Двадцать пять лет в цель

      Оглушительный грохот входной двери заставил Свету вздрогнуть и еще сильнее обхватить свои плечи руками. Впервые за последний час в доме наступила звенящая тишина.       Задрожав всем телом, скрипачка тяжело опустилась на диван: что сейчас произошло, она не понимала. Их с Дианой ссоры всегда напоминали русский бунт — кровавый, бессмысленный и беспощадный — и возникали, как правило, на пустом месте вследствие безудержной арбенинской ревности.       Но сегодня снайперша переплюнула саму себя. Одна единственная неудачная фотография, на которой Сурганова целовала в щеку молоденькую фанатку, и из Арбениной поперло: она вывалила на Свету хренову кучу видов сексуальных извращений, от злости путая понятия и называла ее то нимфоманкой, то геронтофилом, то бабником. И напоследок проистерив: «Да пошла ты!», шибанула об пол любимую сургановскую вазу — скрипачка с трудом увернулась от летящих во все стороны осколков — и скрылась в голубой дали…       …Время тянулось медленно. Женщина не знала, сколько просидела вот так, глядя в одну точку, но усилием воли все-таки заставила себя подняться и, опираясь трясущимися руками о стены, переместиться на кухню. Там, закинув в рот несколько таблеток, она торопливо заварила успокаивающий чай — скоро должны были вернутся Мартемки с выпускного. Утром следующего дня они улетали отдыхать, и она не собиралась портить им настроение перед поездкой своим растрёпанных видом. Как объяснить им отсутствие первой мамы, когда уговор был, что на вокзал они повезут их вдвоем, она понятия не имела.       Крепко обнимая ледяными пальцами большую фарфоровую чашку, она пустым взглядом уставилась в стену, на которой висела их любимая с Динкой фотография — они сфотографировались сразу после фееричного возвращения из Магадана. Две молоденькие влюбленные девушки, еще не ведающие грандиозных ссор, доверяющие друг другу на все сто.       Почти раскаленная кружка постепенно остывала и, отдавая свое тепло, согревала пальцы, наполняя теплом и душу. Света оторвала взгляд от стены и торопливо отпила чай. Мало-помалу, то ли под воздействием лекарств, то ли благодаря чаю, оцепенение и ступор оставили ее, и она зашуршала по дому, торопясь ликвидировать последствия пронесшегося над головой торнадо по имени «ревнивая Диана Сергеевна»…       Едва она спрятала пылесос, как с улицы послышались беспокойные голоса Марты и Артема, стукнула дверь. Из прихожей донеслось бряканье скинутой (и, конечно, раскиданной по углам) обуви. Громко топая, Мартемки пробежались по первому этажу:       — Мама Света! Мама! — встревоженно вопили они, перекрикивая друг друга.       Сурганова поспешно нацепила на лицо улыбку и перегнулась через перила лестницы:       — Я здесь…       — Мама, что случилось? — откуда-то из глубины дома донесся уже срывающийся на истерику голос Марты, и вскоре появилась она сама, взлохмаченная — от праздничной прически не осталось и следа — и со съехавшими набок очками. Такой же встрёпанный Артем вылетел следом. Света, удивленно приподняв брови, как можно спокойнее заметила:       — А что должно было случиться? Все в порядке… — и медленно спустилась по лестнице, стараясь скрыть вновь заходившие мелким тремором руки.       — Мама… — Сурганов-младший первый подлетел к матери, облапил её. — А что мы должны были подумать? Гараж нараспашку, одна воротина болтается на соплях… На газоне следы шин… Гортензиям пришла хана!       — Она опять?.. — Марта сжала губы, из-за стекол очков недобро блеснули глаза. — Замечательный сюрприз на выпускной?       — Нет-нет… — Света безуспешно пыталась вернуть голосу привычную твердость. — Все нормально, просто очень торопилась. Наверное…       — Интересно куда? — съязвила Арбенина-младшая. — Насколько я помню, концерт у нее только послезавтра. Неужели на репетицию? Или за подарочком? Так, вроде, уже подарили все…       Сурганова деланно спокойно высвободилась из рук сына, стараясь избегать подозрительно прищуренных глаз дочери:       — Вас покормить? Или вы вначале спать, а потом собираться? Ваши билеты вон, уже дымятся. Поедете на вечернем «Сапсане». Вылет рано утром.       — Кормить… — в один голос, переглядываясь, протянули дети.       