Выбери себе жизнь

В положенный срок Дестини Руманчек родила девочку. Зои Хэнлон появилась на свет в частной клинике, путем кесарева сечения. Сама Ди увидела свет в автофургоне (в том же, в котором и была зачата), а ее ныне покойная мать родилась в палатке. Почти все женщины из рода Руманчеков разрешались от бремени где придется, чаще всего в дороге, и это казалось нормальным. Все, что было нужно для успешных родов — тазик с теплой водой, чистые пеленки и полотенце, протертые водкой ножницы и нитка, чтобы перевязать пуповину. Стоит заметить, что Питер родился в больнице, но только лишь потому, что роды у Линды выдались необычайно тяжелые. Дестини помнила, что Линда так и не оплатила больничный счет. Сама Ди склонялась к домашним родам — иными словами, к родам в трейлере. Однако, Майк был категорически против, да и врач отговаривал… Как оказалось, не зря, потому что в самый ответственный момент плод застрял в родовых путях. Будучи провидицей, Дестини предчувствовала, что что-то пойдет не так, поэтому не противилась поездке в больницу и даже была готова покинуть ее через черный ход или окно — как и у Линды, ее платежеспособность оставляла желать лучшего. Но сбегать не пришлось. Примерно за месяц до рождения дочери Майку Хэнлону подарили один-единственный лотерейный билет, приобретенный на ближайшей автозаправке за два бакса. Этот незатейливый подарок оказался роскошным — выигрыш составил миллион долларов. Разумеется, билет был подарен Бобом Греем.

***

Согласно примете, при заселении в новый дом первым должен войти кот. У Ричи и Эдди не было кота, поэтому в свой новый роскошный пентхаус, обставленный тщательно подобранной дизайнером мебелью, они впустили первым сверхъестественное существо — глэмора по имени Пеннивайз, ну или просто Роберта Грея. Чтобы поскорее обвыкнуться на новом месте, в течение последовавшего за вселением уик-энда они трахнули Боба на всех горизонтальных поверхностях квартиры (и даже на некоторых вертикальных, например, прислонив его к окну и к стене в душевой кабине). Если вкратце, это был отличный уик-энд. Утром понедельника Тозиер проснулся первым и решил приготовить завтрак. Поднявшись с кровати, он накинул халат и пошел в ванную, а затем, вернувшись в спальню, обернулся в дверях, чтобы бросить еще один взгляд на спящих. Эдди спал, как обычно, на правой стороне кровати, лицом к окну. Боб лежал посередине, прижимаясь к нему боком — разумеется, обнаженный. В таком положении он и заснул, когда прошлой ночью вернулся из душа: между Ричи и Эдди, в объятиях любовников. «К этому зрелищу легко привыкнуть», — подумал Ричи, лаская взглядом молодое поджарое тело. — «Будем скучать по тебе, малыш!» Они с Эдди очень любили друг друга, им было хорошо вдвоем, но с Бобом — с Бобом было просто замечательно. В их случае оказалось, что третий совсем не лишний. Может, Роберт и прав, утверждая, что это всего лишь последствия ритуала Чудь… К настоящему моменту Ричи это совершенно не волновало. Если б не Беверли и ребенок, они с Эдди предложили бы Бобу остаться с ними навсегда. Но Роберт собирался уйти, и они не намеревались его удерживать. Более того, Ричи был готов помочь ему воссоединиться с любимой. Точки над «и» расставились сами собой. Когда Бев наконец собрала вещи и ушла из дома Хэнскома, прихватив ребенка, это стало для Бена большим потрясением. Почувствовав, что не в силах оставаться один на один со своей бедой, он позвонил Биллу Денбро, излил ему душу, а затем и Ричи Тозиеру. Посовещавшись, Билл и Ричи решили приехать на пару дней в Хамптон Бейс, поддержать друга. Два дня они жили у Бена и пили виски, в процессе чего Ричи узнал все подробности неудачной совместной жизни двух его лучших друзей. Но, самое главное, что он узнал — отец ребенка Беверли Роберт Грей, и Бев призналась Бену, что до сих пор любит Боба. Биллу Денбро это имя ни о чем не говорило — может быть, к лучшему. Зато Ричи все стало ясно. Боб, если он не гондон, должен вернуться к Бев и детенышу. А им, «неудачникам», вероятно, придется присматривать за глэмором и его потомком… Но теперь, спустя почти год после рождения ребенка, опасения Ричи насчет того, что сын Беверли родился монстром, немного развеялись — в основном, благодаря снимкам, которые показывал Бен. На них Тозиер видел самого обычного маленького мальчика. Когда пришла пора уезжать, они оставили Хэнскома на попечение его личного тренера по йоге, Лауры Росси, которая приехала и предложила свою помощь. Эта молодая симпатичная женщина была по уши влюблена в Хэнскома, а тот ни сном ни духом не ведал. Ричи, как сторонний наблюдатель, сразу это понял — почему-то такие вещи кажутся очевидными лишь тем, кто смотрит со стороны. Махая рукой Бену из окна машины, Тозиер мысленно пожелал ему попытать счастья с Лаурой.

