Выбери себе жизнь

— Ричи!.. Ричи, проснись! Голос Эдди. Возбужденный, вкрадчивый шепот. Не взрослого Эдди, а Эдди-подростка. Таким голосом Эдди обычно звал его погулять или рассказывал что-нибудь интересное, путаясь и тараторя. — Проснись, Ричи! И он проснулся. Поднял голову, сел на кровати, огляделся впотьмах не соображая, где находится. Ах да, все еще в Дерри, в гостинице «Таун-хаус». Все его друзья уже уехали, а он остался — остался и пьет горькую вот уже четвертый день. — Ричи! Тозиер вздрогнул. Замер, прислушался. Тихо. Гораздо тише, чем обычно в его спальне: городской шум проникает туда, хоть немного, да проникает. А здесь — провинция. Никаких тебе машин, гудков и сирен. Лишь трещит за шкафом сверчок, да за окном шелестит листвой ясень. Совсем как в детстве. Откуда голос?.. Скорее всего, в его собственной голове. Почувствовав, что мочевой пузырь полон, Ричи направился в ванную. Сделал свои дела, помыл руки. Взглянул на себя в зеркало. Ох, ну и рожа у вас, мистер Тозиер!.. Даже без очков все понятно. А что будет, когда он взглянет на себя, надев очки?.. Нет, в сорок лет бухать без последствий уже не получится. О чем он только думал? Надо взять себя в руки и завязать. — Ричи! И тут Тозиер увидел Эдди Каспбрака, стоявшего в дверях ванной. В зеркале, у себя за спиной. Без очков Ричи видел лишь размытый силуэт — но он мог разглядеть, что этому Эдди на вид не больше тринадцати, и что он одет в желтую футболку и коротенькие бордовые шорты. Кажется, даже поясная сумка была на месте. Мужчина замер, боясь оглянуться. — Ричи, — снова произнес призрак. — Эдс! — всхлипнул Тозиер. — Уезжай, Ричи. Поторопись. — Что? — страх на мгновение уступил место изумлению, и Ричи нашел в себе силы обернуться. В дверном проеме никого не было. Тозиер снова глянул в зеркало: теперь и там тоже никого. Показалось. Допился до белой горячки. Мысль о том, что это могла быть не просто галлюцинация, а штучки Пеннивайза, заставила Ричи подпрыгнуть. Он опрометью бросился назад в комнату, нашел на ощупь свои оставленные на тумбочке очки, поспешно нацепил их и огляделся. На первый взгляд никого, но Ричи немного успокоился лишь тогда, когда зажег свет и тщательно осмотрел все углы. Он даже не поленился заглянуть в платяной шкаф и под кровать. «Пеннивайз мертв. Мы убили его. Это не мог быть он», — твердил себе Тозиер. На часах было без пятнадцати четыре, но Ричи понял, что больше не уснет. Он выпил воды, оделся, заглянул в телефон — четыре звонка и пятнадцать непрочитанных сообщений от Стива Ковалла, его менеджера, которые он даже не просмотрел и смотреть пока не собирался. Возвращаться к работе и привычной жизни не было ни сил, ни желания. Я больше не смогу смешить людей. Я не могу вернуться. Тем не менее, оставаться в Дерри тоже не было смысла. Он здесь сопьется, или сойдет с ума, или то и другое сразу. Решено! Ричи быстро сложил вещи в сумку (их было немного, он приехал налегке), запер дверь и спустился вниз по лестнице. За стойкой портье опять было пусто, и никто так и не появился — Тозиер напрасно нажимал на кнопку звонка. Сдавшись, он просто оставил ключи и записку с просьбой прислать копию счета за проживание на его электронный адрес. На улице его ждал верный «мустанг» с полным баком бензина — заправив машину в день гибели Оно, Ричи припарковал ее перед гостиницей, да так и оставил. Уж чем был хорош Дерри, так это тем, что здесь всюду можно было добраться пешком. Это было замечательно, потому что в последние дни Тозиер практически не бывал трезвым. Он надеялся, что, хотя бы сейчас количество алкоголя в его крови не сильно превышает норму. Как бы то ни было, Ричи сел за руль и повернул ключ зажигания. Он по-прежнему не хотел возвращаться домой, но решил, что направится к границе штата. На север или на юг? А не рвануть ли в Канаду?.. А что, почему бы и нет. Я давно не был в отпуске. Эдди тоже мечтал побывать в Канаде, внезапно вспомнил Ричи. Кажется, он говорил об этом в старшей школе. Да, когда ему было шестнадцать. Последний год, когда мы были вместе. Набрав скорость и переключив передачу, Тозиер погрузился в воспоминания. 