в Хеленсвилл и оттуда сделать несколько звонков. Время выбрал удачное: Андрес и Мануэль чинили крышу, Пако копался в машине. Правда, его поймала Фелиситас и никуда не отпустила, пока не накормила обильным и безумно вкусным завтраком. Райан решил проявить вежливость и завёл светскую беседу: — А у вас, Фелиситас, ещё остались родственники в Коппер-Сити? — Тетка старенькая, — отвечала женщина, замешивая тесто. Райан уже предвкушал что-то особенное на ужин. — Родители умерли, был старший брат, тоже умер. — Приношу свои соболезнования. Вы были близки с братом? — Да не особенно. Вы понимаете, в наших семьях, традиционных мексиканских семьях я имею в виду, до сих пор ведь на сыновей и дочек по-разному смотрят. Сын — это да, это наследник, будущий ранчеро. А дочка — это что? — по хозяйству, готовить, за детьми смотреть. В лучшем случае — замуж отдать хорошо. А если этого нельзя, то и вовсе она ни к чему. Так и меня отправили в частную католическую школу в Коппер-Сити, а потом и вовсе прочь со двора. А мне тогда пятнадцать лет было… Райан слушал хозяйку вполуха. Он уже представлял себе резервацию тимбиша. Может быть, там есть туристический центр, где милая девушка в традиционной индейской одежде расскажет ему всё о своём племени: их мифы и предрассудки, их историю и верования… В воображении эта девушка была похожа на Покахонтас, и Райану стало немного стыдно. «Ты больше не ребёнок, Райан». Он дал слово с дороги никуда не сворачивать, сел в хозяйский грузовик и отправился в путь. Андрес лично залил ему полный бак горючего и наполнил питьевой водой пятилитровую канистру. Провожал его, как на войну, глядел в лицо потемневшими от тревоги глазами и заверил, что если к пяти Райан не вернётся, он поднимет на уши всю Мохаве. Райан думал об этом, наматывая неторопливые мили по извилистой дороге. О том, как легко и приятно им заботиться друг о друге, будто ничего более естественного и нет на свете. О том, каким чувственным оказался Андрес, каким громким в постели. И как это возбуждающе: смотреть, как он кусает губы, пытаясь сдержать стон, и всё же не сдерживается, стонет и вскрикивает. И говорит: «Ещё!» И говорит: «Да, да, вот так!» И говорит… Гибкий, как подросток, и по-мужски сильный, недостаток опыта он искупал именно этим открытым, неудержимым желанием, страстной, радостной, бесстыжей ненасытностью. Секс с Санни был хорош, разнообразен и затейлив, но всякий раз Райана не покидало чувство, что его облагодетельствовали, к нему снизошли, ему оказали огромную услугу, которой он не совсем достоин. С Андресом же он чувствовал себя щедрым и умелым любовником, который стремится дать больше, чем берёт. В прошлую ночь он взял Андреса трижды. От одного воспоминания снова становилось тяжело и тесно в паху. И это ещё хорошо, что он ехал в Вегас не с пустыми руками. Где же здесь, в центре пустыни, он бы нашёл нужный гель, правильные презервативы?.. В Хеленсвилле действительно остановился, позвонил родителям и в офис. Клеменс-старший поинтересовался: «Не пора ли возвращаться?» Райан подумал, что, может быть, не вернётся никогда. Адвокатская контора существовала не в Сан-Франциско, а в параллельной вселенной. Проехал ещё с десяток миль по направлению к Барстоу и свернул на дорогу под названием Шошоне. А ещё минут через пятнадцать увидел указатель: «Резервация Тимбиша». Всё шло по плану. Резервация удивила его. Он не слишком хорошо знал, чего ожидал: колючей проволоки и пропускного пункта, вигвамов и буйволов или одного из этих ковбойских городков-призраков, покинутых золотоискателями и превращённых в туристические заповедники с салунами и сувенирными лавками. Чего он не ожидал, так это гетто, к тому же не городского, а захолустного. Узкая и пыльная улица с потрескавшимся асфальтом, покосившиеся чёрные столбы линии электропередачи, облупленные одинаковые хибарки, похожие на вагончики, построенные в одно и то же время лет пятьдесят назад. А ещё: пыль и мусор у обочин, пустыри с бетонными руинами за сеточными заборами, граффити на стенах. А ещё: люди, сидящие на порогах, группами по три-четыре человека стоящие на перекрёстках, глядящие вслед его машине без любопытства, но с настороженностью. Так смотрят на тех, насчет кого ещё не решили: хищник это или жертва. А он уже понял, мягким брюхом домашнего питомца понял, и это понимание сделало воздух горьким, а руки — влажными и слабыми. И можно было просто развернуться вон на том пустыре, где из кустиков сухой травы торчит скелет беседки, развернуться и просто уехать, но ведь он здесь не ради себя. Он здесь для Андреса. Разве он не сможет взять себя