Катарсис

      До своего первого занятия с Бетти Эдди даже не подозревал, насколько преподавание сложное занятие. Дело было даже не в его ученице: она-то как раз понимала материал хорошо, хоть и не сразу. Сложнее всего Эдди было объяснять. В его голове всё складывалось само собой, словно пазл, а Бетти требовалась дополнительная практика. Эдди объяснял ей всё, точнее пытался это сделать. Сначала он путался в словах, но со временем стало легче, хоть и попытки в объяснения всё ещё вызывали у него лёгкую головную боль. Эдди понял — учителем ему не быть. Не то чтобы очень хотелось. Он даже восхитился Ричи. Ведь тот объяснял математику так, что даже Эдди всё понимал, с его-то ненастроенным на точные науки складом ума. Он скучал по их занятиям — математика вновь перестала казаться понятной, превратилась в набор непонятных цифр, букв и правил. Без Ричи, который всё это объяснял, Эдди разобраться не мог. Но просить Тозиера о помощи он не собирался. Каспбрак понимал, что вёл себя глупо и по-детски, не так, как стоит шестнадцатилетнему парню, но ничего не мог с собой поделать. Одна лишь мысль о разговоре с Ричи один на один вызывала волнение и страх. Эдди решил плыть по течению и просто сосредоточиться на учёбе — это то, что сейчас было в приоритете. — Не могу понять, почему они не реагируют именно со щёлочью, — пожаловалась Бетти. Она сидела, опустив голову на согнутые в локтях руки, с абсолютным отчаянием на лице. Эдди мог её понять — он и сам устал от этих бесконечно длинных уравнений.  — Потому что, — принялся объяснять Эдди, — при действии концентрированной серной кислоты и при нагревании происходит дегидратация спиртов.       Бетти после его слов так отчаянно зажмурилась, что Эдди стало её жаль. — Знаешь что? Почему бы нам не закончить? По-моему, — он взглянул на часы, — мы достаточно долго занимаемся.       Бетти, казалось, вздохнула с облегчением, хоть и попыталась это скрыть. Наверное, боялась обидеть Эдди. Она мигом собрала свои вещи, накинула пальто и обернулась к нему: — Спасибо тебе. Ну, что помогаешь. Я знаю, что у тебя, наверное, есть дела поважнее, чем возиться со мной.       Эдди улыбнулся ей: — Без проблем, Бетти.       Она, казалось, хотела сказать что-то ещё: замерла на месте в нерешительности. Это было их третье занятие. Первые два прошли без всяких казусов, касаемых симпатии Бетти, но сейчас Эдди чувствовал — что-то пойдёт не так. — М, Стефани говорила, что ты знаешь… ну, о том, что нравишься мне, — сказала она наконец. — И ещё она сказала, что ты не… заинтересован в девушках, — Эдди усмехнулся. Почему-то люди часто избегали слова «гей», словно с ним было что-то не так. Он предпочитал называть себя именно так — его путь к принятию прошёл сквозь страх, ненависть к себе и множество других неприятных чувств, и сейчас он не собирался стыдиться своей ориентации. Впрочем, когда другие люди избегали её упоминания, он не злился. Это всегда забавляло.       Бетти замолчала, словно ожидая, что Эдди что-то ей ответит. Возможно, начнёт отрицать и сообщит, что его сестра соврала, но он искренне не понимал, к чему девушка клонит, и что ему, собственно, надо сказать в ответ. Так что он молча смотрел на неё, стараясь выглядеть заинтересованным.       Бетти вздохнула, нервно заправив прядь волос за ухо, и выпалила: — Ты влюблён в Ричи, да?       Сердце Эдди громыхнуло так, что он невольно испугался, не проломит ли оно рёбер. Они с Бетти смотрели друг на друга несколько секунд в полной тишине, пока Эдди не сообразил, что ему надо как-то отреагировать на её слова. — Что за бред? — Эдди хохотнул, нервно сжимая колено трясущейся рукой. — Он ведь парень моей сестры. — Бывший парень, — поправила Бетти, — но это неважно. Ты не подумай, я тебя не осуждаю! Просто хотела убедиться.       Эдди вдруг почувствовал, как пересохло во рту. Он не сомневался, что Бетти не имела на уме чего-то плохого: она смотрела на него огромными карими глазами, как у Бэмби, и он не видел ничего похожего на злость или обиду в выражении её лица. Его волновало другое — как она узнала? О его влюблённости знали только Беверли и Стэн. Стэн не учился в их школе и Бетти знать точно не мог, а Беверли никогда не рассказала бы. Оставался только Ричи. Но он ведь ни за что не стал бы рассказывать об их поцелуе. Эдди показалось, что тот наоборот был напуган даже мыслью о том, что кто-то ещё, кроме Эдди и Беверли, узнает о произошедшем. — Откуда… откуда ты знаешь? — Я просто заметила, наверное? Я имею в виду, это сложно не заметить, — она улыбнулась. Эдди улыбаться что-то совсем не хотелось. — Что, правда так заметно? — О, — она сообразила, что Эдди вовсе не рад её словам, и поспешила исправиться, — что ты, совсем нет. Только… только, когда ты на него смотришь. Ну или он на тебя. Я поэтому и заметила: Стефани часто говорила, что я так же смотрела на тебя.       Эдди запустил руки в волосы, пропуская их сквозь пальцы. Он чувствовал, что начинал паниковать. Это плохо, очень плохо, что даже Бетти — посторонний человек, узнала. А когда же всё поймёт Стефани? Это лишь вопрос времени. Эдди должен рассказать ей обо всём раньше, чем она поймёт сама.       Бетти, казалось, поняла, что зря подняла эту тему. Она выглядела искренне расстроенной. — Эдди, ты не волнуйся, я не расскажу Стефани. Правда. Но мне кажется… я думаю, тебе стоит самому ей сказать. Я имею в виду, даже мне заметно, как ты мучаешься. Она тоже скоро заметит. Вы же очень близки, — она улыбнулась.       Очень близки. Это уж точно.       Эдди впервые ясно понял, в какой же он заднице.