***

Ричи позвонил ей трижды, прежде чем Бев смогла поднять трубку. Обычно она старалась отвечать на звонки «неудачников» даже в рабочее время, в будни, словно предчувствуя, что ей могут сообщить нечто важное. Но до Недели моды оставались считанные дни, суета подготовки и напряжение достигли предела. Когда Беверли наконец-то выкроила минутку и перезвонила Тозиеру, ее огорошили просьбой: — Слышал, тебе в этот раз будут нужны модели-мужчины?.. Мой двоюродный племянник работает в модельном бизнесе, он… э-ээ… очень хотел бы с тобой сотрудничать. Нельзя ли ему попасть на кастинг? Бев задумалась. С одной стороны, она рада была удружить Ричи, с другой — его просьба поставила ее в неловкое положение. Все модели для Недели моды были уже выбраны ее кастинг-директором, одобрены самой Беверли, и контракты с ними были подписаны. Хотя некоторые дизайнеры отбирали моделей для показа прямо на месте, Бев предпочитала организовать все заранее. Ей пришлось сказать об этом Тозиеру, но, к ее удивлению, он продолжал настаивать: — Тебе стоит на него взглянуть. Думаю, он именно то, что тебе нужно! Она вздохнула. — Ну хорошо, я готова посмотреть его фото. Пришлю тебе свой рабочий электронный адрес, пусть отправит туда свое портфолио. — Давай лучше он придет прямо на мероприятие! — Ричи, так дела не делаются!.. У него что, нет портфолио? — Есть, но… — Какой у него стаж работы?.. Он умеет дефилировать, владеет азами актёрского мастерства? — С этим все в порядке, не волнуйся, — расплывчато ответил Ричи. Ей показалось, что он подавил смешок. Беверли абсолютно не устроило такое объяснение, но Тозиер никак не хотел сдаваться, и в конце концов они договорились на том, что для него и его племянника оформят два специальных пропуска — они попадут на «бэкстэйдж» в качестве гостей, приглашенных лично дизайнером. — Так и быть, я взгляну на него, если выкрою минутку. Но… Надеюсь, ты понимаешь, что я не могу гарантировать работу парню, которого ни разу не видела? — предупредила Бев. Ричи принялся уверять, что проблем не будет. Бев в этом сомневалась. У нее появилась догадка, что, пользуясь связями, Тозиер пытается пропихнуть в мир высокой моды своего любовника. Бев была почти уверена, что этот парень ей не подойдет, и это поссорит ее с Ричи.

