Выбери себе жизнь

Последние месяцы Джоуи набирал запрос «Дерри» так же часто, как когда-то гуглил своего брата и Беверли. Он не перестал искать Тома, но теперь держал связь с полицейским, который занимался расследованием. Детектив Палмер обещал позвонить, если появятся новости. С тех пор, как они последний раз виделись, он не позвонил ни разу. Джоуи остался в Нью-Йорке, проживать последние деньги брата. Через месяц он устроился на работу курьером и даже, к собственному удивлению, не был уволен после испытательного срока. Джоуи по-прежнему ненавидел труд, но уже не мог бездельничать как раньше. И на этот раз дело было не только в стремительно скудеющем запасе наличных. Теперь Джоуи нужна была причина, чтобы утром вставать и выходить из дома, водить машину и таскать коробки — что угодно, потому что иначе он сидел бы с утра до ночи перед монитором компьютера, снова и снова перечитывая сводки новостей, пересматривая знакомые до малейших подробностей видео. И размышляя. ДЕРРИ ПРОИСШЕСТВИЯ В ДЕРРИ ОБВАЛ В ДЕРРИ ДЕРРИ, ЭРОЗИЯ ПОЧВЫ ВЗРЫВ В ТОРГОВОМ ЦЕНТРЕ ДЕРРИ УРАГАН В ДЕРРИ, ИЮЛЬ 2016 ДЕРРИ, ЭВАКУАЦИЯ НАСЕЛЕНИЯ ДЕРРИ, ГОРОД-ПРИЗРАК Самое первое видео, на которое наткнулся Джоуи, начиналось с барьера. Бело-оранжевый оградительный барьер. Мужчины и женщины, толпящиеся за этим и другими барьерами. Универмаг, будто уменьшившийся в размерах и какой-то перекошенный. Репортер объяснял, что часть универмага уже ушла в улицу и Канал под ней, а оставшиеся этажи накренились и грозят завалиться в любой момент, словно стопка небрежно сложенных книг. Другие мужчины и женщины, столпившись у бело-оранжевых оградительных барьеров, смотрели в черную дыру, которая до пяти утра была центром города. На сайте новостей города заголовки поначалу были полны оптимизма. «МЫ ОТСТРОИМСЯ, КЛЯНЕТСЯ МЭР ДЕРРИ» и тому подобное. Но в последующие недели, когда Городской совет лихорадочно решал, с чего начинать восстановление города, гигантский кратер, поглотивший центр Дерри, продолжал увеличиваться в размерах, не так чтобы очень активно, но продолжал. Через четыре дня после первого обвала рухнуло административное здание «Бангор гидроэлектрик». Еще через три дня — здание «Флаинг догхаус», где готовили самые вкусные в Восточном Мэне хот-доги. Периодически сточные воды вдруг начинали течь в обратном направлении и выплескивались из унитазов в частных и многоквартирных домах, в административных зданиях. Особенно тяжелая ситуация сложилась в Олд-Кейпе, и люди начали оттуда уезжать. 20 августа открылся сезон скачек в Бэсси-парк. Первый заезд стартовал в восемь вечера, как и планировалось, и это, похоже, всем подняло настроение. Но секция трибун под открытым небом рухнула, когда рысаки выходили на последнюю прямую, и полдесятка людей получили травмы. Ну, и как вишенка на торте, в начале сентября рухнула старая Водонапорная башня, с трудом восстановленная в 1993 году после еще одного обрушения (Джоуи пытался выяснить, что тогда случилось, но в интернете не было этой информации — вероятно, надо было поднять архивы). После этого Вашингтон срочно созвал специальную комиссию и отправил ее в Дерри, чтобы оценить пригодность города к дальнейшему проживанию в нем людей. Вердикт был таков: оставаться в Дерри опасно. В результате город был оцеплен войсками, а жители срочно вывезены за его пределы и временно размещены в спортивных залах и школах близлежащих населенных пунктов. Позже, когда правительство выплатило компенсации, горожане смогли приобрести себе новое жилье. Многие уехали за пределы штата, но большинство предпочло остаться поближе к родным местам, что спровоцировало скачок цен на недвижимость в таких городках, где она обычно отдавалась чуть ли не задаром — шутка ли, больше двадцати тысяч бездомных! На этом, собственно, и закончилась почти трехсотлетняя история Дерри. Город прекратил существовать. Джоуи не верил, что Том погиб при обвале. Брат должен был приехать в Дерри 19 июля, обвал случился 25 июля. Тому