***

— То есть как это она сама узнала? — переспросила Беверли с неподдельным удивлением в голосе. Эдди пожал плечами. Он на самом деле не планировал рассказывать всё подруге, но, увидев её перед уроком биологии, просто не смог промолчать. Слова Бетти не давали ему покоя — он почти не спал этой ночью, но вовсе не чувствовал усталости. Только постоянное, не покидающее его чувство вины.       Эдди не успел ничего ответить подруге — начался урок. Он любил биологию, в основном из-за учительницы — мисс Чейз, которая по совместительству была их классной руководительницей. Она искренне интересовалась жизнью каждого ученика и очень хорошо преподавала. Только сегодня Эдди не мог сосредоточиться на уроке. Когда его спросили о чём-то, Эдди, признаться, даже не услышал вопроса и не смог ответить. Мисс Чейз не стала упрекать, только взволнованно нахмурилась — Эдди был из тех учеников, которые всегда делали домашние задания и знали ответ на большинство вопросов. Поэтому он не удивился, когда после урока учительница окликнула его у самой двери и попросила остаться. — Простите, — тут же начал извиняться Эдди, чувствуя вину за свою ужасную подготовку к сегодняшнему уроку. Ему казалось, что учительница выглядела разочарованной. Её глаза так и говорили Эдди, как сильно он её расстроил. Что-что, а разочаровывать он умел. — Я просто не мог сосредоточиться на параграфе и… — О, ничего страшного, дорогой, — перебила его мисс Чейз. У неё была привычка называть всех учеников и учениц «дорогой» и «дорогая», что казалось Эдди очень милым раньше. Сейчас же это только ухудшило его чувство вины. — Я хотела поговорить с тобой о Ричи. Ричи Тозиере. — А что с ним? — забеспокоился Эдди. — Я не знаю. Но он не был в школе уже неделю? Или больше? Я понимаю, что после смерти его друга, Джейка, кажется, ему сложно втянуться в учебный процесс, — говорила учительница, — но с таким количеством пропусков его просто не допустят в одиннадцатый класс. Я должна была позвонить его родителям, — она сделала паузу, чем Эдди и воспользовался, пытаясь вспомнить, знал ли он парня по имени Джейк. Память не откликнулась — он понятия не имел, кто это такой. — Но Ричи всегда просил меня этого не делать. Так что я думала, может, ты бы проведал его? Удостоверился, что всё в порядке. — Почему я? — Ну как же почему? — она выглядела искренне удивлённой. — Я думала, вы, мальчики, общаетесь, разве нет? — Эдди замялся с ответом, но, похоже, мисс Чейз приняла это за согласие и улыбнулась ему. — Чудесно, тогда я рассчитываю на тебя, дорогой.