***

В тот день с раннего утра у Линкольн-центра было людно. Блогеры, журналисты, пиарщики, молодые дизайнеры, туристы и простые зеваки прохаживались по площади возле главного входа, то и дело попадая под прицелы камер, демонстрируя свои наряды и обмениваясь визитками. Полицейские строго следили за порядком, а возле черного входа суетились рабочие, вытаскивая из огромных грузовиков ящики и тележки с реквизитом. Боб и Ричи выехали очень рано и прибыли на место за несколько часов до начала шоу, но не раньше Беверли и ее команды. Они вошли в павильон через боковой вход для персонала, отметились возле регистрационного стола, где им выдали бейджи на шоу «Роган-Марш», с трудом нашли в длинном коридоре нужную дверь и оказались за кулисами. Это был большой зал, где, как показалось Бобу, царила веселая суматоха. Возле входа располагался ряд зеркал, столов и кресел. Там сидели модели в халатиках, на которыми трудились визажисты. Тут же толпились работники прессы со своими фотоаппаратами. За перегородкой находился стол с разнообразной полезной едой и напитками для всех присутствующих; чуть дальше ожидали своего звездного часа костюмеры и длинная вереница вешалок с аккуратно развешанными и упакованными нарядами от дизайнера. Возле них он увидел саму Бев. Удивительно, сейчас она тоже была одета в черно-белое, как в тот день, когда вернулась в Дерри. Разумеется, теперешняя одежда была более нарядной: белая шелковая рубашка и широкие черные брюки. Свой черный мужского покроя пиджак Беверли небрежно бросила на спинку стула, но один из костюмеров тут же подхватил его и, расправив, повесил на плечики. Сама дизайнер едва ли это заметила — она увлеченно что-то объясняла стилистам и моделям (среди которых было несколько парней), то и дело сверяясь с содержимым папки в руках и отчаянно жестикулируя. В какой-то момент она повернулась лицом к замершему в дверях Роберту, но не увидела его, потому что не отрывала взгляд от листов бумаги, а затем к ней обратилась помощница, и все внимание Бев устремилось на нее, что дало возможность Бобу наблюдать, оставаясь незамеченным. Беверли была ослепительно красива. Не из-за прически или макияжа, а просто потому, что пребывала в своей стихии. Но выражение ее лица… Ему уже доводилось видеть Бев такой, два или три раза. Самый первый — когда она вонзила штырь в его глаз в доме на Нейболт-стрит, тогда это промелькнуло в ее взгляде лишь на мгновение. Потом — когда она оседлала Боба в отцовской кровати, приставив нож к его горлу. И наконец, такой же решительной Бев выглядела, когда спускалась в коллектор, чтобы вызволить Роберта из лап шерифа. В таких ситуациях он видел существо, совершенно не похожее на ту девочку, которую он знал практически с рождения. Это существо заглушало его чувствительный, настроенный на страх радар мощными помехами. Оно было тем, у кого лучше не стоять на пути — и тем, кому можно покориться. В стрессовых ситуациях Беверли была сильной, но очень взвинченной, бесстрашной, но и непредсказуемой. Так она выглядела и сейчас, и, должно быть, ранее перед другими крупными показами мод. Она нацелилась на борьбу, и не была намерена отступать. Вся эта большеглазая нервозность читалась на ее лице. И не только. Вокруг нее возникла аура, он буквально видел это, аура предельного напряжения, отчего она стала более желанной, но и более опасной в сравнении с тем, какой была все эти годы. Он изумился — и испугался, потому что впервые не был катализатором этой трансформации. Она была здесь, вся целиком, особенная Беверли, какую он вылепил собственными руками, но на этот раз она преобразилась не ради него, а ради своей карьеры. А он стоял перед ней, незамеченный и неловкий. Никогда раньше он не ощущал себя настолько человеком — иными словами, таким беспомощным. Словно никогда не было его огней, миллионов лет жизни, темных глубин космоса и не менее темных подземелий. Словно все это привиделось в горячечном бреду, и он всегда был только Бобом Греем — малахольным сынком тетушки Роуз, неуклюжей деревенщиной с непомерными амбициями. Кто я такой и зачем я здесь? Его сердце не разрывалось; скорее, оно горело в груди, таяло. И он боялся, что жар, идущий от сердца, скоро уничтожит его рассудок, сожжет его. Он закрыл глаза и только тогда понял, что сморгнул слезы. И тут в глубинах его сознания прозвучал зов.

***

— Привет, Бев!.. Отлично выглядишь! Подняв глаза, она увидела Ричи Тозиера. Аккуратно причесанный, пахнущий дорогой туалетной водой, в костюме оливкового цвета и рубашке с геометрическим узором, друг ее детства выглядел так, словно не первый год вращался в мире моды. Они обнялись и расцеловали друг друга в щеки. — Ты тоже! — Не переборщил? — забеспокоился Ричи. — Понятия не имею, как следует одеваться на подобные мероприятия! — Не скромничай!.. Но где же твои очки? — Сегодня решил надеть линзы, — он понизил голос до шепота. — Главным образом потому, что в очках меня чаще узнают. — О, ясно! — тут она вспомнила о племяннике-любовнике. — Ты вроде хотел познакомить меня с… Как его имя? — Ро… Роман. Черт, куда он делся?.. Только что был рядом! — Ричи принялся озираться в поисках пропавшего. У Бев проскользнула мысль, что будет лучше, если загадочный Роман не объявится — у нее совсем не было времени им заниматься. К несчастью, тут же добавилась еще одна, куда более значительная, проблема. — Бев!.. Беви! — сквозь толпу проталкивалась запыхавшаяся Роуз Марш. — Бобби… не у тебя? — Что?.. Он же был с тобой! Где его коляска? — Я отвезла его в туалет поменять памперс. Потом посадила обратно в коляску, стала мыть руки… Обернулась, а его уже нет! Видимо, я забыла застегнуть ремешок, и он из нее выбрался. Посмотрела в коридоре, а там его тоже нет! Вот я и подумала, что он побежал к тебе… — Но как? Он только недавно встал на ноги, он и ходит-то с трудом! — Последнюю неделю он бегает так, что я едва за ним поспеваю. — Ох! — Беверли почувствовала укол совести. Неделя — всю эту неделю она общалась с сыном исключительно по интернету, уехав в Нью-Йорк и целиком поручив Бобби заботам тети Роуз. Также она сама попросила Роуз привезти малыша в Линкольн-центр перед показом, посчитав это хорошей идеей. Ребенок должен быть с матерью в такой важный для нее день… Какая глупость! О чем она только думала! — Нам надо сообщить в полицию! — вырвалось у нее. — Вдруг его похитили? Тозиер положил руки ей на плечи. — Бев, успокойся! Сделай глубокий вдох… Роуз, когда он пропал? — Минут пять назад! — Без паники! В здании полно охраны и полицейских. Наверняка его уже заметили. К тому же, годовалый ребенок не мог уйти далеко! Мы его поищем. Здесь есть громкоговоритель?.. Роуз вдруг издала удивленный возглас. Брови пожилой женщины поползли вверх, рот сложился буквой «о». Она замерла, глядя куда-то за спину Беверли. Бев обернулась.

