Вороны Тимбиша

Где-то недалеко спокойный и насмешливый голос проговорил: — Это что ещё за кошмар на улице вязов? Или это больше похоже на последнего из могикан? Райана больше не держали. Он обернулся. Прислонившись спиной к грузовику, он мог стоять. Рука сгибалась в локте, значит, сухожилий ему не порвали. — Что же это вы, парни, на туристов нападаете? Вот оно, знаменитое индейское гостеприимство. — Так он это, шериф, выпивку взял, а платить отказался… Вообще эти приезжие обнаглели. Шериф, значит. Райан ладонью вытер кровь с лица и в самом деле увидел шерифа. Хендерсон стоял посреди улицы, заложив большие пальцы за ремень. — Дай-ка сюда, — шериф протянул руку парню, державшему бумажник Райана. — С каких это коней? — ощерился тот. — Мы ж сказали вам, что он нам должен! — Что должен — возьми, а вещь отдай, — проговорил шериф назидательно. — Парню ещё до Сан-Франциско баранку крутить, как он без прав поедет? Да и карты его тебе без надобности. Зато могу поспорить, что наш гость точно не знает, сколько наличных у него с собой было, и поэтому заявление в полицию писать не станет. Так же, Райан? Ненавидя себя за трусость, Райан молча кивнул. — Нам его полиция до сраки, — заявил тимбиша-рэпер, но всё же отдал бумажник шерифу. — Мы сами себе полиция. — Где ключи от грузовика? — продолжал шериф так же спокойно. — Это машина с ранчо Талавера Спрингс. Принадлежит она уже не туристу, а местному ранчеро. — Ранчеро нам тоже до сраки, — придерживался своей линии рэпер. Шериф вложил ключи в ладонь Райана и едва слышно прошептал: — Езжай прямо и не останавливайся, даже если сама, сука, Покахонтас тебе под колёса бросится! Я тебя нагоню. Райан сел за руль. Захлопнул дверцу и запер замки. Вести машину пришлось левой рукой, правая болела всё сильнее. Осталась позади унылая улица, проплыла слева обшарпанная надпись «Спасибо, что посетили резервацию тимбиша!» Райан криво усмехнулся: «Да уж пожалуйста! Век бы не видать эту резервацию». Слёзы накатились на глаза, слёзы злости на себя. Он всё же отдал деньги, откупился. Да не жалко тех денег, просто невыносимо стыдно быть таким слабаком, таким трусом и таким идиотом. Он убил день, потерял пару тысяч и ничего, кроме битой морды и искалеченной руки, при этом не получил! На пустынной дороге, когда резервация уже скрылась за горизонтом, потрёпанный джип с надписью «Шериф» на борту обогнал его и остановился. Остановился и Райан. Шериф подошёл, бросил в открытое окно бумажник. Страшно снисходительным тоном, будто обращаясь к ребёнку, проговорил: — Адвокатам из Сан-Франциско, наверное, не говорят, что законы штата не распространяются на индейские резервации. У них свой закон, свои суды и свои тюрьмы. В одной из которых ты мог бы сейчас сидеть. — Не думаете же вы, что я в самом деле… — начал Райан, но шериф перебил его резким: — Я думаю только одно: ты — плохая новость! От тебя сплошные проблемы. И ты у нас загостился! Дома не заждались тебя ещё? — Благодарю за помощь, шериф, — едва сдерживая гнев, ответил Райан. — Желаю вам приятного дня. — Значит, так, — жёстко продолжил коп. — Едешь за мной. Я доставлю тебя прямо на ранчо. Хрен тебя знает, что ты выкинешь в ближайшие полчаса, во что ещё влипнешь. Пусть Андрес за тебя волнуется. Мне лишние покойники на совести не нужны. Самое смешное и самое жалкое заключалось в том, что Райан был рад предложенному эскорту. Ему совсем не хотелось оказаться одному на этих пустынных дорогах, ведущих в никуда. Вероятно, им пришлось сделать крюк, чтобы объехать резервацию. Дорога показалась Райану бесконечной. Рука и разбитое лицо болели всё сильнее, кроме того, его тошнило и страшно хотелось пить, но остановиться он не решился, чтобы не отстать от шерифа. Когда очертания знакомого ранчо показались впереди, Райан готов был позорно разреветься. Андрес вышел их встречать во двор. Он пожимал руку шерифу, когда Райан выполз из кабины. Лицо Андреса приобрело оттенок слоновой кости. — Что случилось? — спросил он чуть слышно. — С лестницы упал, — улыбнулся Райан. — Не волнуйся, с машиной всё в порядке. Поблагодарил шерифа и направился прямиком в душ. Пока