Выбери себе жизнь

Роуз всплеснула руками. — Господи, Беви, зачем ты это сделала?.. Большую глупость сложно и представить. Дать ему денег, это все равно что сознаться в преступлении, которого ты не совершала!.. Ты ведь не совершала, так? — Нет, конечно! — Так зачем?.. Могла бы сначала посоветоваться со мной! Хотя… Ты никогда не спрашивала моего совета. Ты даже не послушалась, когда я говорила тебе держаться подальше от Тома Рогана. И вот к чему это привело! — Да, я ошиблась, — согласилась Беверли. — Но сделанного не воротишь. Лучше подумать о будущем. Джоуи получил достаточно, но, думаю, рано или поздно он вернется за новой порцией денег. Тогда у меня будет два пути: дать ему еще или позволить сообщить в полицию. И то, и другое — плохо, но я сделаю все возможное, чтобы защитить сына. Теперь, когда мы знаем насколько Бобби особенный, нельзя допустить, чтобы о нем узнали. Пообещай мне, что если меня все-таки арестуют, ты увезешь ребенка подальше и позаботишься о нем! — Бев… — Обещай! — Конечно, хорошо. Я сделаю все возможное. Но, Бев, мне 68, и я не знаю, сколько еще протяну. А Бобби совсем младенец! Ребенку нужна мать — то есть ты. Вы оба ему нужны! — Я и Бен? — удивилась женщина. — Ты и его биологический отец, глупышка! Раз уж выяснилось, что Боб жив, неплохо бы его найти. Думаю, он сможет вас защитить. Бев задумалась. — Это да. Боб был готов на все ради меня. Но… Если он выглядит так, как выглядел в детской… Как нам быть вместе? Отец моего ребенка — светящийся блин! — Вообще-то это был шар, — с невозмутимым видом заметила Роуз. — Странно, раньше тебя это не смущало. Помню, как ты разъезжала по городу на пауке и клялась в вечной любви жуткому клоуну! — Мне было шестнадцать. Наверно, в этом все дело!

***

— Думаю, ты просто хотел невозможного, — ответила Лаура. — Всего лишь, чтобы она была со мной честна, — с горечью произнес Бен. — Разве это много?.. Если она знала, что отец ребенка — не я, зачем дала мне надежду? Это так жестоко! — Я не о ребенке. Ты не в первый раз жалуешься мне на Беверли… — Прости, что нагружаю тебя своими проблемами. — Да нет, раз уж я выслушала, позволь дать тебе дружеский совет — просто совет, а не рекомендацию, ясно? Я все-таки учитель йоги, а не психолог. — И что это за совет? — Уверен, что он тебе нужен? Бен кивнул, опрокинув в себя остатки виски. — Тебе надо смириться с тем, что ей больше не тринадцать. Он недоверчиво засмеялся. — Я не шучу. Ты говорил, вы познакомились еще в школе. Она была маленькой девочкой, ты в нее влюбился. Так вот, ты до сих пор любишь эту девочку. Ее, а не взрослую Бев. Взрослая Бев приносит тебе сплошные разочарования. — Это совсем не так, но… — тут он крепко задумался. — Почему она не может быть такой, как я хочу? Лаура закатила глаза и тяжело вздохнула. — Ох, Бен! Вот об этом я тебе и твержу. Нет, она не может. И навряд ли ты сможешь ее перевоспитать. Она взрослая женщина со своим прошлым, со своей историей. Она давным-давно выросла, изменилась. Ты ведь тоже сильно изменился со времен своего детства, и не только внешне, ведь так? — Да, но я старался… стать лучше. Во всех смыслах. Я старался ради нее! — А она тебя об этом просила? Хэнском помрачнел еще больше и подал знак бармену повторить двойной виски. — Думаю, тебе на сегодня хватит, — мягко произнесла Лаура. — Пусть это будет последний! Бен согласно кивнул. Он молча прихлебывал виски, а Лаура неохотно цедила через трубочку свой коктейль. — Вызвать тебе такси? — спросила женщина, нарушив затянувшееся молчание. — Спасибо, не надо. Сам справлюсь. — Тогда позволь проводить тебя. Я должна быть уверена, что ты не сядешь за руль пьяным. Они вместе вышли из бара и стали ждать заказанную машину. — Думаешь у меня с Беверли ничего не выйдет? — спросил Бен. — Все безнадежно? Лаура снова вздохнула. — Может быть и выйдет. Тебе