Не тот профиль

      Его руки крепко сжимают меня в своих объятиях, подталкивая к операционному столу, который освещается небольшой лампой с искусственным освещением. Он стаскивает с меня мою ночную рубашку, оставляя меня в белье.       — Мы не должны, Джокер, — я не могу сдержаться, произнося его имя. Для меня стерлась та грань, делящая его на Артура и Джокера. Он больше не человек, лишь его подобие, которое сошло с ума, — прошу, отпусти… — я молю, чувствуя, как он кусает кожу на моей шее, мои стоны разносятся по всему подвалу.       — Какая же ты маленькая и беззащитная, — он останавливается, оглаживая ореолы моих сосков на груди, вынуждая меня закусить свою нижнюю губу, — только представь… я могу оборвать твою жизнь в любую секунду, разве это не смешно?       — О чем ты? — он наклоняет меня над этим дряхлым столом и в темпе скидывает с себя ремень. О, черт, как же неправильно я поступаю, отдаваясь этому мужчине в непонятном подвале, как всегда без контрацепции… не зная, что будет дальше.       Этот секс был похож на тот, что был у меня дома, когда мы впервые позволили себе что-то большее, чем ласки и поцелуи. Джокер очень сильно хотел показать мне, насколько сильно я завишу от него, насколько он сильнее меня, что только его желание — закон. Я это знала, но молчала, подчинившись сильному. У меня никогда не было такой бойкой черты в характере, как стойкость. Я искренне любила и не сопротивлялась себе.       — Ну, же, я жду, пока ты будешь просить, иначе я не доставлю тебе удовольствия, — он наротично медленно двигается во мне, с губ непроизвольно слетают стоны, я с силой сжимаю края кушетки.       — Умоляю, Джокер, я тебя умоляю… — покорно шепчу я, двигая бёдрами навстречу, — ты хочешь ещё? Я умоляю тебя!       — Проси ещё, называй меня своим хозяином, — он сжимает мое горло, ускоряясь. Щеки пылают от стыда и возбуждения.       — Прошу, хозяин, умоляю! — нет… от меня ничего ни осталось. Я понимала это сейчас. Пусть этот секс и не стоил этих слов, мне нравилось ему подчиняться, он сломал меня.       Последней точкой было, когда он оставил на моей чистой белой не израненной коже небольшую рану ножом, изливаясь в мое лоно. Я не плакала, но мне хотелось, особенно, когда после этого он, накинув на меня мою же рубашку, связал руки и привязал к стене.       — Джокер? — я непонимающе смотрю на него, он в бешенстве отставил кувшин с водой на тумбочку.       — Ваши таблетки помогли мне, доктор, теперь я полностью здоров, — он истерически смеётся. Всё стало только хуже, я плачу, глотая свои соленые слёзы, — да здравствует всемилостивый Господь, подаривший мне искупление… ты ведь так меня учила?       — Джокер, это не ты говоришь, успокойся…       — Пошёл твой Господь, Кристина, одни от него проблемы, — Джокер достаёт вещь из шкафа… что-то похожее на аппарат для электрофореза, — но сегодня только он спасёт тебя, молись. Молись, Кристина! — он замолчал, смотря на меня, — я не слышу твоей молитвы.       Я пытаюсь вырваться, когда он цепляет к моей голове провода. Это конец.       — Молись! — он смеётся в голос. Одной секунды не хватило до того, чтобы он убил меня. Меня спасает телефонный звонок.       Джокер оставляет меня одну в этом сыром подвале, пропитанном нашей похотью и его безумием. Так хочется пить…