***

      Эдди не хотел идти. Не хотел до такой степени, что несколько минут пытался уговорить Беверли сходить к Ричи вместо него. Подруга наотрез отказалась, сказала, что дома ждёт отец, а она не может опаздывать. Потом предложила уже отчаявшемуся Эдди просто написать Ричи смс-ку или, на худой конец, позвонить. Что Эдди и сделал. Сначала он написал, потом, не дождавшись ответа даже спустя три часа, решил позвонить — тоже ничего. Эдди хотел было бросить попытки. Да, мисс Чейз попросила, но он мог бы ей соврать. Сказать, что Ричи заболел и скоро будет в школе, а потом — уже не его проблемы. Но, по правде, он волновался за Ричи. Вдруг с ним что-то случилось? Да и потом, ему было интересно узнать, кто такой этот Джейк. Беверли ни о ком таком не слышала, и Эдди хотелось узнать от Ричи о нём побольше. Похоже, они были друзьями, раз его смерть могла так повлиять на Тозиера. Так что Эдди решил сдаться и после школы направился к тому домой.       Дверь ему открыла невысокая кудрявая женщина. Она была как две капли воды похожа на Ричи, и Эдди сразу узнал в ней миссис Тозиер. Она не улыбнулась Эдди, даже не спросила, кто он такой, просто сухо ответила, что Ричи спит наверху. Эдди сконфуженно поблагодарил и подумал, что между матерью Ричи и его собственной есть что-то общее — обе не питали сильной любви к своим детям. Эдди внезапно стало жаль Ричи. Как ему должно быть было сложно пережить смерть друга, когда рядом не было никого, кто бы утешил. Он пообещал себе не кричать на Тозиера и даже не язвить, как делал обычно, а просто сказать, зачем пришёл, и тут же уйти.       Сначала Эдди в нерешительности помялся перед дверью. На ней висел плакат какого-то певца со вскинутой вверх рукой. Кажется, Фредди Меркьюри. Эдди гипнотизировал его взглядом, пока грохот посуды на кухне не вывел его из транса. Он решил сначала постучать. Один раз, потом второй. Когда Эдди вновь занёс руку для третьей попытки, дверь открылась — на пороге стоял заспанный Ричи. Эдди почувствовал укол вины за то, что разбудил его. Ричи молча отошёл в сторону, позволив Эдди войти. Каспбрак огляделся: комната выглядела почти так же, как он себе представлял: вещи на стуле, незастеленная кровать, плакаты на стенах, стол завален тетрадями и учебниками. Не зря говорят, что комната описывает своего хозяина — эта как никогда подходила Ричи. — Что ты здесь делаешь? — Ричи запустил руку в волосы и ещё больше взлохматил их. Эдди наблюдал за движением его ладони в кудрях, не моргая, и только спустя секунды смог ответить: — Я… тебя могут исключить. Вот. Меня попросили сказать тебе, чтобы ты… чтобы ты пришёл в школу и… ну…       Ричи смотрел на него, как показалось Эдди, позабавленно, с поджатыми губами, будто он изо всех сил пытался сдержать улыбку. — Ты чего так нервничаешь? — Я вовсе не нервничаю! Короче, — Эдди сделал глубокий вдох и выпалил: — просто приди в школу, если не хочешь, чтобы мисс Чейз позвонила твоим родителям. Они ведь наверняка не знают, что ты прогуливаешь.       