Выбери себе жизнь

Последнюю ночь Летней луны, как и двое предшествовавших ей суток, Дестини Руманчек провела в машине. Женщина жутко устала, у нее болели все кости, и она непременно стала бы жаловаться, но знала, что ее двоюродному брату приходилось гораздо тяжелее. В отличие от Дестини, которая могла прикорнуть на сиденье машины, Питер работал, не смыкая глаз и не покладая рук… то есть лап. Он рыл землю. К концу третьей ночи проделанный им тоннель был уже настолько глубок, что когда оборотень влезал в него, не было видно даже кончика его хвоста. Дестини приходилось время от времени браться за лопату и тачку, чтобы вывозить нарытые Питером кучи земли и камней из тоннеля — иначе они заблокировали бы проход. Среди хлама, который выходил вместе с землей, часто попадались обломки мебели, игрушки и тряпки, а один раз Дестини наткнулась на кусок человеческого черепа. Ей пришлось тут же накинуть на него тряпицу, чтобы случайно не коснуться, и похоронить его завернутым в нее. Цыганка орудовала лопатой, стоя снаружи — она вовсе не горела желанием лезть в этот узкий темный лаз, остро пахнущий гнилью и смертью. Дестини с лихвой хватало уже того, что она третьи сутки подряд кантуется на развалинах проклятого дома. Проклятого дома в проклятом городе, который может в любую секунду провалиться сквозь землю. Уж как она отговаривала Питера сюда ехать!.. Столько лет прошло, как он связался с эйлаком — можно было уже позабыть об этом, к тому же, если верить словам самого Питера, он сполна вернул долг этому чудовищу и ничем ему не обязан. Но нет: последние полгода Питер был будто сам не свой. С каждой луной он становился все беспокойнее, все сильнее чувствовал призыв, идущий к нему из маленького городка в штате Мэн. И когда с ним связался секретарь городского совета Дерри и предложил заключить контракт на организацию выездных гастролей «Луна-парка Руманчека» во время ежегодного фестиваля «Дни Канала», Питер без колебаний согласился. Пожалуй, если бы «Смоукис», которых администрация города приглашала уже много лет подряд, не обанкротились, Питер все равно отправился бы в Дерри — один, в частном порядке, и все равно оказался бы на развалинах дома номер двадцать девять на Нейболт-стрит. Дестини считала, что оборотень никому не должен позволять приручить себя. Потому что это значит надеть на себя ошейник. Никто и ничто не должно сковывать хозяина леса. Но Питер вел себя так, словно проклятый эйлак уже давно взял его на поводок!.. Если это действительно так, лучше бы монстру навсегда остаться погребенным под развалинами. Что бы там Питер не пытался откопать, Дестини это не нравилось. Цыганка очень надеялась, что усилия волка не увенчаются успехом. Надежда еще не умерла: Питер тщательно исследовал завал и рыл уже три ночи, но пока что не обнаружил ни одной живой души. На рассвете приехал библиотекарь. Майк Хэнлон припарковал машину на обочине возле пустыря и направился к Дестини, держа в одной руке картонную подставку с двумя стаканчиками кофе размера XL, в другой — бумажный пакет, аппетитно пахнущий свежей выпечкой, и синюю пластмассовую коробку-чемоданчик, в какие обычно детям упаковывают школьные обеды. Цыганка, знавшая Хэнлона от силы полторы недели, приветствовала его как старого друга. В этом темнокожем мужчине было что-то цыганское — по крайней мере, по мнению самой Дестини. Начитан и вместе с тем суеверен, ни гроша за душой, да и выглядел как бродяга, хотя никогда не покидал города. Но Ди все это не смущало, скорее наоборот. Будь Хэнлон так же богат и знаменит, как остальные «неудачники», они бы не сдружились так легко. — В пакете круассаны, — произнес Майк после того, как они обнялись. — В коробке — бутерброды с сыром и ветчиной. — Очень кстати. Умираю с голоду! Они позавтракали, стоя возле машины Дестини. — А ему не надо поесть? — спросил Хэнлон, кивком головы указав на Питера, чья темная остроухая голова на мгновение высунулась из лаза, чтобы тут же скрыться в нем снова. — Надо!.. Он не ел уже три дня. Но он не перестанет рыть, я это знаю. Думаю, пока не свалится без сил… или не поймет, что