Ранний завтрак или очень поздний ужин был легким и быстрым: пара бутербродов и морс. После она отправила Мартемок собираться (или хотя бы попытаться это сделать), решив, что отоспятся на отдыхе, а сама поднялась в спальню. Хотелось хотя бы несколько мгновений побыть одной, пока дети не начали закидывать вопросами о расположении тех или иных своих вещей. Без сил рухнув на кровать, Светлана уткнулась носом в подушку. Нарыдается она потом, когда отправит детей. Но слезы почему-то не собирались ждать до вечера — они ручьем текли сейчас. «Господи, Динка, идиотка…».       В дверь тихонько поскреблись, и Света спешно перевернула мокрую подушку сухой стороной вверх. Протерла глаза, надеясь, что излишняя припухлость сойдет за сонную.       — Мам, ты спишь? — тихо прошептала Марта.       — Нет-нет, моя хорошая. Заходи.       Арбенина-младшая, уже в домашней одежде, с затянутыми узлом волосами, скользнула в комнату, уселась на край кровати и уставилась на свою вторую маму внимательным, пронизывающим взглядом.       — Ну, рассказывай… — тихо, но твердо потребовала она, дотянулась до Светиной руки.       Сурганова заюлила, заотводила глаза, пыталась бормотать что-то про нового звуковика, о трудностях при съемке очередного клипа… Одна бровь дочери медленно ползла вверх, пока Светин голос не оборвался всхлипыванием.       — А теперь скажи мне, что эта ненормальная вытворила? В очередной раз погуляла налево? Пизда опять зачесалась? — жестко спросила девушка.       Сурганова охнула:       — Марта, как ты можешь такое говорить?! Это же твоя мама!       — И что? Я не лелею надежд на ее адекватность… — отрезала прямолинейная, как и ее мать, Арбенина-младшая. — Ну?       Женщина поняла, что от Марты она так просто не отделается и, тяжело вздохнув, стараясь не вдаваться в подробности, пробормотала:       — Динка опять заревновала и вот…       Дочь изумленно открыла рот:       — По-моему, это даже для нее лишка… Ты — и изменять?!       Света грустно усмехнулась:       — Знаешь ли, кто из нас без греха, пусть первым кинет в меня камень. Но это было достаточно давно… Еще до вашего рождения. Так что у Динки есть повод…       — Ой, не наговаривай… — махнула рукой дочь. — Это было в такие доисторические времена, что пора бы забыть. Если на то пошло, то ревновать — это должна быть твоя прерогатива. Достаточно вспомнить ее похождения.       — Диана, видимо, не может… — вздохнула Сурганова. — Ты же знаешь какая она… — и замялась, подбирая нужное слово.       — Дура! — резко припечатала Марта и, не давая второй маме рта раскрыть, закончила: — В общем, никто никуда не едет… Одна ты в такой нервотрепке не останешься.       — Но… — попыталась возразить женщина, — вы же так мечтали о Мексике.       Дверь тихонько скрипнула, и в открывшуюся щель всунулась кудрявая голова Сурганова-младшего. Он с беспокойством провел взглядом по лицу матери.       — Она никуда не убежит, — отрезала Арбенина-младшая. — Твое душевное состояние дороже.       Артем согласно закивал.       — Пррраильно мыслишь, пррраильно…       — Брысь… — шикнула на него сестра и голова испарилась. — Лена в курсе?       — Ты что! — замахала руками Света. — Она же Динку прибьет. И я останусь под старую жопу и без любимого директора, и без любимой женщины, — и жалобно протянула. — Давайте, вы все-таки полетите, а? Тем более потом вам будет не до того. Поступление, экзамены и прочая суета… Динка отойдет и вернется… — голос Сургановой становился все тише. — Она всегда возвращается… — фраза оборвалась всхлипом. — Возвращалась…       Марта заглянула в тоскливые серые глаза, сильнее сжав руку матери.       — Нет, мы все решили, — мотнула она головой.       Дверь снова отворилась, и в спальню просочился Сурганов-младший, держа в руках поднос, поставил его на тумбочку и прислонился к стене, скрестив руки на груди.       — Пей свой чай и спать, — дочь сунула женщине в руки кружку с ароматным дымящимся напитком. — А мы с Темычем должны обдумать культурную программу. Скучать тебе точно не придется!       Помахав руками, они исчезли за дверью.       — Вот этого я и боюсь… — сделав первый глоток, пробурчала Света, но на душе потеплело. Дети ее любили — уже восемнадцать лет она была их второй мамой, но каждый раз, когда Мартемки выбирали ее, она не могла в это поверить.