1989-й. Год, когда он понял, что ему нравятся мальчики. Когда понял, что испытывает недозволенные чувства к Эдди Каспбраку, и что ему никогда не стать тем, кем он так отчаянно старался казаться — бабником и циником. Два года после этого они с Эдди были просто друзьями, а в 1991-м — уже парой. Все было как в чертовой «Горбатой горе»: поход, палатка, неуклюжие объятия, мокрые поцелуи и взаимная мастурбация. Второй раз они поцеловались на «Мосту Поцелуев». У них там было свидание, как у многих подростков Дерри… но Ричи был готов поспорить на что угодно, что до них с Эдди ни одна гомосексуальная пара не осмелилась вырезать на его перилах свои имена. Мы были первыми… И какими мы были храбрыми! Слезы вновь навернулись на глаза. Ричи скачком вернулся в реальность, когда водитель синего пикапа, в который он едва не врезался на перекрестке, нажал на клаксон и проорал какое-то ругательство в открытое окно. По иронии судьбы, две их машины были единственными на дорогах Дерри в это раннее летнее утро. После этого случая Тозиер старался не отвлекаться. Свернув налево, он понял, что приближается к «Мосту Поцелуев». Этот крытый деревянный мост, перекинутый через Канал между Бэсси-парком и средней школой Дерри, не мог похвастаться особой архитектурной красотой или мощью, зато находился в достаточно укромном месте среди зарослей, чем привлекал влюбленные парочки. Ричи опять стал вспоминать Эдди… и мост, и поцелуи. Тозиеру захотелось в самый последний раз увидеть буквы, нацарапанные на деревянных перилах, провести пальцами по потемневшим от времени шершавым бороздкам. Попрощаться. Раз уж у Эдди Каспбрака не будет могилы, почтить его память можно и на мосту. Поэтому он сбросил скорость и остановил машину на обочине в нескольких ярдах от того места, где должна была быть надпись (по иронии судьбы, именно здесь Генри Бауэрс когда-то порезал Бена Хэнскома, но Тозиер не знал об этом). Ричи вышел из автомобиля и пошел пешком, затем опустился на корточки. Среди множества букв, цифр, сердечек, кружочков, стрелочек и черточек, украшавших перила, легко нашлась нужная ему надпись. «Р+Э». На первый взгляд точно такая же, как множество других, она выделялась, стояла особняком, хотя, может быть, это была просто игра воображения. Ричи+Эдди. Тозиер склонился над ней, разглядывая буквы в розоватых лучах рассветного солнца. Ричи+Эдди Все еще здесь, уже больше четверти века. Впервые Ричи накарябал это летом 89-го, просто как протест против всего происходящего. Через три года они с Каспбраком обновили надпись, и Эдди даже добавил еще одну: «Р» внутри сердечка, чуть ниже первой. А между тем во времена его детства в темных, дурно пахнущих тенях под тем же самым «Мостом Поцелуев» красовались совершенно другие надписи. «УБЬЕМ ВСЕХ ПИДОРОВ», «СПИД ВАМ ОТ БОГА, ЧЕРТОВЫ ГОМИКИ» или «ПОКАЖИ МНЕ СВОЙ ЧЛЕН, ГОМИК, И Я ЕГО ТЕБЕ ОТРЕЖУ». Скорее всего, они там есть и сейчас. Никуда не делись, несмотря на то что граффити периодически счищали по указанию Городского совета Дерри. Майк рассказывал, что здесь недавно убили гея — прямо на ярмарке, причем именно из-за ориентации. Если бы они с Эдди остались в Дерри, ходили бы вместе в школу, продолжали встречаться… возможно, и для них все закончилось бы тем же. — Но даже если так, — шептал Ричи, водя пальцами по буквам. — Даже если так! Это все равно лучше, чем скрываться всю жизнь. Я знаю твой секретик, — тут же принялся напевать хриплый голос в его голове. — Твой маленький грязный секретик! — Заткнись! Ты мертв, — пробормотал Тозиер. Как и Эдди. Ричи решил, что пора уходить. Он поднял глаза к небу и с удивлением отметил, что хорошей погоды как не бывало. Небо успели затянуть невесть откуда взявшиеся темные грозовые тучи, подул порывистый ветер. Когда Тозиер поднялся и поспешно направился к своему «мустангу», первые крупные капли дождя упали на бетонную дорожку под его ногами, а где-то на горизонте за Бэсси-парком пророкотал гром. По телу Ричи пробежала дрожь. Мир во мгновение ока стал серым и мрачным — обычное дело при внезапно налетевшем шторме, но на этот раз резкая перемена