все напрасно. — Какая преданность! — пробормотал Майк и тут же замолк, спохватившись. Но женщина лишь тяжело вздохнула. — Преданность — это то, что собрало всех нас вместе, разве не так? Майк покачал головой. — Я предан только Беверли и «Клубу неудачников». Но ты лгал им и практически заманил их в ловушку! Дестини едва удержалась от того, чтобы произнести это вслух. Не выдержав пристального взгляда цыганки, Хэнлон опустил глаза. — Я думал, что поступаю как лучше, — произнес он, отхлебнув кофе и поморщившись от горечи. — Я единственный помнил абсолютно все: лето восемьдесят девятого, лето девяносто второго. Я видел, на что способен Пеннивайз… И на что способна Беверли. — Тогда не лучше ли было бы держать их друг от друга подальше? — спросила Дестини. — Она — единственное живое существо на этой планете, которое смогло подчинить его. Повлиять настолько, что он сам захотел нас позвать… и провести ритуал Чудь. — Она действительно настолько хороша? — Кто, Чудь?.. — Да нет, Беверли! — засмеялась цыганка. Не то, чтобы Дестини не знала, как выглядит Беверли Роган. Ди вытащила из интернета всю доступную информацию, как только Питер ввел ее в курс дела. Она видела множество фотографий Беверли и разок даже ее саму — мельком, издалека, когда та разгуливала по городу. Женщина, выглядевшая примерно на свой возраст, да, красивая, да, элегантная — даже в той неброской одежде, в которой она приехала в Дерри. Но что в ней такого?.. — Она и сейчас хороша, но в шестнадцать лет была просто огонь, — внезапно признался Хэнлон. — Я был тайно влюблен в нее… Думаю, все мы были. Я сам не понимал, насколько сильно я в нее втрескался, пока мой дед это не озвучил. Помнишь, я рассказывал, как без спросу взял пикап с фермы, когда мы пошли спасать Боба?.. Когда я вернулся, думал, дед спустит с меня шкуру. Но он лишь сказал: «Эх, Майк! Подумай хорошенько: пока вы с друзьями бегаете за ней, словно собачонки, она мутит с парнем постарше». — Этим парнем был Роберт? — Вот то-то и оно! — Точнее не скажешь, — согласилась Дестини. Их разговор прервал радостный визг Питера, раздавшийся из-под завала. — Кажись, нашел! — с тревогой произнесла Ди, и они с Майком бросились к лазу, оставив стаканы с недопитым кофе на капоте машины. Сначала из-под завалов показался мохнатый зад волка. Пятясь назад, Питер тянул что-то зубами, судя по всему, что-то большое и тяжелое. — Что там?.. Покажи, братишка! Дестини опустилась на колени и заглянула в лаз, с трудом заставив оборотня потесниться. Достав фонарик, она посветила им в темноту и тут же завопила: — Там человек! Это был темноволосый мужчина на вид примерно лет сорока, очень бледный и грязный. Его одежда почти полностью превратилась в лохмотья. Луч фонарика Дестини высветил огромную дыру в футболке, сквозь которую просвечивало тело. Капюшон темной толстовки незнакомца, наполовину закрывавший его лицо, был основательно погрызен, но Ди сообразила, что это сделал Питер, когда схватил его своими зубами. Тем временем подоспел и Майк. Несколько мгновений они, все трое, бестолково толклись у входа в нору, пока волк не отступил назад, давая людям возможность вытащить бездыханного собрата. — Эдди! Господи Иисусе, это же Эдди! — запричитал Хэнлон, и слезы побежали по его щекам. Склонившись, он припал ухом к груди друга. — Он жив! Его сердце бьется… Хотя очень слабо. Ему надо в больницу! Но тут из тоннеля донеслись новые звуки — кашель и стоны. Питер заскулил, переминаясь с лапы на лапу, и попытался было опять сунуться в нору, но Дестини оказалась у него на пути. — Подожди! — она подняла фонарь с земли и снова направила его луч вглубь тоннеля. — Твою ж мать, да там еще один! В отличие от Эдди, второй выживший был в сознании и сумел выбраться самостоятельно. Дестини поразило, что он был обнаженным, и когда он выползал из ямы, женщине на миг показалось, что земля рождает его точно так же, как женское чрево рождает младенца. Впрочем, парень выглядел вполне взрослым, хотя был, несомненно, моложе Эдди. Высокий и очень худой, все кости наружу. Дестини видела этого юношу впервые, зато