в руки ради Андреса? Даже смешно. Сувенирная лавка всё же нашлась. Райан остановил грузовик у обочины рядом с открытой дверью, завешенной стеклянными бусами. Он зашёл, и звякнул колокольчик, и женщина с длинными седыми косами подняла на него пустынные глаза. — Здравствуйте, — сказал он вежливо. — Здравствуйте, — ответила она, с точностью магнитофона скопировав его интонацию. Райан прошёлся по лавке, поглядел на ловцы снов, подхватил с полки книгу «Мифы шошоне». Взял кожаные ножны с выбитым узором и бахромой, фигурку волка, вырезанную из агата, пряжку из поддельного серебра, но, может быть, с настоящей бирюзой, чёрный ремень с тиснением в виде бегущих коней. — Только наличные, — предупредила женщина за прилавком, поглядев на выбранные им сокровища. Он расплатился. Она сложила покупки в большой полиэтиленовый пакет с рисунком койота и надписью «Шошоне». — А как правильно говорить: «шошоне» или «тимбиша»? — прикинулся валенком Райан. За его спиной звякнул колокольчик. — Шошоне тимбиша, — ответила женщина и взглянула ему за спину. Райан достал из пакета книгу. Предпринял ещё одну попытку разговорить продавщицу: — Как вы считаете, что в этих книгах правда, а что — выдумка? Она лишь пожала плечами. Колокольчик звякнул снова. — А что вы знаете о воронах? Это ваше тотемное животное? В ответ — нечитаемый взгляд. И звон колокольчика. Кто-то рядом облокотился о прилавок. Райан обернулся и увидел невысокого и очень худого человека. Из-под его ковбойской шляпы виднелись усы, длинные, с заметной проседью. — Приветствую, — проговорил незнакомец неожиданно глубоким голосом. — Кем будете? — С кем имею честь? — холодно ответил Райан. За спиной человека стояли двое, чем-то неуловимо похожие друг на друга. — Я вождь тимбиша, — ответил усач с нарочитой простотой. — Зовут меня Лукас Мако. — Рад знакомству, мистер Мако, — Райан протянул руку, которую вождь пожал с секундной заминкой. — Я — Райан Симмонс из Сан-Франциско. Сейчас я гощу на ранчо Талавера Спрингс. — Ну и как вас занесло в пустыню? Чем занимаемся? Как развлекаемся? Что стреляем? — Пока только воронов, мистер Мако. Что-то слишком много у вас их развелось, вы не находите? — Откуда вам знать, сколько воронов живёт в пустыне? — спросил вождь тимбиша довольно резонно. — Вообще-то, я интересуюсь мифами вашего народа, — поменял направление Райан. — Вот, видите, книгу купил. И продемонстрировал книгу. — Ну так пойдёмте поговорим о мифах. А может, и ещё о чём интересном. Салун в резервации тоже имелся. Правда, располагался он не на основной дороге, а на боковой и внешне ничем не отличался от прочих типовых домишек. В гостиной поблёскивал пыльными бутылками бар, но вождь не остановился, прошёл через небольшую комнату и узкий коридор и вышел на задний двор, под сетчатую тень натянутого брезента. Там стояли потемневшие от времени и пыли пластиковые столики и такие же ветхие пластиковые стулья. Лукас Мако уселся в углу, в самой глубокой тени. Райан с сомнением примостился на ненадёжном стуле, ножки которого заметно расползлись под весом его тела. Двое парней, которые последовали за ними от лавки сувениров до салуна, остались у стойки. Райан слышал их ленивые, будто сонные голоса. Вскоре один из них принёс бутылку дешёвого виски и два стакана и молча удалился. Вождь снял шляпу. Он оказался достаточно молодым человеком лет, наверное, сорока. Большие усы на смуглом узком лице казались приклеенными. После первого круга завязался разговор. — Так что именно интересует человека издалека? — Вороны тимбиша, — не стал лукавить Райан. — Макунго. Стая воронов терроризирует ранчо Талавера Спрингс. Ранчеро потерял лошадь и собаку. Мне хочется знать, обычное ли это явление или же что-то, а может быть, кто-то нарочно пытается выжить Андреса с его земли? — Что-то, кто-то, — повторил вождь с кривой усмешкой. — Это необычная земля, гость с севера. Её продали, лишили корней, изнасиловали и убили. Она не хочет оставаться мёртвой, но и живой уже не станет. Мы — её дети. Племена шошоне. Только мы сможем здесь жить. Если захотим. Все остальные рано или поздно уйдут. Форт Ирвин, военная база Мохаве, ранчо Талавера, ранчо Моралес, ранчо Сантьяго — все они опустеют. Приезжайте через десять лет, и между Хеленсвиллем и Коппер-Сити не будет ни одного места, где человек зажигает огонь. Земля может проглотить воду, и тогда люди уйдут. Земля может породить стаю воронов, где на каждого убитого придётся по два новых, и люди уйдут. Земля может стать огнём, и солью, и открытой могилой, и люди уйдут. Приезжай через десять лет, человек с севера, и между Хеленсвиллем и