Я не забыл тебя.

Дождь все еще продолжал свои атаки, не упуская возможности сделать нас еще мокрее. Мне казалось, я уже чувствую пальцев на руке, а про ноги я и говорить не стану, кеды давно промокли и хлюпали при каждом шагу. Я все-таки донес нас обоих до машины. Посадив Фрэнка на капот, я пытался достать ключи из джинс, что оказалось очень сложно. Справившись с задачей, я уже хотел залезть в машину, сухую и теплую, но Фрэнк был не в состоянии сам дойти до дверцы. Взяв его на руку, я хотел посадить на переднее сидение, но он не отпускал меня. Конечно же, я понял, в чем дело. Мне пришлось садиться на заднее сидение вместе с ним. Я только успел захлопнуть дверь, как ледяные руки обвили мою шею, Фрэнк снова сидел на мне, положив голову мне на плечо. Воды быстро впитывалась в ткань сидения, становилось еще холоднее. Только сейчас я понял, что даже не успел завести машину, чтобы хоть как-то прогреть салон. -Фрэнки, слезь с меня на секунду, я машину заведу. -Нет, я никуда не отпущу тебя. -Слезь! Мы тут замерзнем… Всего на секунду. Да, крикнуть на него был единственный способ заставить подчиниться. Он неохотно оторвался от меня и сел рядом. Я быстро дотянулся до замка зажигания и повернул ключ, машина завелась с первого раза, было слышно, как работает двигатель и как он дает нам тепло, хотя этого не было заметно, так быстро. Я вернулся на место и Фрэнк сразу же оказался на мне. Его сильно трясло, он еще не успокоился до конца. Я осторожно обнял его, я не мог дать ему тепло, мне и самому было не сладко. Удача, я не все пакеты занес в дом, когда был у Фрэнка. Одинокий пакет, темного цвета лежал на полу. Я наклонился, кое-как достал его, Фрэнк мне в этом мешал. В нем оказался вязаный свитер и две майки. Со мной ничего не станет, а Фрэнк легко заболевает, его как раз надо и одеть во что-то теплое. -Эй, тебе надо переодеться, давай я помогу тебе снять рубашку. Я ведь знал, что я не заставлю его отпустить меня. Замотал головой. -Глупый, тебе же будет тепло, ты такой холодный, Фрэнки, давай мы оденем тебе теплый сухой свитер, м? Возможно, если разговаривать с ним, как с маленьким, это может помочь. Я никогда не видел его в таком состоянии, поэтому идей, что делать у меня не было. Шевеления. Руки совсем не слушаются его, маленькие пуговицы не поддаются ему, но он так старается. Вроде бы тихо, но нет идеальной тишины, дождь продолжает нападать на автомобиль. Он собирается вообще прекращаться или нет?! Я наблюдал за его лицом, такое белое и эти красные глаза, бледные губы, мокрый от слез нос. Соленые капельки снова стали появляться, убегали и делали щеки мокрыми. Руки стали трястись, он нервничает. Я схватил его ладони, взял в свои руки. -Успокойся. Не плачь малыш, перестань. Я дотронулся до щеки, стал вытирать влагу пальцам. Мне казалось, что Фрэнк такой маленький и беспомощный, что на моих коленях сидит не мужчина, а подросток, который пережил смерть родителей. Я стал медленно расстегивать пуговицы, он не сопротивлялся. Рубашка долго не хотела слазить с тела, прилипая все больше к прекрасному телу покрытыми татуировками. Расправившись с рубашкой, я насухо вытер его майкой, натянул свитер. Серый в синюю полоску. Он сразу же пристроился на свое законное место на моей груди. Фрэнк перестал рыдать, лишь иногда всхлипывая, дрожь унималась, свитер делал свое дело. Ненависть. Как часто вы испытываете к себе ненависть? Я не скажу, что это бывает часто у меня, нет, но сейчас я готов убить себя. Мне стоит лишь подумать, что во всем виноват я и мои мысли уносят меня далеко в темные дебри сознания. Знаете, там я предстаю в виде самого себя, такого, какой я есть на самом деле. Моральный урод и убийца всего светлого. Я, именно я заставил Фрэнка испытывать боль и не важно, что не я Патрика убил. Майки. Нет, Майки лишь оказал мне услугу, такую большую и дорогую. Сидя сейчас в машине, в мокрой одежде, с любимым человеком на руках, я не чувствовал счастья. Единственное, что я испытывал, было отвращение, именно к себе. Надо было ехать домой, отогреваться, поесть, в конце концов, но я слишком был занят самоанализом. Я не знаю, что я могу сделать, чувство вины давят на меня, будто весь мир внезапно обрушился на меня, упрекая во всех проблемах. И я сам являюсь частью этого хаоса, в котором мне нет места, и никогда больше не будет. Я ужасен, как кто-нибудь сможет любить меня, если я сам себя не люблю. Интересно, Фрэнк любит меня?! Ответ очевиден – нет! И от этого мне хочется сбежать от всего, разорвать свою душу, сердце, лишь бы больше не мучиться. Я слышу тихое дыхание, мои руки подымаются и опускаются. В машине начинает становиться очень тепло, окна запотевают, капли не перестают бить по стеклу. Иногда, я всерьез думаю, что Фрэнки может читать мысли, конечно, не совсем в точном направлении, но может. -Ты любишь меня? В другой любой момент я бы мог перевести тему, промолчать или отшутиться, но не сегодня. Люблю ли я его? Черт возьми, да, больше чем свою жизнь, сильнее, чем Майки. Люблю и всегда любил. Он мой маленький огонек в моих дебрях. -Люблю Фрэнки, люблю. Ему вряд ли стало легче от моих слов, теперь он просто знает, вот и все. Знаете, не смотря на то, что нас искупал дождь, Фрэнк пахнет чем-то особенным, чем-то другим. Он всегда был особенным и навсегда им останется. Мне начинает не хватать воздуха, духота атакует меня, пытается задушить, убить, поскорее бы. Зарываюсь носом в волосах Фрэнка – становится еще хуже, хотя его мокрые локоны дают прохладу и свежесть, но ненадолго. Иногда, теплое чувство к Фрэнку делает меня счастливым или это лишь иллюзия счастья, я не знаю, я не могу сказать точно, ведь когда не знаешь сам, мало чего можешь сказать. Не одному мне становится жарко. Фрэнк жадно глотает воздух ртом. Надо бы уже отправиться в путь домой и включить кондиционер, мне нужен свежий воздух. Мое состояние напоминает мне, знаете, когда перележишь на пляже без воды, вот примерно такое. Фрэнк не отодвигается от меня, не отпускает, будто я исчезну или растворюсь. Глупенький.