***

      Я просыпаюсь, когда кто-то бьет меня по щекам, а к губам приставляют что-то холодное — струйка воды льётся по моему горлу, опаляя его влагой, такой недостающей, что я уже и представить не могла, как эта боль в горле прекратится.       — Кристина, открой глаза, — я слышу знакомый мужской голос над своим ухом и распахиваю глаза — в глаза ударил яркий свет, — что произошло?       Я щурюсь, пытаясь понять, кто со мной разговаривает. Я двинула рукой, чувствуя, что меня накрыли чёрным плащом, чтобы скрыть моё нагое тело.       — Бр-рюс? — я хватаюсь за его шею, когда он поднимает меня на руки, — Боже, я думала, что умру здесь. Как ты меня нашёл?       Мы шли по тёмным коридорам, я плохо видела, в мыслях страшась встречи с Джокером, который волшебным образом предугадал бы, когда придёт Бэтмен.       — Я следил за вами с того момента, как он похитил тебя на вертолёте. Я знал, что он может сотворить подобное с тобой, но мне нужно было найти место, где он прячется, — я зажмурила глаза, в которых скопились слёзы, понимая, что моё спасение не является случайностью, Брюс продумал случившееся изначально.       — То есть словил Джокера на живца? — усмехнувшись, спросила я. Мы вышли на улицу, в лицо ударил прохладный воздух, волосы разлетелись в разные стороны, попадая мне в глаза. Честно говоря, после предательства Джокера (могла ли я назвать это предательством, если он был больным?) этот манёвр Брюса меня никак не трогал, было обидно за свою судьбу. Я голая лежу на руках у постороннего мне мужика, с которым мы общаемся исключительно из-за сложившихся обстоятельств, а тот, кого я люблю, хочет меня убить.       — Прости, это была вынужденная мера. По крайней мере… я не знал, что он дойдёт до такого, Кристина. У меня и в мыслях не было, что он может убить того, кого так сильно любит.       Брюс помог мне сесть в машину на заднее сидение, он был за рулём. Я испытала чувство восторга, когда мы с ним в крутом бэт-мобиле ехали по Готэму, но, опять же… вся эта крутость и богатства, которые привлекли бы меня прежде, становились пустым местом после того, что было в подвале.       — И что дальше? Куда ты меня везёшь? — я подала голос, когда немного отошла от произошедшего. Стоит думать о своём будущем, если я хочу жить. Теперь хоть как-то жить.       — Мы едем ко мне домой. Несмотря на то, что ты спасла меня всего раз, я хочу уберечь тебя от него. Возможно, он одумается и попробует тебя спасти, тогда у меня получится поймать его в ловушку, — Брюс обернулся ко мне, когда мы остановились на светофоре, — ты ведь теперь на моей стороне, Кристина?       — Не спрашивай меня об этом, пожалуйста. Я знаю только одно — Джокера нельзя убивать, ему нужна медицинская помощь, — Брюс отвернулся от меня, разочарованно вздохнув и надавил на педаль, увеличиваясь скорость, — как вы не можете этого понять? Все не хотят видеть в нём больного, вы видите только убийцу! Брюс, ты ведь образованный человек, пойми, что нельзя требовать от психа вести себя нормально…       — Что ты предлагаешь? — он не верил мне, как я думала, но всё равно решил выслушать меня. Мне не хотелось думать, почему он слушает.       — Лечить его, Брюс. Ты можешь поймать его в ловушку, я помогу, но, прошу, давай вылечим его… — я схватилась за водительское кресло Уэйна перед собой, рассматривая его через зеркало.       — Хорошо. Мы отправим его на лечение, — я с облегчением выдохнула.       Всю дорогу мы ехали молча. Иногда я отвлекалась на прохожих на улице, которых мы проезжали — в некоторых я словно видела Его…

***

      Прошло не больше недели с того момента, как я оказалась пленницей-гостьей в доме Бэтмена. Я не была бунтарём или же его противником, поэтому чётко исполняла все указания, решив не перечить. Одно из таких — никуда не выходить из особняка и ни с кем не общаться. Для меня это было лёгкой задачей — тут был садик, я часто проводила время там, библиотека, да и Брюс был неплохим собеседником в отношении медицины. Мы часто проводили время вместе за чашечкой чая вечером у камина. Зная, что я не особо люблю пить, он делал исключение ради меня, тоже выпивая чай.       Иногда мне казалось, что я забыла Джокера, забыла его безумный смех и улыбку, но это было обычным наваждением. Он крепко засел в моей голове, не желая отдавать моё сердце и душу обратно, я по-прежнему принадлежала этому психу. Больше всего меня пугало то, что я продолжала его любить. Как же я ненавидела его за то, что он совсем не считался со мной, но я любила его, так сильно, что это причиняло мне боль.       В один день мне пришло письмо. Бумажное письмо, совершенно обычное. Значимость его было в одном единственном — пометке «Джокер» на одной из его сторон. Он обещал меня забрать через неделю, то есть сегодня вечером. Я не хотела с ним идти, мне нужно было поймать его, поэтому в тот же день я поскорее направилась к Брюсу, чтобы всё ему рассказать, но застала его за очень интересным разговором.       Я не имела привычки подслушывать, но Уэйн был занят, поэтому я не хотела ему мешать, решив дождаться конца разговора, который, к моему счастью, я слышала в тот день:       — Чтобы отправить Джокера на лечение, нужно связаться с правительством, я не думаю, что ему помогут в нашей больнице, — Альфред поставил перед Брюсом стакан с виски.       — Альфред, я не собираюсь отправлять его в психушку, — он пожал плечами, отпивая глоток из стакана, — я думал, что ты это понял.       — То есть вы наврали ей? — слуга не узнавал в Брюсе его настоящего.       — А у нас есть другое решение этой проблемы? Она его любит, и никогда не позволит мне убить его, Альфред.       — Вас раньше не заботили чувства девушек.       — Она не такая, как все. Мне кажется, что она совершенно другая, просто запуталась, я ей помогу.       Я оторвалась от двери, убегая в свою комнату.       С того дня моё мнение о нём изменилось. Каждый действует так, как считает нужным, но я бы никогда не стала предавать союзника таким способом — недоговаривать одно из способов предательства и скрывания лжи. Брюс ничего не узнал о письме Джокера, поэтому наша сегодняшняя встреча будет полной импровизацией. Сегодня я буду выбирать, за кого мне играть.