Коппер-Сити ты не найдёшь живой души. — Хорошо, вы прожили здесь много лет. Скажите, вы лично видели таких воронов раньше? Или слышали о них от родителей? Или о Макунго? — Я слышал о клубке змей величиной с этот дом. Я слышал о койоте с крыльями за спиной. Я слышал о ладони, что стоит в небе над миссией Девы с Вороном и не даёт ни капле дождя упасть на проклятые камни. Мало ли что я слышал, гость ранчо Талавера. Райан заметил, что стакан вождя опустел, и подлил ему ещё. Чем более иносказательной становилась речь индейца, тем конкретнее хотелось выражаться Райану. — Хорошо, как насчёт Макунго? О нём вы слышали? — Дух пустыни имеет много имён и много обличий. Кто-то может звать его Макунго, кто-то — Челанго, кто-то ещё — Киткатла, Оола, Скила. Какая разница, как ты назовёшь его? Придумай имя ему сам. Назови его ВИЧ, Инфляция, Рецессия. Вот ещё красивое имя: Альцгеймер. Алехандро Талавера умер от инфаркта. Ещё одно красивое имя. — И всё-таки: Макунго, — настаивал Райан. — Расскажите мне о Макунго. О человеке с головой ворона. Вождь взглянул на него в упор, и Райан понял, что его собеседник пьян. Бутылка виски опустела наполовину. — Скажи своему другу, что ему пора возвращаться домой. Пусть он продаёт землю, пока ещё находится дурак её купить. Через десять лет… Райан встал. Он понял, что потратил время зря, что никто и ничего ему здесь не расскажет. — Благодарю за беседу, — проговорил он не без сарказма. — Приятного вам дня, мистер Мако. В гостиной ему заступили путь. Там было уже трое, все на одно лицо, и хоть бы в одном что-то индейское. — Куда это ты намылился? A за бухло кто будет платить? Райан достал бумажник, бросил на стойку пару банкнот. — Мало! — заявил один из парней, самый щуплый и, видимо, самый нахальный. — За глаза, — ответил Райан. — Штуку! Штуку гони, слышь? Он только рассмеялся. Потом сказал: — Качество предлагаемого вами продукта не соответствует запрашиваемой цене. — А это не за вискарь, — вступил в разговор другой, с массивной цепью из жёлтого металла поверх нечистой футболки. Райан окрестил его местным рэпером. — Это за то, чтобы с твоей тачки колёса не сняли. А то как же ты пешком-то дойдёшь? — Дойду, — заявил он уверенно. Ему удалось плечом отбросить с дороги тщедушного и выйти на улицу. Все трое вышли следом. Очень хотелось броситься бежать. Может быть, ему удастся оторваться достаточно, чтобы запрыгнуть в кабину и дать газу! Не позволил стыд. Он даже нарочно замедлил шаг. Трое дышали ему в затылок. Грузовик стоял там же, где он его и оставил, у сувенирной лавки, что даже слегка удивило. Возле машины крутились двое подростков в камуфляжных штанах с мотнёй и майках-алкоголичках. На пороге лавки курил старик с лицом будто вырезанным из тёмного дерева. Изо всех жителей резервации только он один походил на индейца. Райан отпер дверь кабины. Руки немного подрагивали. Он распахнул дверцу, но сесть за руль ему не дали, отшвырнули прочь. Он крепко зажал ключи в кулак и обернулся к врагам. — Последний раз, по-хорошему, ты даёшь нам бабки, мы тебя отпускаем, — оскалился в неестественной улыбке щуплый. У него не хватало переднего зуба. — Иди и возьми, — предложил Райан. Щуплый напал первым. Райан увернулся и врезал ему кулаком в лицо. Удар пришёлся по касательной, но индеец всё равно не устоял на ногах. Райан был выше его на голову и вдвое тяжелее. Тогда уже навалились все вместе. Райан отбивался. Он дрался так, как дерутся мальчики из хороших семей, которые в школе играли в футбол. Шансов у него не было. Он пропустил удар под дых, согнувшись, получил ещё один в лицо. Не глядя, не разгибаясь, с рёвом бросился на того, кто стоял напротив, подняв его в воздух, швырнул на землю, навалился сверху, ударил лбом в лицо. Кто-то заломил ему руку за спину, руку, в которой всё ещё были зажаты ключи. Он почувствовал, как затрещали сухожилия в локте, взвыл от боли. Его подняли на ноги и бросили на капот грузовика. Схватили за волосы и приложили лицом о капот. На мгновение он ослеп и оглох, потом услышал, как из разжавшейся ладони выпали ключи. Кто-то по-хозяйски охлопывал его задницу. Он рванулся, но боль в вывернутой руке оказалась сильнее гнева. Райан снова упал на капот. Из заднего кармана джинсов вытащили бумажник, кто-то присвистнул, кто-то прочувствованно ругнулся. Он ехал в Вегас. У него были с собой наличные, конечно, были. Внезапно он снова увидел старика, сидевшего на крыльце магазина. Тот выпускал изо рта струйки сизого дыма. Лицо его по-прежнему ничего не выражало. «Это Зазеркалье, — вдруг подумал Райан. — Я попал в Зазеркалье, и этот старик — Гусеница».