***

      — Женька! — рявкнула Марта над самым ухом задремавшего в компьютерном кресле друга. Он, полностью дезориентированный, попытался резко вскочить, запутался в собственных ногах и чуть не улетел на пол, но удачно вцепился в край стола.       — Да твою ж налево! Марта! — взвыл он. — Ты как тут оказалась?! — и стянул с себя наушники.       Девушка кивнула в сторону открытого из-за жары окна.       — Ненормальная! Что не так с дверью?! Что не так с сотовыми телефонами?       — Так не интересно, — хмыкнула Арбенина и плюхнулась на диван. Стянула кроссовок с одной ноги и вытряхнула из него пару мелких белых камешков — явно с их бережно оберегаемой матерью альпийской горки — на ковролин. — Дело есть… Ты тут, вроде как, вещал, что отец у тебя устраивает послезавтра какую-то костюмированную вечеринку в вашем клубе, и концерт чей-то будет?       — Ну да… — парень безуспешно попытался собрать камни с пола, но махнул рукой. — «Пираты Карибского моря», «2 Маши» выступать будут… Но вы же, вроде как, улетаете?       — Уже нет… — задумчиво протянула Марта. — Пригласительные организуешь? Ты мне за информатику должен.       — Тебе за нее вся школа должна, — проворчал парень.       — Остальные мне на карточку скидывают, — оскалилась подруга. — Костюмы?       Парень страдальчески вздохнул, потом возвел глаза к потолку, словно вопрошая «За что мне это?»       — Размеры скинешь… А теперь выметайся отсюда! — и вздохнул, глядя, как шебутная младшая Арбенина исчезает тет же путем, что и появилась…       …Вернувшись домой, Марта обнаружила Артема на кухне — он флегматично листал ленту Инстаграмма на телефоне, периодически закидывая в рот орешки из вазочки. Рядом стоял пресс с ароматным зеленым чаем и пиала с вареньем.       — Мог бы мне кофе сварить, — пробурчала девушка, усаживаясь напротив, недовольно потянула носом, тиснула его чашку, сделала небольшой глоток и тут же скривилась. Парень слегка повел бровью.       — И выслушивать твое недовольство после? Нет уж, вари сама.       Марта фыркнула и кивнула на смартфон в руках брата:       — Уже страдает? — с наигранным любопытством поинтересовалась она. Артем мотнул головой и недовольно процедил:       — Я даже проверять не стал.       Марта многозначительно хмыкнула, тоже доставая телефон, но на странице матери, действительно было тихо.       — Значит бухает, — резюмировал брат и поскреб щеку. — Ничего нового…       — На данный момент меня больше интересует состояние мамы Светы. На послезавтра план есть. Женька организует пригласительные и костюмы на тусовку. А вот как завтра развлекать будем? — девушка нехотя, но все же поднялась и подошла к плите. Водрузила на нее турку, засыпала кофе, залила ледяной водой. Потупив немного в стенку напротив, пожевав губы, полезла за специями и начала колдовать.       — Ну… — тем временем задумчиво забубнил брат. — Можно в кино… Только там хрень какая-то идет — сплошные комиксы! Поход по магазинам. СПА. Можем съездить на залив, погулять. Потом перекусить в каком-нибудь кафе…       — Нет… Думай, что может маме понравится, а не нам! — прервала поток его мыслей Марта, засыпала в турку корицы, мускатного ореха и немного перца. Подумав, добавила все-таки чуть-чуть меда. Артем, глядя на сестру, завис, а потом неожиданно выдал:       — Кстати, насчет Жени, ты долго будешь ему мозг компостировать?       Сестра обернулась, так и не донеся ложку, чтобы помещать долгожданный напиток, и вопросительно вскинула брови. Артем вздохнул и попытался втолковать ей то, что видели все, кроме самой Марты, видимо:       — Ну, он, как бы, в тебя влюблен… И, как бы, уже очень давно!       — Да ладно… Мы с ним с первого класса дружим… Но я никаких поводов на романтику не давала, — отрезала девушка и все-таки перемешала кофе. Налила себе большую кружку, с наслаждением вдохнула аромат. — Велосипеды. Поедем кататься на великах, потом устроим пикник на природе, потом с тебя ужин и посмотрим какую-нибудь дурацкую советскую комедию.       Артем скривился: велосипеды он не шибко жаловал, предпочитая доску или ролики, на худой конец. Но спорить с сестрой было лень, бесполезно, да и план, определенно, был хорош. Мама должна была согласиться.       — А послезавтра, перед тусовкой, можем сходить в то кафе-кондитерскую, которое маме очень нравится… — добавил он. Марта проглотила кофе и согласно замычала.       Когда утром следующего дня Света — совершенно не отдохнувшая, так как большую часть ночи прорыдала в подушку — спустилась вниз, то обнаружила детей уже в полной боевой готовности и с велосипедными шлемами наперевес. Двойняшки поприветствовали ее широкими улыбками в тридцать два зуба.       — Доброе утро! — прозвучало хором.       — Марш завтракать, одеваться и поедем! — скомандовал сын.       — Но… — Сурганова ошалело захлопала ресницами, понимая, что с таким энтузиазмом детей бороться бесполезно, а если добавить к этому их семейную упертость, шансов вернуться обратно в кровать и предаваться тоске не было никаких.       На завтрак Артем организовал бананово-овсяные и шоколадные оладьи, фруктовый салат.       — А для пикника у нас будет буррито! — гордо заявил он, загружая сумку-холодильник всякими вкусностями. Света проглотила свою порцию, почти не чувствуя вкуса, залила все зеленым чаем и поплелась одеваться.       Надо было брать себя в руки. Дети были настроены серьезно, чтобы не дать ей времени грустить. Две пары серо-зеленых глаз внимательно следили за ней, пока она не скрылась за поворотом коридора.       — Одной комедией дело не ограничится… — пробурчал Артем. Марта согласно кивнула.       С погодой им определенно повезло: голубое небо, яркое солнце, то и дело выглядывающее из-за раскидистых ветвей сосен, и прохладный ветерок. Лес был напитан запахами травы, смолы, каких-то цветов.       Марта крутила педали чуть впереди, изредка оборачивалась, чтобы убедиться — никто не отстал, никто не потерялся. Маршрут, вроде, был продуман ею до мелочей: вот тропа поднимается немного в горку и приходится усилиться, потом прямо среди раскидистых лап папоротника, потом сворачивает в сторону к ручью, потом еще один поворот и наклон вниз. Артем плелся чуть позади, недовольно пыхтел что-то себе под нос — ему было наказано следить за мамой.       Свежий воздух, природа, любимый велосипед — все это должно было привести исключительно в беззаботное состояние, несмотря на это Свету не отпускали грустные мысли: «Эх, Динька, Динька, какая же ты идиотка, и это какой-то проклятущий замкнутый круг!»       Арбенина ревновала ко всем окружающим Сурганову людям: ко всем парням в группе, к Савкиной (которую просто тихо не переваривала), наверно, даже к Жуковой и Тхаю, ко всем знакомым и друзьям и до одури — к фанатам. Иногда казалось, что даже к детям! Держала себя в руках сколько могла, а потом взрывалась. Случался грандиозный скандал, после которого она сбегала в Москву, на гастроли, да куда угодно… И в эти же периоды обязательно появлялась какая-нибудь очередная пассия, на которую Света закрывала глаза. Через некоторое время Арбенина успокаивалась и возвращалась. Каялась, обещала, что это в последний раз… А потом все повторялось. И Света боялась, очень боялась, что однажды Диана может не вернуться.       Скрипачка вздрогнула, сильнее сжала руки на руле и на мгновение прикрыла глаза, в голове мелькнула страшная мысль — уйти самой. Только дети ее не отпустят… Даже не так — дети уйдут с ней.       Из мрачных дум вывел радостный вопль Марты:       — Привал!       Остановились они на берегу небольшого голубого озера. Артем первым спрыгнув с велосипеда, очень быстро расстелил небольшой плед и организовал перекус: заготовленный им буррито был вкусным, в меру острым, так же, как и фасоль. Марта, выдув пол термоса кофе, смачно зевнула и развалилась на пледе, пристроив голову на коленях матери. Света сразу же на автомате запустила пальцы ей в светлые волосы и начала перебирать. Тут же послышалось недовольное сопение Артема.       — Не нахальничай, не одна! — проворчал брат, слегка отпихивая сестру в сторону и укладываясь рядом. Света хихикнула и, наклонившись, по очереди чмокнула двойняшек в лоб. Оба тут же расплылись в придурковато довольных улыбках. Скрипачка нежно улыбнулась.       — Моя малышня…       Дочь быстро задремала под легкий плеск воды, шелест листвы и тихий, плавный разговор Темы и Светы. Брат рассказывал, с какими приключениями они сдавали ЕГЭ, как Женя чуть не спалился. Света вспоминала свои студенческие годы. Марте же было спокойно, хорошо и уютно, как и всегда рядом со второй мамой.       Домой они вернулись, когда по лесу поползли длинные тени, воздух уплотнился, и небо потихоньку углубилось до серо-голубого спектра, уставшие, но чертовски довольные. Ноги гудели у всех троих.       — Если я завтра не смогу танцевать, ты будешь в этом виновата! — проворчал Артем и рухнул на пуфик в коридоре. Стянул с себя кроссовки. — Может, закажем что-нибудь? Я устаааал… — заныл он, откинувшись на стенку.       Марта поджала губы и замотала головой.       — Ну уж нет! Совместное приготовление ужина и кино!       — Под совместным приготовлением ужина ты подразумеваешь, что мы с мамой готовим, а ты нам не мешаешь? — съехидничал брат.       — Ага! — расплылась в самодовольной улыбке девушка.       — Ну ты охамела! — возмутился Артем.       — Поступим по-другому, — вклинилась в спор, не успевший перейти в привычную перепалку, Света. — Мы с Темой готовим, а Марта убирает кухню, хорошо? — и многозначительно глянула на дочь. Та наиграно страдальчески вздохнула.       — Хорошо. Договорились…       Мясо Артемом было предусмотрительно вытащено из холодильника и замариновано еще рано утром, до прогулки. Для маринада он из всего прочего использовал материн «Бурбон». И сейчас парень критически оглядел свое творение, принюхался.       — Неплохо, — решил наконец. — На гриле или в духовке? — повернувшись к матери, моющей овощи и зелень, поинтересовался он. Та неопределенно пожала плечами. — Не-не, так дело не пойдет. Ты как хочешь?       Сурганова ненадолго задумалась:       — Давай на гриле.       Пока разогревался гриль, Света ловко настрогала салат, подтолкнув к Марте уже полную глубокую миску, скомандовала:       — Колдуй!       Дочь расхохоталась. Наверное, заправка — это единственное, что у нее получалось. Пока стейки отдыхали на деревянной доске, источая умопомрачительный аромат, Света из подвала принесла бутылку красного сухого вина.       — Мы, кажется, так и не отметили ваше окончание школы, — улыбнулась она. Мартемки согласно закивали.       — За нас с вами и…       — Тема… — предостерегающе протянула скрипачка, на что сын оскалился. Звонко запели смыкаемые бокалы.       После ужина пока Марта, тихо напевая себе под нос «Босую», убирала со стола, Артем организовал сладкий попкорн. Насыпал большую вазу разных орешков, открыл еще одну бутылку вина, на всякий случай заварил чай и перетащил все в зал к плазме.       — Мам, выбор кино за тобой! — прокричал он наверх и уселся на пол возле дивана по-турецки, прижав к себе корыто с попкорном.       Света спустилась и тут же забралась на диван с ногами, задумчиво пощелкала по каналам телеприставки, наконец, определилась с фильмом и вздохнула.       — Сейчас вы уже должны были быть в самолете… А не смотреть «Любовь и голуби» со мной.       — Мам! Не начинай! — тут же осадили ее дети, Марта залезла на диван и устроилась под боком, опустив голову ей на плечо. Уставшая от прогулки на свежем воздухе, разморенная вином и вкусным ужином Сурганова задремала, не дождавшись конца фильма. Она даже не почувствовала, как Артем на руках перетащил ее наверх, в спальню…

***

      Следующим утром Артем снова расстарался с завтраком. Света чувствовала себя гораздо лучше, хотя спала она правда все равно мало.       Тоска навалилась вместе с пробуждением, почти сразу как сын перенес ее из гостиной, и она оказалась одна в спальне. В их с Динкой спальне.       Долго лежала, вглядываясь в потолок, крутила в руках телефон, несколько раз собиралась написать, но в итоге просто швырнула айфон на тумбочку и приказала себе спать. Что-то ей подсказывало — следующий день тоже будет насыщенным. Если уж двойняшки брались за дело, то основательно. Но все попытки потихоньку выведать у сына за завтраком, какой у них план на сегодня, не увенчались успехом.       