нечего было делать в городе целых шесть дней, тем более, что Беверли уехала еще 21-го. А Тому была нужна именно Беверли. В таком случае, где же Том?.. Чем больше Джоуи думал над этим, тем сильнее ему хотелось разгадать эту загадку. В отличие от копов, он не надеялся увидеть брата живым. Что-то подсказывало ему, что Том сгинул именно в Дерри, но тупые легавые его там даже не искали, полагая, что Роган так и застрял в Бангоре, раз его там в последний раз видели. Какой бред! От Бангора до Дерри меньше часа езды на машине. Теоретически, Том мог даже дойти пешком — правда, топать пришлось бы часов десять. Нет, он поехал туда на автомобиле. Как он его достал?.. Джоуи представил, как брат обходит стойки компаний, сдающих автомобили напрокат, и девушки — одетые в желтое, красное, зеленое — нервно смотрят на его изрядно пострадавшее в схватке с Бев лицо, отвечают ему (еще более нервно), что машин для проката у них нет, и извиняются. А что ты хотел, братец, с такой-то рожей? Скорее всего, так оно и было. Будь Джоуи на месте Тома, он бы просто купил машину. Или украл. Нет, Том бы до такого не опустился. Самое большее, на что он способен — это свинтить чужие номера и присобачить их к своей тачке. А тачку он скорее всего купил. Наверняка у кого-то с рук, по объявлению в местной газете. Будем считать, что так. Что дальше? Учитывая то, что не всякий продавец согласится сразу пригнать машину в аэропорт, даже если ему обещают расчет наличными, Том легко мог наткнуться на какого-нибудь мутного типа — мутного и опасного. Возможно, владелец машины и стал причиной исчезновения Тома… Но Джоуи знал, что его брат не слабак и не полный придурок — его не просто обвести вокруг пальца или ограбить. Если Тому удалось заполучить автомобиль и рассчитаться, то он наверняка сразу же отправился в Дерри. Это возвращало Джоуи к вопросу о том, почему же в Дерри (в этом сраном гребаном Дерри) никто не встречал его брата. Возможный ответ был словно удар в солнечное сплетение: Тому не дали прогуляться по городу, его грохнули сразу. Скорее всего, еще вечером 19-го. Роган бросился искать Беверли и нашел ее в гостинице «Таун-хаус». Ну, а там уже поджидал ее дружок Бен Хэнском и остальные дружки (Джоуи успел узнать от полиции, что компания лучших друзей детства Беверли состояла исключительно из парней). Том оказался в ловушке, его забили до смерти, а затем избавились от тела. Персоналу отеля могли заплатить за молчание — в таких клоповниках и работает-то обычно человека два-три. А потом, через пять дней случился обвал, который окончательно похоронил все улики — разумеется, обвал не мог быть делом рук Бев и ее друзей, но случился он уж очень кстати. Если бы не это долбаный обвал, размышлял Джоуи, можно было бы съездить в Дерри, посмотреть, поспрашивать — глядишь, удалось бы чего-нибудь откопать. Но город был заброшен и оцеплен уже который месяц, а в интернете гуляли слухи, что там нашли пришельцев или еще какую-то хрень, там теперь типа новый Розуэлл или «Зона 51», поэтому туда никого не пускают. Джоуи оставалось только кусать локти от досады на то, что он не вернулся в Штаты сразу же после того, как получил звонок от детектива. Хотя даже тогда было уже поздно — слишком поздно… Чертов обвал! Но не мог же Том исчезнуть совсем бесследно?.. Наверняка кто-то что-то видел, что-то знает. Джоуи стал подумывать о том, чтобы нанять частного детектива, но вскоре похоронил эту затею. Во-первых, услуги детектива стоят недешево, а гарантии нет никакой. Во-вторых, согласится ли детектив держать язык за зубами, если откопает что-нибудь эдакое? Вроде как они обязаны сообщать обо всем полиции. А Джоуи уже не был уверен, что захочет сообщить полиции. Конечно же, он хотел, чтобы убийцы брата понесли наказание. Но Тома этим не вернешь, да и в принципе, мало что изменишь. Возможно, он сам нарвался — в этом он был мастак. Пусть Беверли живет как хочет. Но Джоуи тоже хотел жить так, как ему хотелось. Богато и беззаботно.