просто нужно принять реальную Беверли, а не образ, который ты с детства хранишь в своем сердце. Постарайся принять ее такой, какая она есть. Ничего другого не остается. В этот момент из-за угла показалось такси. — Кажется, это твое. Хэнском вдруг развернулся и порывисто обнял женщину, поцеловал ее в щеку. — Спасибо, что выслушала меня. Ты такая чуткая!.. Спасибо тебе… за все. Кажется, он хотел сказать еще что-то, но смутился и промолчал. Последний раз взглянув на Лауру — как ей показалось, виновато — Бен юркнул в такси. Машина тут же отчалила, но женщина не спешила уходить. Она стояла одна на тротуаре, зажмурив глаза, судорожно глотая ночной воздух. Затем спрятала пылающее лицо в ладонях и забормотала самой себе: — Лаура Росси, ты что сейчас натворила?.. Сохнешь по нему уже три года, а он живет с другой. И нет бы сказать: твоя Беверли та еще сука, подсунула тебе чужого ребенка, а я буду тебе верна, я могу родить тебе твоих собственных детей! Бросай ее и уходи ко мне! А ты вместо этого пытаешься его с ней помирить!.. О мамма мия, ну разве я не дура?..

***

День, когда Бен Хэнском узнал, что Бобби совершенно точно не его сын, мог бы наступить гораздо раньше. Беверли твердо решила рассказать об этом после визита Джоуи, но затем ей понадобилось несколько дней, чтобы подготовиться и набраться храбрости. Однако, в день, когда Бев ощущала себя максимально готовой, Бена срочно вызвали на объект — в процессе строительства шикарного отеля обнаружились какие-то недочеты. Следующие несколько недель Хэнском был очень занят и сильно переживал из-за работы — потенциально опасный разговор пришлось отложить на неопределенный срок. Когда все наконец утряслось, с фирмой Бена связался представитель правителя эмирата Рас-эль-Хайма в ОАЭ. Там планировалось возвести большой спортивный комплекс, и оказалось, что наследный принц был настолько впечатлен работами Хэнскома, что лично прислал ему приглашение участвовать в конкурсе (и, в общем, готов был гарантировать ему победу). Так что Бен, едва освободившись, был вынужден вместе с партнером лететь на Ближний Восток. Бев не составило труда заметить, что, несмотря на усталость и отсутствие видимого энтузиазма, Хэнском был очень польщен предложением принца. Бен давно мечтал о мировой славе, но пока что единственным его творением за пределами Штатов было здание Би-би-си в Лондоне. Поэтому он ринулся покорять Эмираты, а Беверли вновь промолчала. У нее и самой дел было невпроворот. Приближалась Нью-Йоркская Неделя моды — та, что обычно проводится ранней весной, в феврале. Беверли не впервые участвовала в этом мероприятии, но это вовсе не означало, что на этот раз будет легче — скорее наоборот. Все знали, что эту коллекцию она подготовила сама, без какого-либо участия Тома, как знали и то, что она готовит нечто совершенно непохожее на свои предыдущие работы: хотя бы потому, что показ «Роган-Марш» впервые будет совместным — по подиуму будут ходить как девушки, так и парни, одновременно демонстрируя одежду, часть из которой можно отнести к стилю «унисекс». Неслыханное дело для ультраконсервативного бренда!.. Узнай об этом Том (где бы он сейчас не находился), он наверняка посмеялся бы над затеей Беверли и предрек ей полный провал. Но Том, где бы он сейчас не находился, мог идти на хер. А Беверли надо было готовиться, чтобы и вправду не ударить в грязь лицом. Впрочем, она уже сделала почти все, от нее зависящее — коллекция была пошита, образы составлены, элементы шоу продуманы, оставалось только подобрать моделей и уже на месте, на «бэкстэйдж», ей придется внести кое-какие незначительные поправки непосредственно перед показом — все то, что обычно нельзя подготовить заранее. Она и сама чувствовала, что постаралась на славу, хотя ей было жаль Бобби, которому из-за амбиций матери перепало совсем немного