Вороны Тимбиша

Встали очень рано, когда солнце ещё не взошло из-за далёких синих гор. Позавтракали, упаковали фляги с водой и домашние кукурузные лепёшки в большие мягкие сумки мексиканской пёстро-полосатой расцветки. Вышли во двор, где у коновязи уже ждали лошади, осёдланные Мануэлем. Андрес передал ему сумки, которые тот ловко перекинул через крупы лошадей и прицепил к сёдлам. — Каждый должен нести свою собственную воду, — объяснил Андрес, а потом представил Райану невысокую крепкую лошадку рыжей масти: — Это Расти, он мерин четвертьмильной породы. Не смотри, что он такой маленький, он очень выносливый и у него верный шаг. Такому рослому наезднику, как ты, нужен именно такой скакун. — А твой что за зверь? — Райан поглядел на второго коня, тёмно-гнедого, почти чёрного, высокого и тонконогого красавца. — А это Ларго, — с улыбкой ответил Андрес, похлопывая лошадь по шее, — он жеребец, ганноверец, но не чистой породы, без клейма и без бумаг. Молодой ещё, любит повыпендриваться. Ему нужен уверенный наездник. Будто подтверждая его слова, Ларго прижал уши и щелкнул зубами в опасной близости от руки хозяина. Андрес засмеялся и легонько хлопнул коня по морде. — Я поеду впереди, ты — за мной. Пожалуйста, не меньше пяти метров дистанции и не больше десяти. Впрочем, Расти сам будет идти, ты просто расслабься и получай удовольствие от поездки. Сели в седло. У Райана это получилось не очень изящно, может быть, оттого что правая рука всё ещё болталась на перевязи. Мануэль проверил подпругу и чуть укоротил стремена. Андрес легко запрыгнул на своего Ларго. Тот заиграл, поднимая передние копыта, будто собираясь встать на дыбы, но Андрес быстро справился с жеребцом. Выехали из ворот, направились к саду. Проехали между деревьями. Андрес, обернувшись в седле, объяснял: — Самые лучшие плоды авокадо те, что уже упали с дерева. По сути дела, только они и годятся в пищу. Но если у тебя пара деревьев, ты ещё можешь выйти утром с корзинкой и собрать урожай, а если у тебя целый сад, это нетехнологично. Поэтому многие ранчеро собирают ещё зеленые плоды, которые потом доходят до кондиции. Мы так не делаем. Мы собираем по старинке. Поэтому наши авокадо самые вкусные и самые дорогие. Мы продаём их в лучшие рестораны Лос-Анджелеса. «Хвастается, — думал Райан, любуясь своим парнем, его уверенной и небрежной посадкой, тонкой талией, широкими плечами. — Хвастается мой ранчеро». Дальше проехали мимо уже знакомого пруда и по посадке, где деревья стояли чуть выше человеческого роста. Андрес продолжал: — Для авокадо на биотопливо такой проблемы не существует. Урожай можно собирать одновременно со всех деревьев и несколько раз в год. Это для нас эксперимент. Посмотрим, что из этого получится. За посадкой дорога, а вернее — тропа, круто пошла в гору. По сторонам показались странные камни, почти вертикальные, с круглыми дырами, будто изъеденные червями. Некоторые из них напоминали надгробные камни, покосившиеся от времени, другие — стены домов, оплавленные пожаром, башни разрушенных замков, свалку поломанной мебели гигантов. — Красиво, правда? — спросил Андрес, и Райан подтвердил. Хотя он не назвал бы этот дикий и странный пейзаж красивым. Сравнить его было не с чем, и эстетическое чувство, лишённое эталона, растерянно молчало. — Ты должен приехать сюда весной, в феврале или в марте! — снова обернулся в седле Андрес. — Здесь будет всё цвести, сплошной оранжевый ковёр маков. В других местах разные цветы: лиловые, малиновые, жёлтые. Но здесь — только маки. Обалденно красиво. Может быть, к февралю он отвлечётся, заработается, закрутится в вечной суете. У него возникнут другие планы и интересы, он подзабудет о Мохаве. Всё, что произошло с ним в пустыне, станет далёким жутковатым сном. От этой мысли перехватило горло, будто что-то нестерпимо горькое поднялось из тёмных глубин прошлого или же просочилось из будущего, пустого и холодного. Из будущего без Андреса. В конце концов, не оставаться же здесь, на ранчо? И Андрес не уедет. Уж если весь этот суеверный ужас не прогнал его с земли, то сомнительная перспектива встречаться с Райаном тем более не мотивирует к отъезду. Тропинка сузилась, каменные стены подступили ближе. Теперь они стали другими, полосатыми, похожими на слоёный пирог, немного подтаявший, расплывшийся. Райану показалось, что