С этими словами он неловко махнул Ричи рукой и направился к двери. Только Эдди сделал шаг за порог, как его запястье обхватили чужие пальцы. Он тут же выдернул руку. — Стой, Эдс, чёрт! — выругался Ричи. — Я имел в виду Эдди. Нам надо поговорить, ты не думаешь? — Нам не о чем говорить. — А я думаю есть о чём, — Ричи вскинул руку и закрыл дверь позади Эдди. Тозиер занимал не так уж много пространства, но Эдди всё равно не было куда деваться — парень нависал прямо над ним.       О, это плохо, очень плохо, что они остались одни в комнате, да ещё и с закрытыми дверьми. Эдди не видел Ричи вот уже неделю, и теперь, смотря на него с трогательно-растрёпанными кудрями, словно у одуванчика, в мятой футболке с футурамой и идиотскими очками, он не мог отвечать за свои действия. — Мне правда надо идти, Ричи, — сказал он. В глаза Тозиеру смотреть он боялся и вместо этого сверлил открытую дверь шкафа, на которой висело несколько рубашек. «У него что, нет вешалок?» — мимоходом подумалось Эдди. — Я тебя не держу и дам уйти, если ты ответишь всего лишь на один мой вопрос, — сказал Ричи. Он поправил очки, опять запустил руку в волосы, растрепав их ещё больше, и Эдди едва не завыл, наблюдая за этим. У него зудели пальцы — так хотелось прикоснуться к чужим волосам. Сделать это во время поцелуя он не успел. — А ты жалеешь, Эдди? — Я… что? — Эдди моргнул, отвёл наконец взгляд от волос Ричи и взглянул ему в глаза, что было просто огромнейшей ошибкой. За стёклами очков они не казались такими завораживающими, но Эдди все равно завис. Он обнаружил, что думать стало намного сложнее. — Ты жалеешь, Эдди? — спросил Ричи, делая паузу после каждого слова.       Эдди сначала даже не понял, о чём его спрашивают: взгляд то и дело возвращался к волосам Ричи. Одна прядь упала ему на лоб, но Ричи даже не попытался её убрать. Эдди едва удержался, чтобы не сделать это самому.       Ему не хотелось отвечать на поставленный вопрос. Эдди хотел признаться, что скучал, что всё это время думал о Ричи, хотел спросить, чем же сам Ричи занимался. Эдди понимал, что лучше всего сейчас будет уйти, чтобы не сделать чего-то, о чём они оба, вероятно, пожалеют. Но сдерживаться было тяжело даже когда Ричи рядом не было, а сейчас вот он, стоит совсем рядом и смотрит сверху вниз, ожидая ответа. Эдди чувствовал, что его выдержка заканчивается. — Чего ты хочешь, Ричи? Что тебе даст мой ответ? Ты… господи, ты ведь встречался с моей сестрой, а потом мы поцеловались и… и, — Эдди чувствовал, что начинал задыхаться, но он не мог дать себе замолчать. Казалось, что как только у мозга появится возможность думать, Эдди скажет что-то не то, вроде «я скучал по тебе» или «мне понравилось с тобой целоваться». Он не мог этого допустить. — Я не могу обманывать свою сестру, Ричи, понимаешь? Не могу. Поэтому дай мне уйти. Пожалуйста, дай мне уйти.       Ричи опять взлохматил волосы, и Эдди подметил, что его рука дрожит. Его самого тоже трясло, лёгким всё ещё не хватало воздуха. Он не взял с собой ингалятор, тот уже несколько недель без дела лежал где-то среди школьных учебников в его комнате. Но Эдди не волновался, он знал, что приступ прекратится, стоит просто выйти из дома. В конце концов Ричи отступил на несколько шагов назад. Он ничего не говорил, и Эдди вздохнул с облегчением — он не был уверен, как слова Ричи могли на него подействовать в таком состоянии.       Когда он вышел из комнаты, Ричи не пытался его остановить.