Питер, очевидно, нет. Едва парень оказался на поверхности, волк сразу же ринулся к нему, едва не сбив с ног оказавшуюся на пути цыганку. У Ди промелькнула мысль, что Питер сейчас вцепится ему в горло, но она не успела даже прикрикнуть на брата, как морда волка ткнулась в лицо парня… раздался радостный визг и счастливый смех. Питер Руманчек, черный волк, грозный, матерый оборотень, вылизывал чумазое лицо юноши, поскуливая словно щенок. Незнакомец из подземелья то крепко сжимал волка в объятиях, то принимался лохматить его шею и бока. И оборотень был вполне этим доволен! — Ах ты ж молодец!.. Кто у нас хороший мальчик?.. Питер у нас хороший мальчик! — приговаривал парень, почесывая живот волка, который успел перевернуться на спину и подставить ему пузо. По иронии судьбы, именно в этой позе Питера настигло обратное превращение. Зрелище было не настолько кровавое, как трансформация в волка, но все же могло шокировать стороннего наблюдателя. Однако, спасенный Питером юноша даже глазом не моргнул: похоже, он видел это не впервые. Хэнлон тоже воспринял происходящее спокойно, что было не удивительно, ведь много лет назад ему пришлось наблюдать кое-что похуже — пришествие варгульфа и принудительное возвращение ему человеческой формы. — У нас получилось? — первое, что спросил Питер, когда смог говорить. — А то! — широко улыбаясь, ответил парень. — Из тебя отличный спасатель, братишка! — добавила Дестини. — Погоди, сейчас принесу твои вещи! — Дайте и мне во что-нибудь одеться, — попросил юноша. К счастью, Майк и Ди позаботились обо всем заранее: на заднем сидении пикапа Дестини уже третьи сутки лежали два пакета с одеждой и обувью. В одном было то, в чем Питер пришел на улицу Нейболт, и что он снял непосредственно перед превращением (как делал всегда, каждое полнолуние с тех пор, как ему исполнилось тринадцать), другой пакет собрали прямо в луна-парке из чего придется — для Роберта Грея. В итоге парень оказался облаченным в потрепанные джинсы, красные кеды и белую футболку с надписью: «Я люблю Дерри», какие продавали на ярмарке. «Неужели этот тощий шкет и есть эйлак»? — недоумевала Ди. Пожалуй, из всех половозрелых существ мужского пола, которых она встречала за свою жизнь, Роберт Грей выглядел наиболее безобидно. Ей очень хотелось подойти к юноше, заглянуть ему в глаза, рассмотреть линии на его ладонях… Но сейчас на это не было времени — им пришлось срочно заняться едва живым Эдди Каспбраком: обернув мужчину пледом, его осторожно положили на заднее сиденье. Майк хотел вести Эдди в больницу, но все остальные воспротивились этому. Привезти раненого означало попасть в поле зрения полиции, а цыганам этого не хотелось, «эйлак» же принялся утверждать, что уже исцелил Каспбрака, и тот не нуждается ни в какой врачебной помощи, как бы плохо он не выглядел — «просто ему нужно еще пару дней отлежаться, и он очухается». С этим трудно было спорить, ведь на теле Эдди не было ни одной открытой раны, только шрамы на груди и на щеке, пусть и выглядевшие пугающе свежими и глубокими. В конце концов Майк неохотно согласился, и Эдди был перевезен в лагерь работников луна-парка, где нашел приют в жилом трейлере Руманчеков. Он действительно пришел в себя ровно через два дня, когда они были уже в Портленде. Но это было потом, а в тот день, прежде чем они покинули развалины дома номер двадцать девять, им пришлось достать из прорытого Питером лаза еще один предмет и погрузить его в кузов пикапа. Разумеется, на этом настоял Роберт. Это было не живое (Дестини окончательно убедилась в этом, потрогав его), но достаточно тяжелое нечто. Предмет был цилиндрической формы, около четырех футов в длину и примерно два с половиной фута в поперечнике. Вначале Ди показалось, что это всего лишь большая старая кастрюля, покрытая коркой окаменевшей грязи, но, приглядевшись, цыганка поняла, что не права. Машина, какой-то прибор — вот что это было. — А он не радиоактивный? — спросил Хэнлон, прежде чем коснуться его. — Он пролежал в земле два миллиона лет, как думаешь? — ответил парень. — Какая после этого радиоактивность? После этого