грудного молока (Бев пришлось свернуть грудное вскармливание, когда ребенку было всего четыре месяца) и внимания. Впрочем, малыш быстро рос, развивался, как положено, и не выглядел несчастным. Роуз, несмотря на свой возраст, отлично справлялась. Беверли подозревала, что Оно каким-то образом вливает в ее тетю новые силы. За последние месяцы огонек прилетал еще раз пять, но только в дом Роуз, только по ночам и только когда Бев отсутствовала в Хамптон Бейс. Ей было обидно, что Роберт не желает ее видеть, и еще ее страшила мысль о том, что, возможно, он теперь существует лишь в виде Мертвого огня (язык не поворачивался назвать его «мертвым», так как эта штука сидела также в ее сыне). Но что-то подсказало Бев пустить все на самотек, не пытаться воспрепятствовать Бобу видеться с ребенком, не пытаться поймать его и заставить все объяснить. Этот момент придет — да, она чувствовала, что он неотвратимо приближается. А до этого она должна была успеть разрулить ситуацию с Беном. Это было ей по силам. Но она все тянула и тянула, и в конце концов сам Бобби-младший стал тем, кто вынудил ее нарушить молчание. К тому моменту ребенку уже исполнилось восемь месяцев. Он научился ползать, и у него стали резаться зубы. В отличие от большинства детей, Бобби не испытывал особого дискомфорта от прорезывания зубов — он не плакал, не терял аппетит или сон, у него не поднималась температура. Просто однажды, когда Бев кормила сына с ложечки, она заметила у него во рту два нижних резца, проклюнувшихся почти наполовину. А еще через пару недель появились краешки верхних резцов, тех самых, что вроде бы удалили после рождения. Вскоре она заметила, что Бобби полюбил кусать и жевать все, до чего мог дотянуться. Он грыз свои игрушки, деревянные прутья кроватки, тянул в рот одежду и другие посторонние предметы. Беверли и Роуз накупили малышу игрушек-прорезывателей, а также им пришлось еще раз проверить оба дома и спрятать все потенциально опасные предметы, которые ребенок мог случайно обнаружить и проглотить. К сожалению, Бобби обращал мало внимания на пластиковые кольца, заполненные охлаждающим гелем, и при каждом удобном случае норовил уползти из-под надзора матери и бабушки, чтобы исследовать дом и найти нечто, во что он еще не успел вонзить свои зубки. Очень скоро у него появилась любимица: статуя черепахи, покрытая золотой краской, что стояла в кабинете Хэнскома. Разумеется, никто не разрешал Бобби ползать где вздумается. Чаще всего его ловили и возвращали в детскую еще до того, как он успевал добраться до статуи, но малыш не сдавался и за последний месяц успел обглодать черепахе нос. Один раз его даже вырвало проглоченной золотой краской, и до смерти перепуганная мать отвезла его в больницу, но все обошлось без последствий. После этого Бев умоляла Бена убрать статую подальше, но Хэнском в тот день в очередной раз улетал в Эмираты, так что он просто запер кабинет на ключ. Некоторое время Бобби и черепаха были в безопасности. Но спустя несколько недель Бен вернулся, открыл свой кабинет и сразу же занялся делами, позабыв про обещание унести статую. Малыш был тут как тут. Пока Хэнском разговаривал с партнером по «скайпу», Бобби быстро прополз под столом и направился прямо к черепахе. Уселся возле нее, обхватил ручками за шею, словно обнимая, и с наслаждением впился ей в уже основательно погрызенный нос. — Эй-эй!.. Ты что делаешь? — воскликнул Бен, наконец-то заметив ребенка. — Опять за свое! Не тратя времени на то, чтобы выйти из чата, он бросился к Бобби, поднял его с пола и подхватил на руки. Ребенок протестующе захныкал. Бен прижал его к себе, утешая. — Бен, что там у тебя? — услышал он голос коллеги. — Прости, это мой сынишка. Сейчас верну его в детскую… — Постой, покажи его! Мы еще его не видели! Бен вздохнул: почему бы и нет? Затем усадил успокоившегося