смыл с себя пыль и кровь, пока переоделся, Андрес распрощался с копом. Райан видел в окно, как выехала со двора полицейская машина. Он сам вышел навстречу. Глаза Андреса казались чёрными от расширенных зрачков. — Господи, что случилось? — Я ездил в резервацию, — признался Райан. — Там подрался. Шериф меня выручил. Андрес протянул руку, будто собираясь коснуться лица Райана, но нерешительно замер. — Чем я могу помочь? — Мне кажется, у меня растянуты связки в локте. Если можно, дай какую-нибудь косынку, чтобы подвязать руку. И что-нибудь обезболивающее, если есть. Андрес исчез, но очень быстро вернулся. Вместо косынки принёс криво отрезанный угол простыни. Райан обнял его здоровой рукой, притянул к себе. Андрес прерывисто вздохнул: — Господи, что же ты творишь. Ты просто меня убиваешь. За ужином он всё же спросил: — Зачем ты ездил в резервацию? Это не самое гостеприимное место в Мохаве. — И это о многом говорит, — фыркнул Райан. — Мохаве вообще не оазис гостеприимства. — В этом ты не прав, — неожиданно заспорил Андрес. — У нас правила просты. Любой, кто постучался к тебе в дом, получит медицинскую помощь, ночлег, еду и воду. Если надо, любой ранчеро подвезёт путника до ближайшего населённого пункта. Ведь это закон выживания. Сегодня ты оказался в пустыне без воды и без колёс, завтра — я. — Может быть, — не стал спорить Райан. Он зачерпывал гуакамоле золотистым кукурузным чипсом, неловко держа его в левой руке. Было невообразимо вкусно. — Отвечу на твой вопрос. Я поехал туда за мифами тимбиша. За воронами и Макунго. Андрес замер. Казалось, он перестал дышать. Райан поспешил с объяснением: — Понимаешь, я говорил с профессором Нортоном. Он изучал всё, что связано с миссией, и он не верит в Макунго. Он также не верит в то, что миссию уничтожили тимбиша. А если это не так, значит, не может быть и никакого духа мести. Более того, в резервации у меня конструктивной беседы не получилось. Однако мне показалось, что имя Макунго ни вождю, ни кому-либо другому ни о чём не сказало. Давай посмотрим материалы твоего отца. Сравним с тем, что нашёл в сети я. Если моё подозрение верно, я непременно поделюсь им с тобой. За стареньким лэптопом покойного Алехандро они засиделись допоздна. Ничего нового найти не удалось. Отец Андреса скачал себе на компьютер те же данные, что Райан уже видел и признал недостоверными. — Вот смотри, — объяснял он Андресу, — страница «Наследие Шошоне». Идём в поисковик, набираем… вуаля! Единственный результат — та же самая страница. И так со всеми источниками. Возникает подозрение, что все эти страницы были созданы только для того, чтобы рассказать о Макунго. — То есть ты думаешь… — начал Андрес и замолчал надолго. — У отца было больное сердце, это все знали… Ты думаешь, кто-то нарочно решил его запугать? Чтобы согнать с земли? — Вполне правдоподобная версия, — согласно кивнул Райан. — Послушай, я знаю, что профессор предлагал тебе продать ранчо. А кто-нибудь ещё делал такое же предложение? — Да, конечно, — охотно ответил Андрес. — Во-первых, дядя, когда я приехал на похороны. Это имело смысл, ведь никто тогда не думал, что я останусь. Причём наши земли соседствуют. Раньше это всё было Талавера Спрингс. Когда мои родители поженились, отец продал часть земли дяде, так и появилось ранчо Моралес. Так что меня это предложение не удивило. Потом шериф Хендерсон об этом говорил. Ему вот-вот в отставку, он ищет, где бы осесть. Он и Джесси Сантьяго тоже предлагал, и она вроде даже вначале согласилась, но что-то там не срослось. Ещё Уолт Уайлдер предлагал. Он из Барстоу, заведует геологической фирмой «Атвуд Ресурсы». Ну, не всей компанией, конечно, её местным филиалом. Но это понятно, это из-за скважины. Раз пробурили ещё пятьдесят лет назад, значит, грунтовые воды близко. — Ну, вот видишь! — обрадовался Райан. — Ты отказал всем. Но кто-то из них действительно хочет заполучить твою землю, вот он и изобрёл пугало Макунго. Причём даже не для тебя, а для твоего отца. Ты всего лишь унаследовал этот миф о якобы семейном проклятии Талавера! — Но я видел его! — вдруг вскинулся Андрес. — Кого? — Я видел