погоды напугала Тозиера, хотя даже будучи маленьким ребенком он не боялся грозы. Испуг был глубоко внутри него, словно проникший в организм яд неумолимо прокладывал дорогу к сердцу. Ричи почудилось, будто над всем, что он видит, нависла какая-то неведомая угроза. Мы в опасности. Мы все. Весь Дерри. Он застыл на месте, глядя на надвигающиеся облака, пораженный этой мыслью… Но уже через секунду, опомнившись, юркнул в машину и завел двигатель. Часы в автомобиле показывали половину пятого утра, когда Тозиер вновь свернул на Главную улицу. К этому моменту уже сильно лило. Ричи немного сбросил скорость и включил дворники, а затем отыскал частоту, на которой передавала одна из бангорских радиостанций: синоптики выражали легкое изумление и снисходительно извинялись перед людьми, которые на основании вчерашних прогнозов запланировали пикники или прогулки на свежем воздухе. Невезуха, дорогие друзья, один из фортелей, какие всегда неожиданно выдает погода в долине Пенобскот. — Невезуха — мое второе имя, — пробормотал Ричи, понимая, что эту фразу навряд ли можно назвать смешной. Но это утверждение было верным, по крайней мере в тот день, потому что когда Тозиер на своем «мустанге» проезжал мимо Торгового центра Дерри (кстати говоря, построенного на месте Металлургического завода Китчнера), в здании прогремело несколько взрывов. Забегая вперед, никто не погиб; центр открывался в 10:00, а бригада из пяти уборщиков обычно прибывала к 8:00. Детективы, которые потом проводили расследование, идею террористического акта отвергли. Они предположили — очень обтекаемо, — что причиной взрывов послужило проникновение воды в систему электроснабжения. Но какой бы ни была причина, о покупках в Торговом центре жители Дерри могли забыть надолго. Один взрыв полностью уничтожил ювелирный магазин. Кольца с бриллиантами, браслеты с золотыми пластинами, жемчужные ожерелья, обручальные кольца и электронные часы «Сейко» разлетелись в разные стороны градом сверкающих побрякушек. Музыкальный автомат пролетел весь восточный коридор и приземлился в фонтан у магазина «Джей. К. Пенни», где исполнил пузырящуюся интерпретацию главной темы из «Истории любви», прежде чем замолкнуть навсегда. Тот же взрыв пробил дыру в кафе «Баскин-Роббинс», соединив тридцать один сорт мороженого в один густой суп, который ручейками растекся по полу. Взрыв, который прогремел в «Сирсе», сорвал часть крыши, а поднявшийся ветер подхватил ее, как воздушного змея, и протащил около пятидесяти ярдов, чтобы бросить на проезжую часть перед стремительно приближающимся красным «мустангом». Тозиер завопил от ужаса и ударил по тормозам. Машину занесло на мокром асфальте так, что она крутанулась вокруг собственной оси, вылетела на парковку перед Торговым центром и задним колесом задела гидрант, но, тем не менее, осталась почти невредимой и остановилась. Ричи так и сидел внутри, открыв рот и крепко стиснув руль побелевшими от напряжения пальцами, когда третий взрыв разнес магазин одежды. Горящие юбки, джинсы и нижнее белье разлетелись по залитой водой автомобильной стоянке. Последний взрыв прогремел в расположенном в Торговом центре отделении «Дерри фармерс траст». И тут отлетела часть крыши — снова в сторону Тозиера. На этот раз здоровенный кусок черепицы упал на асфальт в нескольких футах от бампера — Ричи наблюдал это в зеркале заднего вида. Взвыла сирена охранной сигнализации. Ссудные контракты, банковские документы, депозитные расписки, счета, бланки поднялись в небо и улетели, подхваченные ветром. И деньги: по большей части десятки и двадцатки, но хватало и пятерок, и купюр в пятьдесят и сто долларов. Ричи все это видел: дождь из одежды, ураган из денег. К лобовому стеклу его автомобиля прилипли две стодолларовые купюры и какая-то тряпка, которая впоследствии оказалась черной мужской футболкой на размер меньше, чем обычно покупал себе Ричи. — Гребаный пиздец! — шепотом пробормотал Тозиер, когда вновь обрел способность шевелиться. Нашарив рукой телефон, он набрал номер — нет, не службы спасения, а Майка Хэнлона. В любом другом городе он, не раздумывая, позвонил