он вдруг попал в мир доктора Сьюза, где действуют другие законы физики. От этого становилось немного не по себе. Ему не слишком хотелось ехать верхом, но сейчас он понял, что АТВ не смог бы пройти по такой тропинке. Впрочем, неторопливый монотонный шаг коня успокаивал. Утихла даже тупая боль в пояснице, появившаяся после приключений в резервации. Лошади неторопливо взобрались на пригорок и остановились на небольшой плоской площадке. Ларго клацнул на Расти зубами, тот не обратил на него внимания с презрительным терпением зрелого мужа к подростку. Перед ними открылась плоская, как ладонь, низина, затянутая клубами пара. Под паром различались кляксы неестественно ярких красок: лимонно-жёлтая , алая, синяя, изумрудная. — Вот! — Андрес гордо обвёл немыслимую картину рукой. — Это источники! В каждом — свой минерал, поэтому и цвета такие разные. В некоторых температура выше ста градусов! Мы должны спешиться, взять лошадей в повод и пройти вон туда, видишь? В тени такой синий бассейн. Он называется Бокал Шампанского, сейчас увидишь почему. Справишься с Расти или хочешь, чтобы я его взял? Они пошли вдоль котловины, ведя лошадей под уздцы. Рассеивался туман, а вместе с ним таяли и призраки странных видений: скоростные автострады, мосты Сан-Франциско, небоскрёбы Лос-Анджелеса. Их окружала немыслимая древность, они дышали её воздухом и слушали её голос: неторопливый и негромкий стук копыт, крик птицы в вышине, шорох осыпающегося песка. Задолго до миссии и тимбиша, задолго до Колизея и египетских пирамид в этом сердце пустыни точно так же плавились на солнце камни, точно так же их облизывали ветра, точно так же висели клубы плотного пара над озёрами с разноцветной водой. И не было на свете ничего более верного и настоящего, чем идти над этими озёрами и вести в поводу коня, и даже боль в пострадавшей руке казалась правильной и настоящей, напоминающей о том, что вот это и есть реальность. Вот это и есть жизнь. Остановились в тени высокой отвесной стены, отполированной временем до матовой фарфоровой гладкости. Андрес занялся лошадьми: ослабил подпруги, снял уздечки, заменив их недоуздками, и привязал концы верёвок к камням. Потом он сбросил шляпу, стянул через голову рубашку, принялся расстегивать ремень. С улыбкой обернулся к Райану: — Раздевайся, чего стоишь? Райан принялся раздеваться, но не мог оторвать глаз от смуглого стройного тела, от маленьких коричневых сосков, белых ягодиц, крупного тёмного члена в венце чёрных завитков. Андрес заметил его взгляд и тоже посматривал из-под густых ресниц, постепенно заливаясь румянцем. Вода в крохотном круглом озерце подергивалась маленькими пузырьками, действительно, как в шампанском. — Это кислород! Здорово, правда? — разулыбался Андрес, увидев удивление Райана. — Значит, у нас кислородные ванны! Слушай, щекотно! В самом деле, как будто кто-то касается… Пузырьки действительно собирались на коже, немного щекотно, но больше — забавно. — А что, хотелось бы, чтобы кто-то касался?.. — хитро сверкнул глазами Андрес и улыбнулся уже по-другому. А его ладонь мягко легла на колено, скользнула по бедру и выше. Не остался в долгу и Райан, подгрёб Андреса к себе под бок, сжал ягодицу, круглую и маленькую, точно по ладони. Тот, чуть задыхаясь, оседлал его бёдра и широко развёл колени. Поза была неудобной, проникновение неглубоким и неловким, но это был Андрес, невозможно чувственный и желанный, и Райан подхватил его под ягодицы и прижал к себе, задвигался резко и сильно, чувствуя, как огромная ослепительная волна подступает всё ближе и, наконец, накрывает его, разбиваясь на острые осколки. Андрес резко выгнулся, запрокинув голову, вскрикнул тонко и отчаянно, будто от боли, задрожал. Райан не видел его лица, только резко поднимающуюся грудь и маленький острый кадык. А потом тело Андреса обмякло, сложилось, будто утратив кости, и тяжёлая голова легла Райану на плечо. И снова любимое лицо оказалось скрыто от его глаз. Слова вдруг пришли сами собой, а он ведь не собирался говорить ничего такого: — Андрес, послушай. Я не хочу с тобой расставаться. Давай, если ты хочешь, конечно, подумаем, как нам это устроить. Было бы желательно, чтобы ты перебрался ко мне в город, но если это невозможно, если ты не хочешь, я мог бы остаться здесь. С работой как-нибудь устроится. Из фирмы мне, конечно, придётся