Бобби на стол, придерживая для безопасности. На экране Брэндон и Адам, два архитектора из его бюро, улыбнулись и помахали ребенку. Боб хмуро поглядел на них в ответ. — Серьезный пацан! — Да, с таким шутки плохи! Посмеявшись и немного посюсюкав с малышом, они вновь стали говорить о делах. Бобби спокойно сидел на коленях Хэнскома, и поэтому, когда Бев заглянула в кабинет в поисках сына, Бен знаком сообщил ей, что присмотрит за ним. Чтобы ребенок не скучал, Бен сложил ему из бумаги кораблик, и Бобби действительно им занялся. Обсудив с коллегами детали очередной командировки в Эмираты, Хэнском уже готовился завершить разговор, как вдруг Брэндон, до этого пристально вглядывавшийся в экран, смущенно кашлянул и заметил: — Бен, а ты в курсе, что у мальчика косоглазие? — Что? — Левый глаз, совсем немного. Я тоже заметил, — добавил Адам. Бен развернул Бобби к себе лицом. — Ну-ка, погляди на меня, малыш!.. А ведь и правда! Адам и Брэндон переглянулись. — Похоже, мы те самые знакомые, что поставили ребенку диагноз по интернету!.. Сколько читал о таких случаях, никогда им не верил, а вот поди ж ты! — Не волнуйся, Бен, обычно косоглазие — это не страшно. Если понадобится, врачи исправят, — добавил Адам, когда заметил, что Бен все никак не может перестать глядеть в глаза Бобби. — Бен?.. — А?.. Да, все в порядке. — Оно часто передается по наследству. В твоем роду было?.. Тогда, может у Беверли… — Да, я с ней поговорю. Давайте прощаться! — и Хэнском поспешно нажал на отбой. Сделав это, он продолжал рассматривать глаза ребенка. Было еще кое-что, кроме косоглазия, нечто гораздо более значительное, что он раньше не замечал: глаза были разного цвета. Правый был голубым, как у Беверли. Левый — карим. У Бена тоже были карие глаза, но он не почувствовал родства с мальчиком. Скорее наоборот — в это мгновение Бобби показался ему настолько чужим, насколько это вообще возможно. По спине пробежал холодок, волоски на коже встали дыбом, когда Бен вспомнил последний раз, когда видел такие же разноцветные глаза. Взгляд умирающего Пеннивайза. — Господи! — прошептал Хэнском. Словно прочитав его мысли, ребенок вдруг сморщился и заплакал. Бену сразу же стало стыдно, и он мысленно пожурил себя: что за нелепые фантазии! Подумаешь, косоглазие и гетерохромия! Просто особенности внешности, ничего такого! Он снова обнял мальчика, прижал его к себе и принялся укачивать. Вскоре Бобби начал дремать, и Хэнском отнес его в кроватку. Успокоившись, он тем не менее решил рассказать обо всем Беверли — на случай, если она тоже раньше этого не замечала. И тут его ждало новое потрясение. Когда он стал рассказывать, Бев побледнела. Едва он успел договорить, она села на диван и заплакала. — Эй, ну что ты! — бросился утешать ее Бен. — Это лечится, это пустяк! Но женщина вывернулась из его объятий. — Нет, Бен! Дело не в этом. Я знаю, что его глаз косит — заметила, когда ты первый раз улетел в Эмираты. Я знаю… от кого он это унаследовал. Давно хотела тебе сказать… Прости меня, если сможешь: я говорила неправду. Я знаю, кто отец Бобби. И это не ты. До Хэнскома не сразу дошел смысл ее слов. А когда он наконец осознал услышанное, почувствовал, что внутри все немеет. — Не я, — машинально повторил он. — Это Том? — Нет, не он. — Что же, все-таки Билл Денбро?.. Но он клялся мне… — Нет, Бен! Не ты, не Том и не Билл! С чего ты вообще взял, что у нас с Биллом что-то было?.. Отца Бобби зовут Роберт Грей и он… родом из Дерри. Сказав это, она шумно выдохнула и рухнула в кресло. — Роберт Грей, — произнес Бен незнакомое имя. — Постой! Ты назвала сына Бобби… в честь биологического отца? Беверли устало кивнула. — То есть, ты знала с самого начала? С самого его рождения или еще раньше?.. Бев снова кивнула, и тут Хэнскома прорвало: — Какого хрена, Бев?! Зачем ты мне лгала?.. Я же сказал, что