бы «911», но только не в Дерри. — Ма-майк! — от волнения Ричи стал заикаться, как Билл Денбро. — Майк, что это за хрень? Что происходит? — Ты о чем, Ричи? — ответил ему удивленный голос. Фоном Тозиер слышал чьи-то чужие голоса и шум двигателя автомобиля — похоже, Майк куда-то ехал. Срывающимся голосом Ричи принялся объяснять, что произошло. — Так ты в Дерри? — вдруг перебил его Хэнлон. — Какого черта ты делаешь в Дерри? Я думал, ты уехал, как остальные! — Я хотел уехать, но… Господи, разве это сейчас важно? Голоса в трубке стали громче. Ричи отчетливо расслышал, как кто-то сказал: «Вели ему убираться оттуда». — Ричи, ты слышишь меня? Тозиер кивнул, позабыв, что Майк его не видит, и тому пришлось повторить вопрос. — Да, я тебя слышу. — Твоя машина цела? Сможешь завести двигатель?.. — Попробую… Да, вроде все окей. — Отлично! Тогда уезжай! Немедленно!.. — Майк… — Поставь звук на громкоговоритель и жми на газ! Давай же, Ричи! Я буду говорить с тобой. Я скажу тебе, куда ехать. Тозиер сделал, как было велено. Его послушание было подстегнуто тем, что он почувствовал дрожь земли, идущую к телу сквозь колеса, днище и сиденье машины. Но Ричи потерял несколько секунд, так как ему пришлось открыть дверь и высунуться под дождь, чтобы убрать застрявшие под дворниками купюры и футболку. Не задумываясь, Тозиер швырнул их на сиденье. Вскоре он сообщил Майку о том, что снова выехал на Главную улицу. Дождь лил как из ведра и, похоже, не думал стихать, а раскаты грома прокатывались под низкими облаками. — Отлично! Направляйся на юг, Рич. Шоссе 95. Не сбавляй скорость, даже если за тобой погонятся копы. — Майк, что происходит? — Потом объясню. Мы остановились, чтобы у тебя появились лишние минуты. В этот момент Ричи, мчавшийся сквозь плотную пелену дождя, ощутил нечто вроде подземного взрыва. Он испуганно выругался и одновременно с этим из телефона раздался протяжный, отчаянный крик. — Майк?! — Все в порядке, это не я. У тебя быстрая машина?.. Сейчас тебе придется выжать из нее максимум… Боб только что уронил улицу. Последняя фраза показалась Ричи полной бессмыслицей, но ему некогда было задавать вопросы или даже думать об этом. Последовали новые толчки, и Тозиеру пришлось изо всех сил вцепиться в руль, потому что его «мустанг» стал вилять из стороны в сторону. Вскоре Ричи понял, что дело не в его тачке, а в дорожном покрытии — оно трескалось и разъезжалось в стороны, проседало прямо под колесами автомобиля. Взглянув в зеркало, Ричи не поверил своим глазам: за его спиной Главная улица проваливалась под землю. Трещина в асфальте на месте разделительной полосы стремительно росла вширь и вглубь, поглощая дорогу — как в плохом кино, подумал Тозиер. Он продолжал гнать, а провал гнался за ним, словно поставив цель непременно проглотить его машину. Это безумное преследование длилось около десяти секунд и завершилось, когда Ричи миновал городскую черту. Подземные толчки стихли, и обвал тут же прекратился. Заметив, что дорога сзади больше не исчезает, Тозиер заставил себя немного сбавить скорость, но лишь через милю решил вернуться к максимально дозволенной. Еще через пару миль перестал идти дождь. Не начал затихать — просто прекратился, словно Кто-то Там Наверху щелкнул переключателем. Ветер стал терять силу, причем терял ее так быстро, что Ричи показалось, будто он прошел сквозь невидимый портал и попал в параллельный мир, где этой грозы никогда не было. По звукам все это напоминало выключение двигателей «Боинга-747», благополучно припарковавшегося к телескопическому трапу. Сквозь тучи уже снова проглядывали лучи солнца. Вскоре небо очистилось полностью, а вторая половина дня выдалась ясной и жаркой. — Ты как, дружище? — сочувствующе спросил Майк из телефона. — Что это было? — спросил Ричи, стуча зубами. Послышался тяжелый вздох. — Оно. — Черт, мы ведь его убили! — Тозиер зажмурился и в ярости ударил рукой по рулю. — Когда это закончится?.. Нет, Майк, не проси меня! Я уезжаю. Я больше не могу… — Ты не так понял, Ричи. Все уже закончилось. Главная улица провалилась, потому что Оно больше не в Дерри.