***

Бобби надоело сидеть в коляске. Ему хотелось побегать по этому огромному дому, полному странно наряженных людей, исследовать его. А еще он хотел к маме. Когда они приехали, мама (тоже красиво одетая и пахнущая цветами), взяла его на руки и поцеловала. Он очень обрадовался, потому что скучал. Он думал, мама наконец-то будет с ним играть, но она вернула его бабушке, а сама стала разговаривать со взрослыми. Бобби разревелся от досады, и бабушка отвезла его в соседнюю комнату, где был стол с угощениями. Бобби дали съесть морковку, несколько кусочков яблока и печенье. Некоторое время он был занят едой, затем принялся за бутылочку с соком, а потом был вынужден позвать бабушку на помощь, потому что сходил в подгузник по-большому. После того, как его обтерли и переодели, Бобби представился случай дать деру — чем он немедленно воспользовался. Быстро перебирая своими маленькими кривоватыми ножками, он направился прямо по коридору, туда, где, как он думал, находилась мама. Но коридор оказался длинным и извилистым, вскоре он разделился надвое, затем еще раз. Бобби, не раздумывая, каждый раз поворачивал налево. Он чувствовал, что мама находится где-то рядом, но, хотя он шел к ней, ближе она не становилась. К тому же, у него начали болеть ноги — новые кеды были зашнурованы слишком туго. Мальчик попытался развязать шнурки и снять их, чтобы побежать босиком, но, когда дернул, петелька затянулась в узел и конец шнурка стал волочиться по полу. Разумеется, Бобби тут же наступил на него и упал. Он заревел и позвал на помощь, послал мысленный сигнал маме, бабушке Роуз и даже папе, потому что наконец-то осознал, что остался один в незнакомом месте и испугался. Никто не отвечал на его зов, и Бобби, не переставая рыдать, уже подумывал о том, чтобы превратиться в огонек и начать искать маму в таком виде (тогда он запросто сможет облететь весь этот дом, никто не сможет за ним угнаться!), как в голове раздался голос отца. Он пел знакомую песенку: Крошка паучок гулял по водостоку, Дождик пошел и смыло паучка. Солнышко вышло стало пригревать, И по водостоку взобрался он опять. Слезы Бобби моментально высохли. Он понял, что папа рядом, и принялся так же мысленно подпевать ему, а потом хотел побежать навстречу, но отец велел оставаться на месте. Вскоре уши мальчика тоже уловили слова песни, и это поразило его до глубины души: он понял, что раньше никогда не слышал папин голос. Он был такой человеческий, совсем как у дяди Бена и других взрослых мужчин. А потом он увидел и самого папу. Он шел ему навстречу быстрыми, широкими шагами. Папа был такой большой, высокий и замечательный, что Бобби даже запрыгал на месте от восторга. Он понял, что наконец-то может обнять папу, ведь теперь у отца есть тело, руки и ноги. Папа сможет взять его на руки! Когда тот склонился над мальчиком и раскрыл объятия, Бобби сразу же бросился ему на шею, крепко обхватил ручонками, вцепился и повис. Он почему-то подумал, что теперь коляска больше не нужна, папа все время будет носить его, катать на спине. — Привет, крошка паучок! — произнес отец.