***

Почти год Бен Хэнском был самым счастливым человеком на свете. Беверли была словно кусочек паззла, потерянный и найденный — именно тот, который делает картину завершенной. К моменту их воссоединения у Бена уже было практически все, к чему он стремился. Он прошел путь от невзрачного толстого мальчика, сына матери-одиночки, постоянно переезжавшей с места на место, до красавца-мужчины, архитектора с мировым именем. Это был нелегкий путь, но Бен его осилил. После того, как ему минуло тридцать, Бен все чаще стал задумываться о создании семьи. Он не испытывал недостатка в женском внимании, считаясь завидным женихом, у него были подруги, но… Но. Из всех женщин мира ему нужна была всего одна, она единственная могла сделать его счастливым. Та милая рыжеволосая девочка, которая расписалась в его альбоме. Она смотрела на него так, будто он не был толстяком и изгоем — как будто он ничем не отличался от остальных ребят и даже, быть может, был лучше большинства. Бен хранил пожелтевшую страницу с ее автографом (имя и три сердечка). Его самое ценное сокровище, его талисман. Беверли. Беверли Марш Вот все, что он помнил — только имя. Где и когда он встретил ее, в каком городке?.. Кто она? Он не мог вспомнить, как ни старался. Ровно до того вечера, когда ему позвонил Майк Хэнлон. Тогда все встало на свои места. Бен поехал в Дерри окрыленным. Он мчался навстречу Беверли, все остальное было не так уж важно — в том числе данная им в детстве клятва. Но ради Бев он готов был спуститься в канализацию, сразить чудовище, рискнуть жизнью и даже умереть — все, что угодно. Так сильно он ее любил. Однако, когда он увидел Беверли, первым делом отметил, что она постарела — и сразу устыдился этой мысли. Вернее, не так. Конечно же, она еще не успела постареть. Девочка выросла в ослепительную красавицу, но ее красота уже начала увядать. Лучшие годы безвозвратно миновали. К тому же, Бев выглядела уставшей. Первая крупинка разочарования. Но именно это придало ему уверенности. В тринадцать лет один только вид Беверли вгонял его в ступор, она казалась ожившей мечтой — прекрасной и недостижимой. По мнению Бена, она была физическим совершенством, в то время как он сам четко осознавал свою непривлекательность. Теперь же, спустя годы, Бен выглядел лучше большинства своих ровесников (в том числе «неудачников»). Бев тоже была все еще хороша. Среди женщин своего возраста она сияла, как алмаз… но не смогла бы тягаться с молодыми красавицами. Бен надеялся поразить ее, произвести впечатление — и ему это удалось. Теперь он мог смело подойти к ней, заговорить первым, даже флиртовать. Теперь он чувствовал, что они ровня. У них все получилось: из Дерри они уехали уже парой. Бен был на седьмом небе от счастья. Он чувствовал, что Беверли в нем по-настоящему нуждается, что он ей небезразличен. Пару недель они провели у него на яхте, затем Бев вывезла вещи из своего дома на Манхэттене и переехала к Бену в Хамптон Бейс. К тому времени выяснилось, что муж Беверли бесследно исчез. Новость, которая потрясла больше — это, конечно же, беременность. Бев так распереживалась, что на время к ней снова вернулись ее ночные кошмары. Хэнском поддерживал ее как мог. Он не переставая утверждал, что все случившееся — только к лучшему. Они оба уже давно были готовы стать родителями, а пропажа Тома избавила Бев от тяжелого длительного бракоразводного процесса и, возможно, от нелегкой борьбы за опеку над ребенком. — Думаю, если Том на самом деле сумел добраться до Дерри, его исчезновение — дело рук Оно, — как-то раз заметила Беверли. — Я так не считаю, — возразил Бен. — С чего клоуну убивать твоего мужа?.. Если бы Том попал в когти Пеннивайза, Оно наверняка нашло бы способ использовать его в борьбе против тебя. Оно оставило бы его в живых. Беверли вдруг заплакала, и Бен понял, что сделал ошибку. Заключив любимую в объятия, он мысленно зарекся поднимать эту тему. Бев переживала те события тяжелее остальных «неудачников». Как она сама объяснила Бену, после похищения в тринадцать лет у нее возникло нечто вроде телепатической связи с Оно, от которой она страдала многие годы… но по той же причине гибель чудовища едва не свела ее в могилу. Беверли чувствовала, будто часть ее умерла — кошмарная отвратительная часть, но все же нечто, с чем она успела породниться. Бену это казалось странным, но он остерегался задавать вопросы. Оно было мертво, и лучше всего было просто поскорее забыть об этом. Лучше для всех. После Бен пришел к выводу, что самые первые недели жизни вместе с Бев — недели и месяцы — были самыми счастливыми, несмотря ни на что. Поначалу он так не считал, надеясь, что все станет еще лучше, все образуется: родится ребенок, Тома признают мертвым, Беверли забудет Оно и перестанет плакать по любому поводу… Почти все из загаданного исполнилось, но увы — это не помогло наладить их отношения. Ибо со временем он стал замечать, что они вовсе не идеальны. Бен по-прежнему был тем, кто любит, а Беверли всего лишь позволяла себя любить. Хэнскому потребовалось больше года, чтобы это понять. Пожалуй, он возлагал слишком много надежд на Беверли Марш. Например, в его мечтах Бев всегда выступала хранительницей домашнего очага, а в реальности он получил суровую бизнес-леди (к счастью, суровую лишь на работе, не дома). Бев была чуть более саркастичной, чем Бену того хотелось, им нравились разные книги и фильмы, она была совой, а Бен — жаворонком; была атеисткой в то время как он искренне верил в Бога. Беверли так и не удалось стать вегетарианкой, как она не пыталась; да и вообще, она могла есть все подряд и не толстеть — неожиданное и не слишком приятное открытие для Хэнскома, всю жизнь боровшегося с лишним весом. Мелочи, все это лишь незначительные мелочи, но их было много, и они накапливались, как снежный ком, спущенный с горы. Этот ком грозил превратиться в лавину и похоронить под собой их счастье. Ну, и конечно, ребенок. Со временем Бен понял, что поторопился заявить о том, что примет мальчика как своего. Когда он говорил это Беверли, он действительно был уверен, что отсутствие кровного родства не станет проблемой. Конечно, он втайне тешил себя надеждой, что ребенок окажется от него. Бев обещала сделать генетическую экспертизу, но после родов больше не заговаривала на эту тему, а Хэнскому было неловко предлагать это самому. Между тем мальчик рос, и надежда на то, что Бен окажется его биологическим отцом, неуклонно таяла. Малыш Бобби был совсем не похож на Бена. Если честно, он не сильно походил и на Беверли. В первые месяцы жизни это был совершенно обычный младенец. Его отличало от других разве только то, что он родился с зубами. Да, во рту новорожденного обнаружилось два крохотных резца. Малыш больно цапнул ими Бев, когда впервые взял в рот ее сосок. Беверли, конечно, перепугалась (да и Бен тоже), но врач успокоил ее, сказав, что такое хоть и редко, но случается: молочные зубы прорезались еще в утробе. В тот же день Бобби их удалили — оказалось, что они шатаются, поэтому вышли легко, а ранки на деснах быстро зажили. Дома младенец уже без проблем сосал молоко из материнской груди. Врач предупредил, что в возрасте одного года у мальчика не появится новых передних резцов, так как их уже удалили, и с этим придется смириться. Однако, забегая вперед, ничего подобного не случилось: в положенное время Бобби обзавелся полным комплектом молочных зубов, жемчужно-белых и острых. Но к тому времени Бен уже знал правду, и ничему не удивлялся.

***

Майк Хэнлон и Ричи Тозиер, приглашенные на крестины, оказались в затруднительном положении. С одной стороны, это был отличный повод увидеться, наконец, с Беном и Беверли, а также с Биллом Денбро, и рассказать обо всем, расставить все точки над «и», а с другой — они боялись наломать дров. Все зависело от того, кем окажется младенец. Если он сын Бена или пропавшего мужа Бев, это хорошо, но тогда его следует оберегать от Боба Грея. Если же он сын Боба Грея… — Лучше об этом не думать, — произнес Ричи. Он быстро обменялся с Эдди и Майком обеспокоенными взглядами, а затем они, все трое, дружно опустили глаза и больше не разговаривали об этом. Каждый из них знал, о чем думают другие, потому что напряженно размышлял о том же самом. Если этот ребенок окажется монстром, возможно, нам придется его убить. Сможем ли мы это сделать? И еще один, не менее важный вопрос: не станем ли мы из-за этого сами монстрами? Как у Ницше: «Кто сражается с чудовищами, тому следует