***

Через полчаса Тозиер догнал автоколонну «Луна-парка Руманчека» и еще час, до первой стоянки грузовиков рядом с придорожным кафе, ехал в хвосте процессии. От волнения Ричи то и дело принимался грызть ногти. Он едва не сошел с ума за этот час, перебирая в уме все возможные варианты развития событий. Наконец появился дорожный указатель с названием места, о котором сообщил ему Майк Хэнлон. Проверив, что на встречной полосе никого нет, Ричи снова поддал газу, и его «мустанг» с ревом помчался вперед, обгоняя караван грузовиков и трейлеров. Когда он поравнялся с автодомом «Флитвуд», самым большим в колонне, Тозиер увидел, как в одном из окон мелькнуло лицо Майка. «Если ты, сука, снова меня обманул, я тебя прибью», — устало подумал Ричи. Но Хэнлон не обманул его. Ричи попал на стоянку первым, так что, когда автодом повернул и неуклюже припарковался рядом, он сразу же выскочил из машины и бросился к двери трейлера. Майк едва успел отворить ее, как Ричи уже влетел внутрь. — Эдди! Где он?.. Где… — но тут он повернул голову и увидел Каспбрака, лежавшего на раскладной кровати у окна, и слова застряли в горле. Тозиер упал на колени, бережно взял руку друга, лежавшую поверх одеяла, худую и бледную, как полотно, и осторожно сжал ее. — О, Эдди!.. Как я… — тут голос Ричи снова изменил ему, потонув в рыданиях. Утерев слезы, Тозиер попытался взять себя в руки, но это удалось далеко не сразу. Он все никак не мог поверить, что это не сон, что Эдди Каспбрак действительно лежит перед ним, хоть и без сознания, но с ровным дыханием и бьющимся сердцем, с затянувшимися ранами и кислородной трубкой в носу. Ричи сжимал ладони друга, гладил его по волосам и по лицу. Склонившись над Эдди, Тозиер был недалек от того, чтобы его поцеловать, но тут рядом кто-то кашлянул, напомнив, что они не одни. Ричи отпрянул и огляделся: в трейлере была куча народу. Рядом с постелью Каспбрака сидела женщина. На вид ей было около пятидесяти, лицо ее обрамляли роскошные седые кудри, а уши украшали золотые кольца, такие тяжелые, что оттягивали мочки. Зеленые глаза женщины, не мигая, сочувствующе глядели на Тозиера. За спиной незнакомки на угловом диванчике примостились еще двое: смуглый длинноволосый мужчина чуть старше Ричи и молодой парень — худой, высокий и очень красивый. Тозиер поначалу не мог понять, почему не может отвести от них глаз. Смутное узнавание и еще что-то, какая-то неправильность — вот, что он почувствовал, глядя на этих двоих. Пытаясь вспомнить, где он их видел, Ричи почему-то подумал о Беверли. За ужином в ресторане «Нефрит востока» он спросил ее, как поживает ее кузен, чем он сейчас занимается. Ответом был недоуменный взгляд и фраза: «У меня нет кузена, Ричи. Ты что-то напутал». Но он есть. Вот он, сидит передо мной. — Ты — Боб Грей. — Он самый, — кивнул парень. Его зеленые глаза хитро блеснули. — А ты, — Ричи посмотрел на второго и замялся, не в силах припомнить имя. — Ты работал на ярмарке. И ходил с нами на карьер!.. У тебя была татуировка на боку в виде буквы «Г». — И сейчас есть, — ответил мужчина и ухмыльнулся, передразнивая голос юного Тозиера. — «Питер, цыган — значит, почти что русский». — Питер Руманчек! — потрясенно прошептал Ричи. — Через столько лет!.. Он снова вгляделся в лица своих давних знакомых, и только тут до него дошло, что же показалось неправильным. — Но, постойте-ка, почему один из вас постарел, а другой — нет?.. — Я буду стареть, — ответил Боб. — Точно так же, как вы. Наверно. По спине Ричи пробежал холодок. — Кто ты такой? — спросил он, поднявшись на ноги. — Кто ты такой, черт побери? Парень открыл было рот, чтобы начать объяснять, но сидевшая у постели Эдди цыганка вдруг резко встала и перебила его: — Послушайте! Вам предстоит долгий разговор — долгий и нелегкий. Но Питер и его люди заехали сюда, чтобы перекусить по-быстрому и продолжить путь. Мы должны были быть в Портленде еще вчера. Так