Майк и Питер без колебаний взялись за края цилиндра и с кряхтением подняли его в кузов машины, закрепили тросом и накрыли брезентом. Происходящее нравилось Дестини все меньше, но она промолчала. Они отправились прямиком в Бэсси-парк, где все еще стояли трейлеры и грузовики, перевозившие аттракционы. Все они были уже разобраны и упакованы, а работники луна-парка готовы к отъезду. Люди — хорошие люди, проверенные, свои (в основном, из табора) с минуты на минуту ожидали сигнала Питера, чтобы тронуться с места. Хотя немногие из них знали тайну оборотня, они уже успели привыкнуть к ежемесячным отлучкам босса и научились не задавать вопросов на эту тему. Гаджо наверняка бы уже выли из-за трехдневного простоя и сопутствующих этому убытков, но цыгане лишь обрадовались возможности отдохнуть. Как правило, они никогда никуда не торопились… но Дестини чувствовала, что на этот раз многим хочется поскорее покинуть город. Жизнь Питера Руманчека проходила в скитаниях с самого детства, но с тех пор, как он обзавелся собственным луна-парком, он перемещался в основном вдоль восточного побережья. Зимой парк работал во Флориде, летом они ехали на север по шоссе 95 — Каролина, Вирджиния, Массачусетс — по мере того, как становилось все жарче. Иногда добирались до штата Мэн — но не каждый год, и в основном в только в туристические районы типа Оганкит и Кеннебанкпорт. Там и заканчивали с наступлением осени. Никогда раньше Питер не забирался так далеко на север, далеко от моря, в самую глушь. Дестини и остальные цыгане жаждали вернуться к обычному маршруту, но по приезде в лагерь выяснилось, что им придется задержаться в Дерри еще по крайней мере на сутки: Питер и его друг были обессилены и истощены, да и состояние Эдди Каспбрака оставляло желать лучшего — выяснилось, что без врача все-таки не обойтись. Боб Грей сразу же отправился в город вместе с Майком Хэнлоном, и вскоре они привели к Эдди доктора, а затем вернулись в аптеку Кина за лекарствами. Только теперь Дестини наконец осознала, что Роберт Грей — не просто какой-то фриковатый парнишка, вылезший из-под земли. В Дерри его знали — знали и боялись. Как позже рассказал Майк, Норберта Кина, которому недавно перевалило за восемьдесят, едва не хватил удар, когда Хэнлон заявился к нему вместе с Бобом Греем, выглядевшим точно так же, как двадцать четыре года назад. Старик все помнил. Немного придя в себя и узнав, в чем дело, Кин принялся звонить своему приятелю, недавно вышедшему на пенсию врачу по фамилии Хейл, и уговорил его приехать в цыганский лагерь. Уже через полчаса доктор, маленький седой человек с сумкой сельского врача в руке, был возле постели Эдди. Бегло осмотрев пациента, он заявил, что ему надо в больницу. — Мы не можем себе это позволить, — отрезал Боб. Хейл оценивающе посмотрел на него, затем на цыган и библиотекаря. Это был не взгляд сострадающего врача, а скорее холодный взгляд врача, делающего аборты, подумала Дестини. — Хорошо. Я сделаю все, что в моих силах, но, если он не выкарабкается, его смерть будет на вашей совести. Меня здесь никогда не было! Грей кивнул. Хейл хотел было заставить его ассистировать, но, оценив изможденный вид и грязные разводы, все еще покрывавшие лицо и руки парня, отправил Роберта восвояси. В итоге Дестини срочно пришлось мыть и дезинфицировать руки, а затем помогать доктору. Хейл померил пульс и давление Каспбрака, затем заставил Майка и Ди принести из багажника тяжеленный чемодан с кислородным баллоном. Доктор поставил Эдди носовой катетер, затем сделал ему несколько внутривенных вливаний для возмещения кровопотери, а также несколько внутримышечных инъекций. Дестини просто сидела рядом и смотрела, иногда по просьбе врача подавая необходимые инструменты. Зато перед уходом доктора выяснилось, что отныне ответственность перекладывается на плечи цыганки: Хейл оставил катетер в вене Эдди и написал целый список препаратов, которые нужно будет туда вводить через определенные промежутки времени, затем дал еще лист с инструкциями на случай, если что-то пойдет не так. Дестини встревожилась, но, как оказалось, зря: уже через несколько часов в лагере появился человек, который с радостью взял на себя все заботы о Каспбраке и отлично справился с ролью сиделки. Человек, влюбленный в него. Но в тот день на попечении Дестини было целых трое: кроме вышеупомянутого Эдди Каспбрака, в заботе нуждался ее собственный кузен, который с возрастом все чаще испытывал недомогание после превращений, особенно если плохо питался, будучи в обличье волка (а в это раз он не питался вообще!), да и у Роберта Грея была та же проблема. Ди организовала им сытный обед. Цыгане устроили барбекю и нажарили целую гору мяса. Питер попросил Майка помочь ему притащить ящики с пивом из загашника, которое он затем поставил на стол работникам — небольшая пирушка, как обычно после обратного превращения. Но в этот раз Руманчеки сели отдельно от остальных цыган, устроившись за складным столиком вместе с Робертом и Майком, на всякий случай поближе к приоткрытой двери трейлера, в котором лежал Эдди. Питер и Боб набросились на еду, и пока они молча ее поглощали, Ди и Майку было не о чем волноваться. Насытившись, Роберт выпил немного «Короны», но отказался от предложенной Питером второй бутылки. Дестини поймала обеспокоенный взгляд Хэнлона. Она знала, о чем тот думает — лучше бы Боб напился и поскорее отправился спать. Пару бутылок пива и полный желудок должны были его вырубить, особенно после всего пережитого. Если Грей завалится отдыхать, у Майка и Ди будет еще несколько часов, чтобы придумать, как помягче сообщить ему о том, что Беверли уехала с Беном Хэнскомом. А может, эйлак уже знает об этом?.. Может, мы зря беспокоимся? — Она не придет? Беверли?.. — спросил Боб, глядя на Майка, и Дестини мысленно чертыхнулась. Ну вот, началось! — Она даже не в Дерри, — продолжал парень. — Я это чувствую. Почему ты позволил ей уехать? — Она думает, что ты умер, — ответил Хэнлон. — Я и сам не знал, выжил ты или нет — вплоть до сегодняшнего утра. Никто из нас не был уверен в этом! — Питер знал! — Извини, друг, но я был наравне со всеми, — покачал головой Руманчек. — Волк чувствовал тебя, но даже насчет него я не уверен. Может, ему просто очень хотелось верить… Знаешь, он сильно скучал по тебе все эти годы. Видимо, твои чары забвения совсем не действуют на зверей. Из-за этого воспоминания возвращались ко мне каждый месяц во время полнолуния. Боб повернулся к нему, удивленный. — И как же ты?.. — Специально держался подальше от Дерри, чтобы волк не рванул к тебе раньше времени. А еще я выл. — О да, — вздохнула Дестини. — Этих концертов я наслушалась. Но было полегче пока была жива Кристина. — Кристина? — Моя покойная жена. Пусть земля ей будет пухом! — Питер поднял глаза к небу и послал туда воздушный поцелуй. — Я встретил ее ровно через год после того, как расстался с тобой и Беверли. Крис была совсем девчонкой: ей было четырнадцать, и в то лето она как раз научилась превращаться. Она утверждала, что я сделал ее оборотнем — она выпила воды из волчьего следа… моего следа. Разумеется, на самом деле это было у нее с рождения. В ее роду были цыгане. — Тебе всегда нравились малолетки, — ухмыльнулся Боб. — А ты всегда был засранцем! — беззлобно заметил Питер, и Грей отсалютовал ему бутылкой. — Мы поженились уже после того, как родился наш первенец, — продолжал Руманчек. — Поначалу дела у меня шли не очень, жена и дети намыкались со мной по ярмаркам. Но потом я поднакопил денег, купил луна-парк. Конечно, пришлось вкалывать, но я смог накопить обоим сыновьям на колледж, а это что-то да значит!.. Жаль, Крис не дожила до их зачисления. — Что с ней случилось? — спросил Роберт. — Она умерла три года назад, во время Осенней луны. Один богатый мудак переехал ее на своем ленд-ровере. Шея Крис попала под колесо… Он был в стельку пьян и вначале подумал, что сбил собаку, но, когда свершилось обратное превращение, испугался и решил закопать тело там же, в лесу. Копы не смогли ее отыскать, но я нашел ее могилу во время следующего полнолуния. А еще через месяц мы с сыновьями пришли за мудаком. Они у меня оба волки, так что… Замолчав, Питер сделал большой глоток из