остерегаться, чтобы самому при этом не стать чудовищем». Безрадостная перспектива — конечно, если у тебя имеется совесть. В итоге на крестины поехали только Майк и Ричи, уговорив Эдди подождать со своим «посмертным каминг-аутом», как шутливо окрестил это Тозиер. «Неудачники» видели, что случилось с домом на Нейболт-Стрит, они знали, во что превратился Дерри. Ни одному человеку не было по силам вызволить тяжело раненого (почти мертвого) Эдди Каспбрака из этого ада. Показать Эдди означало бы признаться, что Оно не исчезло, что история еще не закончена. Впрочем, Эдди и сам не рвался ехать к Бев. Он остался в парке аттракционов, наблюдать за Робертом. Самолет в Нью-Йорк немного задержался, к тому же, по пути из аэропорта в округ Саффолк на арендованной машине Майк и Ричи свернули не туда и заплутали, поэтому, наконец прибыв на место, они поспешили прямиком в церковь, но все равно пропустили начало церемонии. Друзья проскользнули внутрь и пристроились позади остальных гостей, которых, к слову, было немного. Билл Денбро со своей женой — актрисой Одрой Филлипс, тридцатипятилетней звездой фильмов ужасов. Ричи также узнал Кей Макколл, бывшего дизайнера одежды, а ныне телеведущую, очень известную (и скандальную) феминистку. Позже Бев рассказала ему, что Кей была ее лучшей подругой еще со времен колледжа. Рядом с Макколл стояла стильно одетая пожилая женщина, очень похожая на актрису Джуди Денч. Приглядевшись, Тозиер с трудом узнал Роуз Марш, тетю Беверли. Глядя на нее, Ричи вдруг вспомнил еще кое-что из того рокового лета 92 года. Мама Роберта Грея. Мама Оно. Не настоящая, конечно — Бев придумала такую легенду, но Роуз по каким-то причинам согласилась играть эту роль. И теперь она с гордостью смотрела на своего «внука». Там, возле купели, все было как на картинке: священник, взволнованные и счастливые родители, крошечный младенец в белой крестильной рубашке… Ричи, как всегда, не удержался от того, чтобы пошутить. — Святая вода его не обожгла — это хороший знак, — прошептал он на ухо Майку. Хэнлон сердито шикнул на него. Бев была просто великолепна. Она сильно похорошела с тех пор, как Ричи в последний раз ее видел. Похоже, она и вправду была счастлива с Беном Хэнскомом… По крайней мере, она таковой казалась. Бен и Беверли выглядели идеальной парой. То, что в их отношениях на самом деле не все гладко, Тозиер убедился поздно вечером. Ричи и Майк собирались ночевать в гостинице, однако Хэнском настоял, чтобы они остались в его доме. Там было всего две гостевые комнаты, одна из которых была зарезервирована для четы Денбро-Филлипс. Зато вторая пустовала: подруга Бев должна была в тот же вечер вернуться в Нью-Йорк по неотложным делам, а Роуз Марш собиралась ночевать в своем новом доме, расположенном на той же улице в полумиле от дома Хэнскома. — Беверли купила его для тети, — пояснил Бен. — Чтобы Роуз было удобнее присматривать за малышом, когда Бев вернется к работе. Оглянувшись и увидев, что гражданская жена находится достаточно далеко, чтобы расслышать его слова, он зашептал: — На мой взгляд, не слишком удачная идея. У Роуз дюжина кошек. Она уже привезла их в Хамптон Бейс, и я опасаюсь, что пребывание в доме с таким количеством животных не будет безопасно для младенца. Правда, у меня живет пес, но всего один, и он отлично поладил с Бобби… К тому же, Роуз уже под семьдесят. Сейчас она выглядит бодрой, но наверняка надолго ее не хватит. Боюсь, через пару недель нам придется искать новую няню! — Почему бы вам сразу не нанять профессиональную няню? — удивился Ричи. — Бев категорически против, — вздохнул Хэнском. — Она не желает видеть посторонних людей в доме. Когда она была беременна, уволила повариху и с трудом выносила присутствие приходящей уборщицы и садовника… Надеюсь, со временем это пройдет. Майк и Ричи переглянулись. После праздничного ужина, когда они уже лежали на своих кроватях в гостевой комнате (матрасы, судя по всему, ортопедические, были высший сорт, и Тозиер собирался утором спросить Бена, где можно заказать такие же), Хэнлон наконец смог обсудить услышанное. — Нехороший знак, но паниковать рано. В конце концов, беременные и недавно родившие часто эмоционально нестабильны — возможно, это просто причуда. — А может, Бев