что… Почему бы вам всем не отправиться в закусочную? Я посижу здесь с мистером Каспбраком, если кто-нибудь из вас принесет мне овощной салат и яичницу. — Я принесу, — ответили одновременно Питер и Майк Хэнлон. — Вот и отлично, — улыбнулась женщина. — И один ванильный латте. А теперь идите. Обсудите все в кафе. И она стала подталкивать их к выходу. — Но как же Эдди? — заартачился Тозиер. — Он без сознания, ему нужен врач! — У него уже был врач, вчера, в Дерри. Не волнуйся: я делаю все, как велел доктор Хейл, и не спущу глаз с мистера Каспбрака, пока вы будете завтракать. Он в безопасности. — Я ручаюсь за нее, Ричи, — подтвердил Майк. Усталый и растерянный, Тозиер позволил вывести себя из трейлера, и мужчины отправились в закусочную. В кафе было полно народу, около двух десятков мужчин и женщин, судя по виду — цыган. Они шумно поприветствовали Питера, но в остальном вели себя достаточно тихо, с аппетитом поглощая еду. Руманчек выбрал столик у окна, в дальнем углу зала. Хмурая, явно недовольная вторжением цыган официантка тут же принесла меню. Ричи был слишком взволнован, чтобы думать о завтраке, поэтому, даже не заглянув в буклет, заказал себе то же самое, что Хэнлон, уверенный в том, что не притронется к еде. — Кому-то из вас лучше начать рассказывать, — хмуро заметил Тозиер, когда официантка удалилась, разлив кофе по чашкам. — А ты не психанешь, если узнаешь, что я — Пеннивайз? — с совершенно невинным видом поинтересовался Боб. Майк и Питер зашикали на него, но было уже поздно. — Что?! — Ричи недоверчиво рассмеялся, но затем взглянул в глаза Хэнлона, поглядел на Руманчека и снова на Грея, и его улыбка увяла. — Вернее, я был Пеннивайзом, — как ни в чем не бывало продолжал парень. — Пока вы меня не убили. — Как это понимать, Хэнлон? — поинтересовался Ричи, поджав губы. — А так и понимай, — тяжело вздохнув, ответил Майк. — Пожалуй, лучше не скажешь. — Вы все сумасшедшие, вот что! — Как знать, — Боб Грей снова улыбнулся, оскалив зубы и вывернув нижнюю губу, и на этот раз Ричи отчетливо разглядел в его облике того самого клоуна из дома на Нейболт-стрит. — Может, это ты безумен, а мы все нормальные? — Катись к черту! — воскликнул Тозиер, когда немного пришел в себя. Все находившееся в кафе люди повернули в его сторону головы. Ричи едва ли это заметил. Возмущенный, он встал из-за стола. — И вообще, идите вы все на хуй! Я больше в этом не участвую. С этими словами он решительно направился к двери. Хэнлон догнал его и схватил за рукав. — А Эдди? — шепотом спросил он. Ричи вздрогнул и остановился. — Эдди я заберу. Позвоню «911», и его отвезут в больницу. Сделаю то, что надо было сделать с самого начала… Да отцепись ты от меня наконец! — Пожалуйста, Ричи, обожди немного! — взмолился Хэнлон. — Дай мне хотя бы полчаса, чтобы я смог обо всем тебе рассказать! Ты многого не знаешь… И это незнание может навредить тебе. Тебе и Эдди! Тозиер не сдвинулся с места. — Выслушай меня, а после поступай как считаешь нужным, — продолжал умолять Майк. — Захочешь отвезти Эдди в больницу — отвози. Захочешь сообщить его жене — мы не будем тебе мешать. При упоминании жены Каспбрака Ричи помрачнел. «Майк знает о моих чувствах к Эдди, — вдруг понял он. — Знает… все. Конечно, ведь я сам рассказал ему, когда нам было шестнадцать». Твой маленький грязный секретик… — У тебя ровно тридцать минут, — сообщил он Хэнлону, повернув обратно к столику. — Время пошло. — Рот на замок, Боб, — предупредил Майк, заметив, что Грей вновь собирается отпустить какую-то колкость. — Еще раз помешаешь, и я велю Питеру увести тебя и запереть в багажнике, предварительно связав! К удивлению Ричи, Роберт послушно кивнул и сделал жест рукой, будто застегивает губы на молнию. Ресницы Грея дрогнули, а в затуманившихся глазах промелькнуло странное выражение. Впрочем, у Тозиера не было времени размышлять над этим, потому что Хэнлон начал рассказывать.