***

Сначала Бев увидела сына и тут же перевела дух: слава богу, с Бобби было все в порядке. Затем ее взгляд скользнул вверх, к лицу высокого мужчины, который держал ее малыша, и она обомлела. Это был Роберт Грей. Беверли едва не лишилась чувств. К счастью, когда она пошатнулась, Ричи успел подхватить ее под локоть и усадить на стул. Машинально присев, Беверли продолжала молча разглядывать Боба. Одетый в джинсы, короткое шерстяное пальто и полосатую водолазку, аккуратно подстриженный, он выглядел чуть старше, чем в тот день, когда они в последний раз были вместе — теперь его возраст был ближе к двадцати семи, чем к семнадцати, но все же, это был он, вне всякого сомнения. Боб-старший держал на руках Бобби-младшего. Отец обнимал сына, и оба держались так, словно видятся не впервые. Ну да, конечно же — огни. Они общались с помощью огней. — Роуз, ты тоже присядь, — услышала она голос Ричи, доносящийся словно издалека. — Я принесу воды. Эта фраза вывела Бев из ступора. Когда Ричи отошел, она медленно поднялась, подошла к Роберту, с трудом передвигая ноги, подняла руку и коснулась его щеки. Прикоснувшись, почувствовала тепло человеческого тела и легкое покалывание щетины. Боб склонил голову, сильнее прильнув к ее ладони, потерся об нее, словно ищущий ласки кот. — Ты жив! — прошептала женщина. — Да, — ответил он. — Я жив. Я вернулся, и больше никуда не уйду. Всхлипнув, она бросилась ему на шею. Счастье накатило на нее, словно приливная волна, которая поднимала, несла и очищала. Любая сознательная мысль растворялась в этой силе. Крепко прижатая к Роберту, Бев была не в состоянии говорить или думать, не в состоянии высказать, выразить свои чувства чем-то иным кроме слез, которые потекли по ее щекам непрерывным потоком. Но Боб, похоже, в словах не нуждался: ему вполне хватало ощущения тепла — он лишь стремился обнять ее еще крепче, но был вынужден отстраниться, когда Бобби-младший, зажатый между телами родителей, испуганно пискнул. Он отпустил ее, и Бев снова взглянула на него, на ребенка — и засмеялась, все еще продолжая плакать. Внутри нее приливная волна веселья набрала скорость, неся к какому-то неизбежному крушению. Вероятно, все закончилось бы истерикой, но тут как раз подоспел Ричи с двумя стаканами воды, а Роуз оттеснила ее, пожелав в свою очередь обнять воскресшего Боба. Осознав, что они не одни, Бев наконец-то вспомнила, где находится. А вспомнив, огромным усилием воли взяла себя в руки. Она выпила воды и вытерла слезы, затем позволила визажисту поправить потекший макияж, в процессе подавив желание наброситься на Боба с расспросами о том, почему он скрывался от нее больше года и какую роль во всем этом играет Ричи (а возможно, и остальные «неудачники»). «Успеется, — сказала она себе. — Он вернулся: это самое главное. Он на тебя обижен, и это неудивительно, ведь ты палец о палец не ударила в Дерри, чтобы спасти его от смерти, к тому же, уехала с Беном… Но Боб выжил, и это настоящее чудо!.. А теперь соберись, у тебя сегодня показ!» Мысли Бев вернулись к показу мод, и тут ее осенило — ведь Боб — это тот самый молодой человек, которого хотел представить ей Ричи! — Ты и правда хотел работать у меня? Роберт, все еще державший на руках ребенка, улыбнулся: — Я просто хотел стать частью твоего мира. В модельном бизнесе почти год — вроде справляюсь. Но серфинг мне нравится куда больше! — Серфинг, — потрясенно пробормотала Беверли. — Никогда бы не подумала! Боб усмехнулся: — Видела социальную рекламу на Манхэттене?.. Те надписи на тротуаре возле канализационных люков: «Море начинается здесь». Видимо, то же самое можно сказать и обо мне! Его перебила подбежавшая помощница дизайнера: — Пора делать пробный выход. Все готовы! — шепнула она Бев, бросив полный неодобрения взгляд в сторону Боба, Роуз и Ричи. Беверли вновь повернулась к Роберту, внимательно его оглядела. — Сможешь пройтись по подиуму?.. Если пробный выход пройдет как надо, я сразу же дам тебе порядковый номер и наряд, костюмер и стилист тебе помогут… В общем, знай: я бы хотела, чтобы ты завершил мой показ!