не против усыновить ребенка! Я был готов стать как отцом, так и отчимом! Тебе просто надо было рассказать все как есть. Столько месяцев я тешил себя надеждой… Я думал, что он мой! — Прости, — повторила Беверли, глядя куда-то в сторону. — И этот Грей, кто он вообще такой? — Моя первая любовь. — Я думал, это был Денбро! — Значит, вторая, — не моргнув глазом, ответила Беверли. — Он был первым моим настоящим парнем. Мне было шестнадцать. В то лето мы с тетей вернулись в Дерри, чтобы продать папину квартиру. И я… встретила его, и все случилось. Затем наши пути надолго разошлись, но мы снова встретились, когда Майк созвал «клуб неудачников». И все случилось во второй раз. — В Дерри? Когда?.. Как вы успели? У нас было так мало времени! — Успели. Я встретилась с ним во время пешей прогулки по городу. Когда мы все разделились, помнишь?.. «И вы сразу прыгнули в койку, минуя посиделки, задушевные разговоры и прочее», — с горечью подумал Бен. — «Иначе как объяснить, что ты зачала практически в процессе охоты на Оно?» Где-то на задворках сознания промелькнула мысль, что Оно может быть к этому причастно, но Бен снова отмел ее как слишком фантастическую. — Ты его любишь? — Люблю, — спокойно ответила она, не раздумывая ни минуты. Внутри Бена что-то оборвалось. — Тогда скажи мне пожалуйста, — произнес он, сделав глубокий вдох. — К чему весь этот спектакль? Почему ты сейчас здесь, а не рядом с ним? — Он мертв. — Мертв? — переспросил Бен. — Он умер в Дерри… Он… — казалось, она не может найти нужные слова. — Как?.. Он стал жертвой клоуна? — Нет. Он… При обвале. Пропал без вести. Я не уверена, мертв ли он вообще. Может, просто уехал… Да это уже не важно! — Но ты сказала, что любишь его. Что же получается, ты со мной просто потому что пока его нет рядом?.. Я — запасной вариант? Если твой неуловимый любовник вдруг объявится, ты соберешь вещи, возьмешь ребенка и уедешь? Беверли покачала головой. — Нет, Бен. Не важно, объявится он или нет. Я уеду уже сегодня. Сейчас. Я так решила. Я больше не хочу ничего от тебя скрывать. — Но… Но… — Ты заслуживаешь лучшего! Это было так странно — минуту назад он сам собирался указать ей на дверь: «Катись к своему Роберту Грею!» Но теперь, когда Бев решила уйти от него (по ней было видно, что она действительно это сделает), он засомневался. Как, это все? Конец наших отношений? Вот так, просто? Она пойдет собирать вещи, затем разбудит и оденет Бобби, усадит его в автокресло и уедет — скорее всего в дом тети, благо он находится на этой же улице. Не будь у Беверли автомобиля, она могла бы даже дойти пешком. Но у нее есть все — и машина, и дом (даже два дома, если считать тот, что на Манхэттене), есть деньги и работа. Она абсолютно независима, поэтому ее так легко потерять. Бен зажмурился и потер виски. — Послушай… Давай немного сбавим обороты. Не надо никуда уходить на ночь глядя. — Так будет лучше для всех, — возразила Беверли. — Не волнуйся, с нами ничего… — Нет! Уйду я. Не возражай!.. Мне просто надо немного проветриться, а тебе — как следует все обдумать. Дай Бобби выспаться, ложись спать сама. Я вернусь, скорее всего, к утру. Лягу в гостевой комнате. Утром мы позавтракаем и еще раз спокойно все обсудим. Если ты не изменишь своего решения — что ж, так тому и быть. Вот так начался вечер, завершившийся тем, что Бен напился в компании своего личного тренера по йоге. Несомненно, для такого дела больше подходили мужчины, но все друзья Хэнскома, включая коллег по бизнесу и «клуб неудачников», были далеко. Лаура Росси единственная жила в округе Саффолк. Бен знал ее уже несколько лет, и они были достаточно близкими друзьями. Как и Хэнском, Лаура была вегетарианкой и обожала собак — в ее доме жили три очаровательных пса породы сиба-ину. Но, самое главное: она никогда не отказывала Бену, когда ему требовалась помощь.