***

— Звучит как бред, — первое, что произнес Ричи. — Это слишком невероятно. — Поверь мне, это правда. — Поверь мне, мне очень трудно тебе поверить, — с сарказмом заметил Тозиер. — Сначала ты солгал нам о цели нашей встречи, затем о ритуале Чудь, теперь выяснилось, что даже сама битва с Оно была фикцией! Когда закончится это вранье? — Я не лгал вам. Я просто не рассказал все сразу. — Ну еще бы! — А что я мог сказать? «Приезжайте в Дерри, участвуйте в ритуале Чудь, древнем обряде давно вымершей расы пришельцев? Да, кстати, это что-то вроде их брачного ритуала! Но вы можете умереть во время него!» Ричи, который все-таки съел завтрак (яйцо-пашот и тост с авокадо), почувствовал, как еда делает попытку выбраться наружу. — Брачный ритуал? — прошептал он, подавив тошноту. — Ты хочешь сказать, что мы сочетались браком с Оно? — Э, нет, — скривившись, возразил Грей. — Чудь — это битва воли. Проигравший ее или умирает, или становится подчиняющимся партнером победителя. Но не обязательно в сексуальном смысле. Строго говоря, Чудь нельзя приравнять к заключению брака. Это хорошо, потому что я не горю желанием быть связанным с вами таким образом. Кроме Беверли, разумеется. — Ты хочешь жениться на Бев? — Тозиер недоверчиво рассмеялся, на что Боб обиженно надул губы. — Я уже… — начал было Грей, но вдруг прикусил язык. — Что? — Уже давно связан с ней, дубина! Мы с Беверли провели наш первый ритуал Чудь двадцать четыре года назад. В то лето, когда вы с Эдди… — Ладно-ладно, я понял, — поспешил оборвать его Тозиер. — Ну, а что насчет Дерри?.. Сегодняшнее землетрясение — что это было? Теперь рассказывал Роберт. Он делал это медленно, то и дело спотыкаясь и с трудом подбирая слова. Ричи не сразу понял причину. В конце концов он догадался, что Бобу просто не хватает словарного запаса — или, точнее сказать, должного образования, чтобы правильно описать все процессы, веками происходившие в Дерри. Роберт Грей, причина этих процессов, и он же Пеннивайз, Оно, не мог толком объяснить, каким образом он их осуществлял. Вначале Боб просто пересказывал то, что Ричи и так уже знал (а знал это любой ребенок, выросший в Дерри): отцы-основатели, сами того не ведая, возвели город в крайне неудачном месте. Как и многие города, большие и малые, Дерри застраивался не по плану — он просто рос. Городские проектировщики никогда не разместили бы его там, где он в результате оказался. Центр Дерри расположился в долине, образованной рекой Кендускиг, которая протекала через деловой район с юго-запада на северо-восток. Остальные районы расползлись по склонам окружающих холмов. Долина, которую облюбовали первые поселенцы, густо поросла лесом, хватало в ней и болот. Реки Пенобскот и Кендускиг радовали торговцев, но огорчали тех, кто распахивал поля и строил дома слишком близко к ним, особенно к Кендускигу, потому что эта река разливалась каждые три или четыре года. И угроза наводнений по-прежнему нависала над городом, несмотря на огромные деньги, потраченные в последние сто лет на ее нейтрализацию. Но дело было не только в реке или в низине, по которой она протекала. Многочисленные маленькие речушки, бегущие по холмам, притоки Кендускига, служили причиной продолжающейся водной эрозии, начавшейся еще при движении великого ледника. Во многих местах скальное основание выпирало на поверхность, как наполовину вылезшие из земли кости динозавров. Ветераны департамента общественных работ Дерри знали, что после первого крепкого осеннего мороза их ждет ремонт многих и многих тротуаров в юго-западной части города. Бетон при морозе становился хрупким, а потом скальное основание неожиданно начинало выпирать сквозь него, словно земля хотела снести яйцо. А под скалами была пустота — огромная пещера. Дом Оно, в котором довелось побывать «неудачникам». — Ты видел, сколько там места, — произнес Боб, обращаясь к Ричи. — Ничего удивительного, что центр Дерри провалился под землю, едва я перестал поддерживать свод. — И как ты его поддерживал? — Модулируя метрику пространства-времени. Встретив недоумевающий взгляд