уйти, но я мог бы открыть частную консультацию. Мог бы работать дистанционно, ездить в Эл-Эй на встречи с клиентами… Ну что ты молчишь? Я же вижу, что тоже небезразличен тебе. Андрес поднял голову. Губы его шевелились, но он не произносил ни звука. Казалось, он разучился говорить. Наконец, выдавил: — Ты в самом деле хочешь… со мной? Правда? Райан осторожно отвёл с лица Андреса выбившуюся из хвоста прядь. — Я совершенно серьёзен. Я делаю тебе предложение встречаться. Более того, я готов жить вместе с тобой, но на этом я не настаиваю. Подумай, не спеши с ответом. Андрес резко замотал головой. — Мне не нужно думать. Я очень хочу быть с тобой. Ты назвал меня своим парнем, и я просто… я хожу счастливый. Но есть этот ворон, и проклятие тоже есть. Я верю в него, понимаешь? И я верю, что здесь, на моей земле, он меня не достанет. Не сможет. Моя земля меня защищает. А тебя — нет. Разве ты не видишь? Ты всё время в опасности. И мне очень страшно за тебя. Андрес попытался встать с его колен, но Райан не отпустил, прижал к груди, ласково поглаживая гладкую спину с тонкими лопатками. Он всё ещё был в нём, совсем чуть-чуть, одним мягким и ласковым прикосновением, но был. Андрес снова заговорил: — Давай сделаем так. Ты уедешь к себе. Я разберусь с этим Макунго, должен же быть способ от него избавиться? А когда всё решится, я приеду к тебе. Просто подожди меня немного. Сможешь? — Нет, — резко мотнул головой Райан. — Не смогу. Уехать и оставить тебя в беде не смогу. Будем воевать с этим вороном вместе. — Что же мне делать с тобой? — сказал Андрес очень серьёзно, осторожно касаясь пальцами его губ. — Ничего, — пожал плечами Райан. — Просто любить. — Я и люблю, — так же серьёзно ответил его парень. Возвращались на ранчо в самый солнцепёк, в законное время сиесты. Но жара почему-то не мучила, не было и усталости. Будто и вправду кислородный источник зарядил тело приятной, немного колкой бодростью, как стакан холодной минералки в жаркий полдень. Даже рука почти не болела. Мануэля видно не было, и они сами распрягли и почистили лошадей. В доме было прохладно и свежо. Фелиситас вымыла полы, плитка сверкала влажной чистотой. Больше всего хотелось принять душ и всё же лечь полежать, желательно на пару. Но Андрес поднял со столешницы на кухне мятый клочок бумаги и помрачнел. — Что там? — спросил Райан, наливая холодного апельсинового сока в два стакана. — Записка от Пако, — нахмурился Андрес. — Пишет, что срочно нужно поговорить по важному делу. «Срочно» подчёркнуто дважды. — А это вообще похоже на него? Ну, такая срочность, такая важность? — Да нет, совсем непохоже. Он, вообще-то, пофигист, даже действительно важные дела может похерить. А уж такое слово, как «срочно», я от него точно никогда не слышал. — Значит, нужно ехать, — подвёл итог Райан. — Ладно, — сдался Андрес, — я смотаюсь по-быстрому, а ты пока отдохни… — По пустыне в одиночку не ездят, — напомнил назидательно Райан, — к тому же нужно иметь вторую машину. Поехали. Дом Пако представлял собой вагончик, поставленный на кирпичный фундамент и оснащённый широким крыльцом с лесенкой. Возле вагончика виднелись уже знакомый АТВ, велосипед с одним колесом, детская коляска с какими-то проводами, торчащими из кузова, могучий дубовый стол на трёх ножках. На ящике для инструментов стоял допотопный громоздкий монитор. Рядом лежала большая деревянная фигура медведя. Андрес уверенно запрыгнул на крыльцо, толкнул отчаянно заскрипевшую дверь и вошёл. Райан направился следом, сделав вывод, что стучать здесь, видимо, не принято. И натолкнулся на Андреса, застывшего у порога. Понятие чистоты и порядка совпадают не всегда. В комнате, похожей на свалку случайных предметов, было на удивление чисто. Почему-то именно это бросилось в глаза в первую очередь. И лишь потом Райан увидел Пако, маленького, круглого и кривоногого Пако, в неудобной позе лежавшего на аккуратно застеленном диване. Одна нога его была подогнута под себя, рука свисала с подлокотника, голова склонилась на плечо. На его груди темнело большое красное пятно. Андрес бросился к Пако, но Райан успел схватить его за предплечье. — Ничего не трогай. Ни к чему не прикасайся. Мы сейчас едем в Хеленсвилл к шерифу Хендерсону. За их спинами послышались тяжёлые шаги. Райан с какой-то глухой тоской подумал, что они не успели.