Макунго. — Что? — переспросил Райан. Он никак не мог понять, что именно пытается сказать ему Андрес. Вернее, отказывался поверить. — Я видел Макунго. Это было под вечер, я возвращался с источников. Я был один. Сначала я увидел эту стаю. Птицы двигались как-то странно, как могло бы двигаться полотно на ветру, знаешь, то разворачиваясь, то сворачиваясь. Я их тогда ещё не боялся, подъехал ближе. И увидел на каменной круче всадника. У него действительно была голова ворона. И крылья за спиной. Большие, их перья лежали на крупе лошади. Вот тогда я и испугался. Помчался домой во весь опор, мой Ларго даже захромал после этой пробежки. А если бы птицы погнались за мной, может быть, я тоже получил бы инфаркт. — Это невероятно, — пробормотал Райан, стараясь не глядеть своему парню в глаза. Он не совсем ему верил. Нет, он знал, что тот не врёт, просто у него расшалилось воображение. Он увидел в сумерках стаю, увидел кого-то на круче, может быть, действительно всадника, а всё остальное придумал. И убедил себя в том, что действительно видел Макунго. Требовалось срочно сменить тему разговора. — Слушай, а покажи мне твои семейные альбомы. Мне очень хочется взглянуть на тебя маленького. Ты, наверное, был таким хорошеньким, просто нереально. Ангелом практически. — Да ладно! — засмеялся Андрес, заливаясь румянцем. — Ты нарочно меня дразнишь, я уже знаю. Но альбомы всё же принёс. Их оказалось всего два: свадебный альбом его родителей и второй, довольно пухлый и старый на вид. Андрес довольно пояснял: — Вот это мой дед, его тоже звали Андрес, но он умер до моего рождения. Это их с бабушкой Эланой свадебное фото. Другой мир совсем, правда? Смотри, на ней гребень и мантилья, как на картинах Гойи. Вот это мама, правда красивая? Её родители пришли из Мексики нелегально, жили в старой водонапорной башне и работали на кукурузных полях Хэйварда. Представляешь? Нереально просто. Это дядя Том и тётя Мариэлла, это её сестра из Пасадены… Смотреть на фото людей, которых ты не знаешь, занятие очень скучное, и вскоре Райан уже пожалел, что попросил показать ему альбом. Некоторые страницы были полупустыми, на бумаге остались следы, будто кто-то оторвал приклеенную фотографию. Другие снимки несли на себе следы ножниц: чьи-то изображения были старательно отрезаны. Андрес в детстве действительно был ангельским ребёнком, с огромными светлыми глазами, с тёмными кудряшками и губками бантиком. Райан соскучился и принялся легонько покусывать Андресово ушко, забираться ему под майку, пощипывать костлявый бочок… — Да, я должен был тебе сказать об этом раньше, — вздохнул Андрес и отвёл взгляд. — Пако починил твою машину. Я ездил на ней сегодня в Хеленсвилл тебя искать. — Вот как! — обрадовался Райан. — Слушай, ты ведь ему заплатил, да? У меня не осталось наличных. Я могу выписать тебе чек или же съездить в банк и снять деньги. Как ты предпочтёшь. — Мне всё равно. Как тебе удобнее. Чек подойдёт, — голос Андреса утратил краски, зазвучал плоско и серо, как бывает с теми, кто говорит одно, а думает о другом. — Хотя я всё равно проедусь с тобой до Хеленсвилла. А может, и до двести десятого доеду, до Сан-Бернардино, чтобы уже наверняка… До Райана вдруг дошло, о чём говорит Андрес. Да, он проводит его до цивилизованных мест, убедится, что ему ничто не угрожает, и вернётся к себе на ранчо. Вернётся один. А он, Райан, поедет своей дорогой. И на исходе того же дня будет дома, в Сан-Франциско. Перезагрузка закончится, и начнётся, собственно, жизнь. К которой он ещё совершенно не готов. — Андрес, послушай. Можно мне остаться ещё на несколько дней? Всё-таки проделать пятьсот миль с одной рукой… Андрес вдруг прижался лбом к его плечу и глухо пробормотал: — И ты ещё спрашиваешь? Серьёзно? Райан ткнулся носом в тёплую макушку. Разбитый нос распух, но он всё равно почувствовал запах, идеальный запах своего идеального парня. Прошептал в душистые волосы: — Я так хочу тебя. Умираю просто. Андрес поднял голову. Его ресницы были опущены, а губы приоткрыты. Райан поцеловал его. Сердце на мгновение запнулось, а потом запело, наполняясь острой, почти болезненной радостью.