Тозиера, Грей поспешил добавить: — Я научился этому уже на Земле. Это сложнее, чем мои обычные превращения, в основе которых лежат нейтринные осцилляции, хотя механизм схожий… Любые мои взаимодействия с веществом этой Вселенной имеют в своей основе достаточно слабые реакции, индуцированные нейтрино, которые в совокупности… Боб объяснял долго и путано, говорил о каких-то самовоспроизводящихся алгоритмах, которые прекратили существовать, когда «неудачники» уничтожили Пеннивайза. Тозиеру хватило воображения мысленно сравнить Оно с компьютером, которому устроили перезагрузку и сброс всех настроек. — В каком-то смысле ты прав, — вдруг сказал Грей. — Но я не машина. — Я не говорил это вслух! — Зато подумал. — Ты читаешь мысли! — Иногда. — И кто же ты теперь? — помолчав, спросил Ричи. — Я бы сказал — человек. Или нечто, очень близкое к человеку. — Зачем тебе все это? — Полноценный контакт и долговременное взаимовыгодное сотрудничество. Тозиер вдруг подумал о Стэнли Урисе. Своими заумными, почти академическими речами Грей напомнил ему друга. Ричи, знавший Стэна чуть лучше прочих «неудачников», понимал, как худо пришлось тому летом 89-го… а также почему недавний звонок Майка подтолкнул Уриса совершить непоправимое. Стэнли отрицал любую мистику и находил утешение в материальности мира, в незыблемости его физических законов. Вернуться в Дерри, снова очутиться в той страшной сказке, даже просто признать сам факт существования Оно как волшебного существа — для Стэна все это было безумием. Безумием, которое страшнее смерти. Но если бы появившийся перед ним Пеннивайз вдруг заговорил так же, как сейчас — обо всех этих нейтринных осцилляциях и алгоритмах… возможно, Стэн бы его принял и смог вписать в свою картину мира. Возможно, это спасло бы Уриса от смерти. «Любая достаточно развитая технология неотличима от магии»*. Ты забыл об этом, Стэн. — Вы думали, что я желаю вам смерти, но это не так, — мягко произнес Боб, вновь прочитав мысли собеседника. — Я мечтал о вас, скучал по вам, жаждал вас… Но не для того, чтобы убить. Лишь сила вашей воли могла превратить меня в человека. К сожалению, чтобы напрячь ее, вы должны были думать, что находитесь на краю гибели. Я бы вернул вас к жизни, как вернул Эдди. Но в случае с Урисом я бессилен. Он сделал это слишком далеко от Дерри. — Ах ты, сукин сын, — произнес Ричи, украдкой смахнув слезы. — Хрен тебе, а не сотрудничество! За все, что ты сделал, ты заслуживаешь только смертной казни! — Ну так вы меня и казнили, — не моргнув глазом, ответил Боб. — Да?.. Казненные преступники обычно не разгуливают по улицам! Роберт снова надул губы. — Все-то тебе не так!.. Если жаждешь моей смерти, у меня для тебя плохие новости. Уничтожив мое человеческое обличье, ты вернешь Пеннивайза — Пожирателя миров. Скажу по секрету, мое сердце — всего лишь орган для перекачки крови, и, в отличие от ваших человеческих сердец, он способен к регенерации, — с этими словами Грей расстегнул несколько пуговиц на своей рубашке и распахнул ее, показав бугристый, неровный шрам на груди под левым соском. — Чтобы убить меня по-настоящему, Ричард Тозиер, тебе понадобится генератор нейтринного антиполя, но вашей цивилизации понадобится не менее пятисот лет, чтобы освоить подобные технологии! Это при условии, что вы не будете размениваться на всякую фигню вроде создания компьютерных игр и социальных сетей. С торжествующим видом Роберт застегнул рубашку. Ричи устало потер виски, затем снял очки и снова надел их, тщательно протерев салфеткой. Вспомнив о времени, он взглянул на экран телефона: они сидели в кафе уже больше часа. Официантка два раза подливала им кофе. — Что ты хочешь? — наконец спросил Ричи. — От нас… конкретно от меня?.. Чего ты хочешь? — Как я уже сказал: взаимовыгодное сотрудничество. Я вернул Эдди, а от тебя потребуется не так уж и много: какое-то время быть поблизости. Ваше присутствие, «неудачники», присутствие хотя бы части из вас, поможет мне сохранять стабильную форму**. Иначе говоря, оставаться в человеческом облике. Думаю, вы в этом заинтересованы.