бутылки. Больше никто ни о чем не спрашивал. Наконец Роберт нарушил молчание: — Я бы сделал то же самое для Беверли… Я должен быть с ней. «Становись в очередь, приятель: о ней есть кому позаботиться», — подумала Дестини. — Майк, мне нужен телефон! — попросил Грей. Хэнлон покачал головой. — Дай ей прийти в себя. Обожди хотя бы пару дней. — Для чего?.. Она что, будет не рада меня видеть? — Боб, пойми: ей пришлось нелегко. Гораздо хуже, чем всем нам. Она ведь тебя любила… — И все еще любит! — Да, любит. Настолько, что она… Она едва не покончила с собой после ритуала. — Что?! — Грей подскочил на месте. Его глаза, итак навыкате, едва не выскочили из орбит. — Она не могла! Бев сильная. Она не такая!.. — Успокойся, с ней сейчас все в порядке. — Что она сделала? — Мы пошли к карьеру, и она прыгнула вниз. Когда-то вы с ней прыгали оттуда, держась за руки, помнишь?.. У Бев было странное выражение лица, когда она смотрела на воду, и я сказал Хэнскому… Ди вздохнула. Ну да, Бев и ее френдзона. — … чтобы он проверил ее внизу. Сам я плаваю не очень… — Убью этого толстяка, — дрогнувшим голосом произнес Роберт. — Надо было убить его еще в логове. Его, а не Эдди. — Не дури, — произнес Питер, положив руку ему на плечо, но Грей стряхнул ее. — Она сейчас с ним, так?.. Я слышу, о чем вы думаете! — Остынь, Роберт! Подумай о… Боб вскочил на ноги и шагнул к Майку. Тот тоже встал, и Грей схватил его за грудки. — Она моя! Моя, слышишь? Какого хуя ты сделал, Хэнлон?.. Зачем ты толкнул ее в объятия жирдяя? Ты же знал, что я добровольно согласился на Чудь! — Ей нужен человек, — ответил Майк, бесстрашно глядя в зеленые глаза Грея. - Я — человек! — заорал Боб. — Я дал себя выпотрошить, чтобы стать человеком! Он с силой встряхнул Майка, еще и еще. — Думаешь, это было легко?.. Думаешь, мне было приятно? Может, мне стоит сунуть руку тебе под ребра и раздавить твое сердце, чтобы ты понял, каково это? — Довольно! — Питер набросился на Боба сзади, обхватил руками поперек туловища и с трудом оторвал от библиотекаря. — Остынь, Боб!.. Хватит, я сказал! Но тот продолжал сопротивляться. Вскоре цыгану удалось повалить его на землю и зажать руки над головой. Должно быть, Грей не верил, что Питер сможет его побороть, потому что когда-то Руманчек был ниже его ростом и легче. Он и сейчас был ниже, но годы взяли свое — Питер слегка располнел, но также и накачал мышцы, приобрел опыт в драках. Он придавил Роберта к земле своим весом, оседлав его бедра. Тот пытался рыпаться, но куда там! Питер держал крепко. Грей лежал на земле, а Майк и Дестини стояли, глядя на него сверху вниз. — Я отдал вам свое сердце! — надтреснутым голосом пробормотал Боб и шмыгнул носом. Две крупных слезы выкатились из его глаз, потекли вниз, заливая уши. — Вы будете вместе рано или поздно, — успокаивал его Питер, тем не менее, предусмотрительно не ослабляя хватки. — Я знаю, как сильно она тебя любит. Только не делай глупостей, хорошо?.. Если ты сейчас сорвешься и навредишь кому-нибудь, все пойдет насмарку! В конце концов ему удалось уговорить Грея. Отпустив его, Руманчек протянул Бобу руку и помог ему подняться, затем, неожиданно для всех, крепко обнял парня, заставив его наклонить голову, и прижался лбом к его лбу. — Иди в трейлер. Прими душ, вздремни. Утро вечере мудренее. Вообще-то был еще день, но Боб молча кивнул, соглашаясь. Утерев слезы, он поднялся по ступенькам складной лесенки и исчез за дверью. Питер тяжело вздохнул и потер руками виски. — Пойду, поищу ему сменную одежду и разложу постель. Да мне и самому вздремнуть не помешает. Ди, Майк, вы сможете присмотреть за Эдди?.. Если я лягу, меня вырубит до утра. — Можешь на нас положиться, — ответил Хэнлон. — Но учти, завтра нам придется выехать еще до рассвета, — заметила Дестини. — Вчера мне вручили предписание от администрации Дерри: покинуть город в течение суток. Им не понравилось, что луна-парк не съехал сразу после фестиваля. — У нас уже все собрано, ведь так?.. Тогда — нет проблем! Скажи людям, чтоб завели будильники: мы выдвигаемся в четыре. Как оказалось, это было очень удачной идеей.