***

      Эдди не планировал идти к Стэну. Он шёл домой, даже помнил, как сворачивал в сторону своей улицы, как вдруг оказался перед дверьми дома Урисов. Стэн был дома, открыл дверь ровно через пять секунд. Да, Эдди считал. — Привет, Эдди, — поздоровался Стэнли своим отстранённым тоном. Он не выглядел раздраженным неожиданным визитом, но Эдди всё равно почувствовал себя виноватым за то, что пришёл без приглашения. — Знаешь, я, наверное, зря пришёл, — сразу же забормотал он. — Даже не знаю, что я здесь делаю, я ведь шёл… неважно, просто прости, что отвлёк.       Стэн выслушал его пародию на нормальную речь, потом улыбнулся своей едва видимой улыбкой, к которой Эдди за время их знакомства привык, хоть она и казалась ему странной, и сказал: — Проходи, Эдди, нам есть о чём поговорить, верно? Думаю, у меня найдётся пиво в холодильнике.       Дома у Стэна было не очень уютно — это Эдди подметил ещё во время своего первого визита. Сейчас, когда он сжимал в руке вторую банку пива, обстановка не казалась такой чужой. Даже дружелюбной, решил Эдди. Стэн сидел рядом с ним. Он выпил только одну банку пива и вообще не выглядел пьяным, даже глаза не были поддёрнуты дымкой, как это бывало у Ричи.       Эдди поморщился и сделал очередной глоток. Он мог бы играть в игру на выпивание: «пить каждый раз, когда думаешь о Ричи Тозиере». Спился бы за несколько часов. — Твои родители, ну, —думать Эдди едва удавалось, а связно говорить тем более, — не разозлятся? — Не волнуйся за меня, Эдди. Ты бы о себе подумал.       Да я только о себе и думаю, — хотелось ответить Эдди, но вместо этого он опять сделал глоток. Пиво было совсем невкусным и ничуть не помогало, но Эдди всё равно пил, сам не понимая, почему. — Думаешь, мне надо было остаться и поговорить с ним? — спросил Эдди.       Стэн не смотрел на него, словно избегал зрительного контакта. Он часто так делал, Эдди заметил сразу. — А тебе это нужно было? — Да? Нет? Я не знаю! Да и разве это важно? Стефани, она ведь… она… я не могу так с ней поступить, понимаешь? — Понимаю, — согласился Стэн. Он не стал больше ничего говорить, хотя Эдди согласился бы на очередной факт о птицах, только бы не сидеть в неуютной тишине. — Мне надо рассказать всё Стефани, — убеждённо сказал он. — Да, я сегодня же ей расскажу, а потом будь что будет. — Не думаю, что это хорошая идея — идти к ней в таком состоянии, — не согласился его друг. — Давай ты немного протрезвеешь, а потом пойдёшь? — Я не пьян, — ответил Эдди. Он поднялся, опустил пустую банку на журнальный столик. Мир вокруг и правда не кружился, и его даже не мутило, как бывало обычно.       Стэнли не спорил и не пытался остановить, как Эдди почему-то ожидал. Беверли бы точно дёрнула его за руку и заставила остаться. Стэн же кивнул и сказал: — Хорошо, как скажешь. Удачи тебе, Эдди.       Удача мне точно не помешает, — подумал Эдди, выходя из дома друга.       Ему отчасти хотелось, чтобы Стэнли его остановил, убедил, что говорить всё сестре сейчас — плохая идея, но тот будто чувствовал, что если что-то скажет, то Эдди передумает, поэтому и промолчал. Стэн был на удивление проницателен, Эдди даже позавидовал. Может, будь он таким же, не было бы таких проблем с Ричи?

***

      Дома никого не оказалось, и Эдди расслабился. Он сел на диван, вытер вспотевшие ладони о джинсы и включил телевизор, пытаясь отвлечься. Сидеть в тишине пустого дома, пока неотвлечённый мозг проигрывает возможные варианты разговора с сестрой, Эдди просто не мог.       Его немного (или много: Эдди не знал) потряхивало от волнения. Он почти не обращал внимания на телевизор, хоть и пытался сначала, поэтому чуть не соскочил с дивана, когда хлопнула входная дверь. Он подумал, что это мама, потому что Стефани, когда знала, что Эдди сидел внизу, громко спрашивала, был ли там кто-то, кого можно съесть (обычно голосом волка из сказки о трёх поросятах. Она любила читать её Эдди, когда он был ребёнком), но сейчас из прихожей не донеслось ни звука. Эдди в нерешительности замер на краешке дивана. Спустя, казалось, вечность, в гостиную вошла его сестра. — Стефани? Ты… что-то случилось?       Она выглядела так, будто только что увидела, как собаку сбила машина. Эдди не помнил, когда видел Стефани такой расстроенной в последний раз. — Я приходила к Ричи, чтобы поговорить, и он… он сказал мне, что целовался кое с кем, тогда, на вечеринке, — ответила она, то и дело делая паузы, чтобы глубоко вздохнуть. Она сжимала кулаки и, как казалось Эдди, изо всех сил пыталась не заплакать. — О, Стефани, мне… — Всё в порядке, — она выдавила настолько фальшивую улыбку, что Эдди при одном только взгляде показалось, будто в его сердце воткнули осколок стекла. — Наивно с моей стороны было думать, что он влюблён в меня так же, как и я в него, да? Я иногда бываю такой дурой. — Стефани, ты не дура, ты… — Эдди хотелось заплакать только от одного её вида — такого несчастного. Он хотел сказать что-то хорошее, что-то, что заставило бы её улыбнуться по-настоящему, но сестра не дала — она подошла к нему и молча обвила талию Эдди руками. Ему не оставалось ничего другого, как обнять её в ответ.