действительно что-то скрывает, — возразил Тозиер. — Родись у меня маленький монстр, я бы тоже постарался держать его подальше от чужих. — Бип-бип, Ричи! — Что такое? — Забыл, что я со дня на день стану отцом девочки-оборотня?.. — Черт!.. Прости, бро! — Ничего, — вздохнул Майк. — Давай уже спать. Но заснул Ричи не скоро. После полуночи ему сильно захотелось пить. Он встал и очень тихо, чтобы не разбудить Майка и остальных, прокрался на кухню. Когда он вошел, над гранитной столешницей тусклым желтоватым светом зажглись небольшие лампочки — в доме Бена все было продумано до мелочей. Ричи постоял немного, переминаясь с ноги на ногу, выбирая между холодильником и полным кувшином на кухонном столе, в котором плавали дольки лимона и листья мяты, но в конце концов полез в холодильник и выудил нераспечатанную бутылку «Эвиана». Но, едва он успел откупорить ее и припасть к горлышку, послышались шаги — кто-то поднимался по лестнице из гаража. До слуха Ричи донеслись голоса. Разговаривали двое мужчин, как показалось Тозиеру, на повышенных тонах, и через секунду Ричи опознал Хэнскома и Денбро. Шестое чувство подсказало ему, что лучше будет не мешать им, а вернуться в спальню, что он и попытался сделать, но в полумраке свернул не туда (в тот момент дом Бена казался большим стеклянным лабиринтом) и оказался за перегородкой в кабинете архитектора. Смутившись, Тозиер попытался сунуться назад, но друзья уже вошли в кухню. — Свет горит, — рассеянно заметил Хэнском. — Похоже, Бадди опять рыскал в поисках объедков… Налить чего-нибудь? — Думаю, на сегодня хватит алкоголя, — Билл устало потер виски. — А, впрочем, давай! У тебя есть «Джек Дэниэлс»?.. На два пальца и побольше льда. Это поможет мне переварить услышанное. Бен засопел и принялся готовить выпивку. Звякнули стаканы, раздался звук льющейся жидкости и позвякивание кубиков льда. — Держи, — сказал Бен. — Держи и не держи на меня зла. — Ладно, проехали. За тебя! За тебя и за Бобби. Он — твой сын, даже не сомневайся. Ричи невольно навострил уши. — Прости, — ответил Хэнском после того, как они чокнулись и выпили по глотку. — Мне не стоило тебе это говорить. — Я люблю Бев как сестру. И, веришь или нет, я никогда не изменял Одре. А уж в Дерри мне и вовсе было не до любовных похождений. Да, мы с Бев действительно поцеловались — не знаю, что на меня нашло. Это было как… Ностальгия. Нет, желание вернуться в прошлое. Все повторить. Но тот поцелуй был единственным. — Я тебе верю, — помолчав, ответил Бен. — Тогда поверь и Беверли. Она бы не стала тебя обманывать. Вот увидишь, когда вы сделаете экспертизу, она подтвердит твое отцовство. Малыш совсем не похож на ее бывшего муженька — по крайней мере, так мне кажется. Наверняка он твой. — Я… Знаешь, я не чувствую с ним родства, — признался Хэнском. — Это беспокоит. — По-моему, ты просто ревнуешь ее к ребенку! Бен недоверчиво хмыкнул, но Билл продолжал: — Раньше Бев была только твоя, а теперь все ее внимание занято младенцем. Это не так-то просто принять. Я знаю, о чем говорю. — Откуда? Ты говорил, у вас с Одрой… — Да, у нас нет детей. Но у меня был младший брат. Помню, как мама была занята, после того как родился Джорджи. Мне казалось, родители совсем перестали обращать на меня внимания. Для меня это было настоящей трагедией. Но вскоре стало полегче, а потом еще легче, а через пару лет мы с Джорджи уже были не разлей вода. Так будет и у тебя. Роберт станет старше — будешь играть с ним в мяч, учить его плавать… Будет таскаться за тобой, как хвостик. Как Дж-джорджи таскался за мной… Ричи услышал сдавленный всхлип. — Билл… — Это с-странно, да? — пробормотал Денбро. — Я потерял его так давно, а потом забыл. Но теперь… Порой мне кажется, он умер только вчера. Прости, не могу ничего с этим поделать. — Да что ты, это ничего… Вот, держи салфетку. Билл зашуршал ею, затем шумно высморкался. — Я назову его Джорджи, — произнес он, едва успокоившись. — Кого? — Моего сына. Если у нас с Одрой будет сын. Мы пытаемся зачать ребенка. Надеюсь, у нас получится — ведь получилось же у вас с Беверли. Да и у Майка — он говорил, какая-то женщина забеременела от него во Флориде… Так что мы с Одрой… И, если мальчик… Джордж Элмер Денбро — вот как я его назову.