Тот упрямо молчал, лишь многозначительно улыбался и отбрехивался одним:       — Вот Марта проснется и решим!       Когда наконец Марта, тихо постанывая, сползла на кухню, то сразу прямым ходом двинулась к плите, варить кофе.       — Доброе утро, — хмыкнула Света. Дочь только пробурчало что-то нечленораздельное в ответ и зависла над джезвой.       В этот момент отчетливо раздался звук открывшейся и закрывшейся входной двери.       — Ну и че, я не понял, я один должен все эти шмотки таскать? — возмутился Женя, заваливаясь на кухню, нагруженный, как ослик, чехлами с одеждой. Сурганова, едва не опрокинув на себя чай, подскочила на стуле:       — Что это?       Артем, оставив комментарии на откуп сестры, подорвался из-за стола, помогая другану разгрузиться, а после они вместе утопотали.       — Марта, может, ты объяснишь, в чем дело? Откуда у Жени ключи от ворот и входной двери, я даже спрашивать не буду. Но вот это? — Света, недоумевая, уставилась на гору барахла посередине кухни.       Недовольная ранним подъемом, еще не принявшая утреннюю порцию кофе, а потому хмурая, девушка оторвала взгляд от турки на плите и коротко пояснила:       — Вечеринка… Костюмированная…       — Вы с Артемом собираетесь? — слегка обрадовалась Сурганова. Не то, чтобы круглосуточное присутствие детей рядом напрягало, но ей было не по себе оттого, что вместо солнечной Мексики они получили расстроенную мать и вынуждены подстраиваться под ее хотелки.       — Неа… — Марта мотнула головой, перелила готовый кофе в кружку и, сделав первый глоток, вроде как, проснулась. — Мы идем все вместе!       Словно ей в подтверждение, на кухню ввалилась обвешанная вещами парочка.       — Вроде все… — выдохнул Артем, шлепая поверх кучи дополнительные свертки со связанными попарно длинными ботфортами и заползая обратно за стол.       — Вот приглашения… — Женя, разгрузившись, положил на стол три продолговатых конверта, плюхнулся на свободный стул рядом с Мартой и попытался свистнуть у нее кружку, но получил по рукам и обиженно пробурчал:       — Стараешься, стараешься, а она даже кофе пожалела…       Сурганов младший хмыкнул, глядя на это представление, и передвинул ему под нос чайник с зеленым чаем, свободную кружку и тарелку с ванильно-карамельными кексами.       Света взяла в руки один из конвертов, рассеянно повертела его. «Пираты Карибского моря» — гласила витиеватая надпись. — «Вход только в маскарадных костюмах».       — Вы с ума сошли? — охнула женщина. — Это же молодежная вечеринка!       — И? — уже допившая свой кофе, а потому окончательно проснувшаяся, подобревшая и полная энергии Арбенина младшая, радостно потерла руки. — Кто скажет, что ты дряхлая старуха, огребет в первую очередь от меня.       — Я добавлю… — поднял глаза Артем на сестру.       Оставив парней одних, определяться в чем пойдут они. Марта сгребла женские вещи и утащила Свету наверх мерятся. Сама же она, в общем и целом, с костюмом определилась.        — Марта, я это не надену! — Сурганова, уже затянутая в узкие черные рейтузы, отшатнулась от длинного, черного же, обшитого золотым тиснением камзола. — У него же спины нет! Абсолютно!       Действительно, задняя часть камзола ограничивалась широким, в кружевах воротником и парой вязок в районе талии.       — Тем лучше, — девушка впихнула руки матери в рукава, поправила обшлага, покрутила вокруг своей оси. — Красота! Не то, что твои вечные разлетайки и безразмерные штаны.       Света попыталась сдернуть с себя излишне откровенную, по ее мнению, одежду, но дочь категорически возражала. Сама она, уже одетая наподобие пирата, была просто восхитительна, и Сурганова поневоле залюбовалась ею.       — А если…       — Вот, оденешь полумаску…       — А…       Их перепалку прервал голос Жуковой уже где-то на лестнице, и наконец в комнату ворвалась она сама. Для начала замерла столбом на пороге, уткнувшись взглядом в величественную спину.       — Охххренительно… — выдавила из себя директор, растерянно глядя, как ее подопечная пытается стянуть с себя камзол, а Марта натягивала его обратно на мать. — Чего это у вас за маскарад? Здесь пираты, — окинула взглядом Арбенину младшую, — по первому этажу какие-то мулаты в одних штанах бегают?       — Так и есть… — не прекращая сражение, отозвалась Марта. Опытность проиграла молодости, и Сурганова растерянно застыла в полуобороте. Директор «СиО» несколько секунд простояла с открытым ртом, наконец с трудом выговорила:       — Кто-нибудь объяснит, что здесь происходит?       — Лен… — Света мертвой хваткой вцепилась в своего директора, — да скажи ты этой неугомонной, что я уже не в том возрасте, чтобы бегать полуголой по молодежным вечеринкам.       — Не, не скажу… — Жукова по примеру Марты покрутила Сурганову и ненадолго задумалась. — Во-первых, кто тебе сказал про возраст? А во-вторых, что ты полуголая?       — Но спина… — возмутилась Сурганова и повернулась к ней упомянутой частью тела. Лена залюбовалась идеальной линией, трогательными лопатками.       — Прекрасная… Особенно в этом камзоле…       — И ты туда же… — обиженно засопела женщина.       Лена задумчиво почесала щеку, подтянула к себе Марту и что-то пошептала ей на ухо. Девушка ухмыльнулась и согласно кивнула. От всего этого у Сургановой мурашки пробежали по коже, и она невольно вздрогнула — походу, одной голой спиной дело не обойдется…       Жукова повернула Свету к себе лицом, выбрала наиболее удачный ракурс и сделала несколько снимков.       — Все, переодевайся, поехали… У меня тут мысль появилась!       — К…куда? — зазаикалась Света, с облегчением стягивая с себя средневековый костюм, нырнула в шкаф, доставая привычную одежду.       — Куда надо… Костюм не забудь!       — Эй, а обед? — возмутилась Марта. — Там Темыч ростбиф приготовил и овощи на гриле! — и торопливо, пока не передумали, выпинала женщин из комнаты.       На кухне, почти насильно усадив Жукову и маму за стол, сама она плюхнулась рядом, закинув ногу на ногу и надменно выпрямив спину. Женя, в это время аккуратно складывающий разбросанные по всей кухне чехлы из-под костюмов, так и застыл в полупоклоне, вылупившись на Марту. Сидящий на подоконнике Артем только хмыкнул, глядя на реакцию друга.       — Ну…вы, двое… — входя в образ, приказным тоном рявкнула девушка. — Мы еще долго ждать будем?       Лена со Светой тихонько хихикнули, глядя на это представление. Брат тут же среагировал и, соскочив, замер в шутливом поклоне:       — Чего господин прикажет?       — Госпожа… — отрезала девушка. — Обед на троих…       Артем — вальяжно, Женя — торопливо, зашуршали по кухне и, уставив едой стол, застыли перед женщинами.       — Свободны… — царственно отмахнулась Марта.       Парни вдвоем уместились на подоконнике, болтая ногами. Артем странно посмотрел на порозовевшего друга, потом на сестру:       — Слушай, как ты ее терпишь столько лет… У меня-то ладно, выбора нет — она моя сестра, — уткнулся взглядом в стену, отвис и хмыкнул: — Ну, с другой — мама Света как-то мать терпит… — и толкнул в бок Женьку. Тот оторвался от лицезрения весело трындящей Марты и тяжело вздохнул.       — Ууууу, как все запущено-то… — протянул Сурганов младший. — Хочу огорчить — там тебе ничего не светит.       — С чего ты решил? — помрачнел друган. — Может, это ему… — повел головой, намекая на неведомого соперника, — не обломится…       — Хотя бы с того, что в этой семье гетеросексуален только я, — тихо заржал Сурганов младший. — Рот закрой. А во-вторых, вон твой конкурент, — и кивнул в сторону жующей Жуковой.       — Она же старая! — возмутился друган, но видимо слишком громко, потому что на пару секунд Марта оторвалась от чтения лекции Свете и нахмурилась. Парни тут же состроили невинные мордахи.       — А ваши мамы об этом знают? — понизив голос, продолжил допрос неудавшийся ухажер.       — О Жуковой — нет, — Артем ехидно ухмыльнулся. — Она еще сама об этом не догадывается. Но, зная свою сестру, там без вариантов. Вопрос только во времени… — и азартно потер ладошки. — Ну что, систер, готовь бабки. Ленка просто так не сдастся — она слишком уважает маму Свету.       Заехать в кондитерскую перед клубом они не успели. Слишком долго провозились на студии, куда внезапно загоревшаяся новыми идеями Жукова потащила Сурганову и Мартемок. Вначале был стилист, который придал Светиной седине серебристо-платиновый отлив и уложил, а Артема мелками перекрасил в темный с фиолетовыми нотками. Потом фотосессия, где Свету отфотографировали в маскарадных костюмах и одну, и совместно с детьми, отдельно с сыном, отдельно с дочерью. А так же в анфас, профиль. Лена же потирала руки и, изучая одну из наиболее впечатливших ее фотографий, на которой Сурганова во всей красе демонстрировала идеальный изгиб обнаженной спины и греческий профиль, ухмыльнулась:       — Твоя полоумная Арбенина слюнями захлебнется, когда увидит… А как вы классно втроем смотритесь!       В клуб они приехали в итоге под самое начало, когда Женя уже начал обрывать Марте телефон.        Все два этажа элитного ночного клуба были под завязку забиты разномастным народом в самых разнообразных, необычных, а порой и странных костюмах. Благодаря Жене, столик у них располагался первым на небольшом подиуме недалеко от танцпола с отличным обзором на сцену, где как раз техники занимались последними приготовлениями перед концертом. Света наблюдала за происходящем с интересом — быть на концерте в качестве зрителя было непривычно.       — Кто выступать-то будет? — наклонившись к уху дочери, спросила она.       — «2 Маши».       Света нахмурилась, задумалась, а потом вздохнула:       — Я отстала от жизни…       Женя, вроде бы, планировавший сидеть за столиком с ними, куда-то слинял сразу после начала концерта, прихватив с собой коктейль.       Девушки на сцене очень быстро завели толпу. Артем с Мартой весело подпевали, размахивая руками и отбивая ритм ногами, Света смотрела на них с умилением. А когда зазвучали первые аккорды «Мама, я танцую», сын встрепенулся, быстро проглотил остатки уже хорошенько разбавленного растаявшим льдом мохито, подскочил, цапнул Сурганову за руку и потянул за собой.       — Тема… — только и успела охнуть женщина, как оказалась на танцполе, и сын тут же закрутил ее в зажигательном танце. Танцевать Света любила, но с Динкой делать этого было невозможно, по причине того, что Арбенина со всей своей необузданной энергией и музыкальностью, была абсолютно деревянной. Танцевать с другими при Арбениной, находящейся в сознании и способной двигаться, было чревато телесными повреждениями разной степени тяжести. Так что танцевать у Светы получалось только на своих концертах и то после всегда приходилось выслушивать от ревнивой не к месту любимой женщины.       Артем же, за плечами которого, были не только многочисленные спортивные секции, но и спортивные танцы, был просто идеальным партнером.       Когда зажигательные мотивы сменились нежными и плавными и зазвучали нежные голоса:

«Одинокий человек на пустых улицах, Ни одного знакомого лица. Вокруг шум, дым, пыль, пустота И все бы хорошо, только не хватает тебя…».

— Сурганова вздрогнула, вслушавшись в текст, и повернулась было к столику, но сын тут же обхватил ее за талию и притянул к себе.       — Куда? — обиженно пробубнил он ей в затылок и развернул лицом к себе. — Мама, мы танцуем!       После двух медленных танцев, Марта недовольно похлопала его по плечу и буркнула.       — Можно вклиниться?       Скрипачка многозначительно хмыкнула, легко вступая в объятия дочери.       — Настроение улучшилось? — тихо поинтересовалась она. Света улыбнулась, приподнялась на носочки и чмокнула Марту в щеку.       — Да… Спасибо, солнышко.       Почти весь концерт они не давали ей сидеть. Одну, максимум две песни — и тащили обратно в толпу. Но Сурганова при этом не чувствовала усталость, было на удивление легко и хорошо. Когда концерт закончился, и диджей врубил танцевальные миксы, они вернулись за столик. Пока Артем требовал у официантки два мохито для себя и сестры и новую сырную тарелку, Марта обновила коньяком бокал Светы:       — Женя донес, что сейчас будет танцевальный конкурс… Слабо нам порвать их всех? — как бы между делом поинтересовалась она.       Артем оскалился, поднимая бокал. Света тоже многозначительно ухмыльнулась…