Выбери себе жизнь

О том, что Эдди выжил, она узнала в тот же самый день. Они с Бобом покинули отель сразу после завтрака, но у Беверли были дела на Манхэттене, пришлось заехать в офис, поэтому, как бы она не жаждала поскорее вернуться в Хамптон Бэйс, они добрались туда только к вечеру. В доме тети Роуз их ждали гости — Ричи и Эдди. Бев лишилась дара речи, когда увидела Каспбрака… и, точно так же как в случае с Бобом, едва не лишилась чувств. А потом, когда ей все рассказали и объяснили, радости не было конца. Она плакала и обнимала Эдди, затем кинулась обнимать Боба, поняв, что теперь любит его еще больше (если такое вообще возможно). Конечно, она радовалась прежде всего воскрешению Эдди… но также и тому, что его смерть не будет вечно стоять между ней и Робертом, не будет омрачать их счастье. Они поужинали все вместе — Роуз запекла цыпленка, Бев и Боб помогли ей нарезать овощи для салата, отварить картошку. Они долго сидели и разговаривали, затем Бев уложила сынишку спать, вернулась к гостям, и они посидели еще немного. Тозиер и Каспбрак уехали после десяти вечера, и обитатели дома, убрав со стола и закинув посуду в посудомоечную машину, наконец разошлись по комнатам. Казалось, все прошло просто замечательно. И вот тут-то, когда они остались наедине в гостевой спальне, Роберт огорошил Бев признанием. Несколько месяцев подряд он состоял в интимной связи с Тозиером и Каспбраком. Не ревность, не гнев и не печаль — первым делом Беверли почувствовала замешательство. Она не знала, верить ли Бобу на слово. Она не знала, смеяться ей или плакать. Будь это кто угодно, кроме Роберта Грея, она бы, разумеется, оскорбилась и выставила неверного любовника за дверь. Но для нее Боб все еще был тем парнем, который родился буквально вчера и ни черта не знает об отношениях. Милый, наивный Боб!.. Как он мог так поступить? Роберт принялся довольно путано объяснять: про ритуал, про Мертвые огни, в которых успели побывать Ричи и Эдди (первый — во время битвы в логове Оно, второй — чуть позже, когда Боб пытался не дать ему умереть). Он клялся, что любит Беверли и только Беверли, но в то же время утверждал, что лег в постель к «неудачникам» по доброй воле. Это было выше понимания Бев. У нее разболелась голова. В конце концов, она все-таки не выдержала, расплакалась и прогнала Боба спать на диван в гостиную. Расстроенный, он молча подчинился, а она, умывшись, легла в постель и попыталась заснуть — разумеется, у нее ничего не вышло. Проворочавшись с боку на бок чуть больше часа, Беверли спустилась на тетину кухню, достала бутылку виски, которую они не допили с гостями (будь они неладны, эти гости!) и налила в стакан на два пальца. Подумав, плеснула еще чуть-чуть и добавила немного льда. На самом деле ей хотелось не выпивки, а курева, но, как назло, ее последняя заначка — полпачки сигарет — припрятанная ею еще до родов, осталась в доме Хэнскома. Виски обожгло горло, на глазах вновь выступили слезы, которые Бев поспешно смахнула рукавом халата. Когда она убрала от лица махровую ткань, то увидела стоявшего в нескольких шагах Роберта. Голый до пояса и босой, он молча таращился на нее, держа за спиной руки. — Ты понимаешь, что сделал мне больно? — спросила Бев. Он кивнул. Должно быть, действительно понимал — вид у него был совершенно убитый. — Я виноват перед тобой. Он подошел поближе — осторожно, крадучись, так, словно ожидал, что Бев в любой момент набросится на него — вынул из-за спины что-то длинное, свернутое в кольцо, и положил на кухонную стойку перед сидящей женщиной. — Ты имеешь право меня наказать. Беверли в недоумении уставилась на предмет, и ее пробрала дрожь: это был черный кожаный ремень. На одном конце, там, где раньше была пряжка, лента образовывала петлю, в которую было можно легко просунуть руку. Ремень, так похожий на тот, что был у Тома. Ремень, которым муж пользовал ее бессчетное число раз — полосовал ее ягодицы, ноги, груди. Число ударов зависело от тяжести проступка. Том приходит домой, а обед не разогрет? Два удара. Бев работает допоздна в студии и забывает позвонить домой? Три удара. Эй, посмотрите на это — Беверли выписали штраф за парковку в неположенном месте. Один удар… по грудям. Бить он умел. Синяки оставались редко. Да и особой боли она не чувствовала. Только унижение. Вот что доставляло боль. И еще худшую боль вызывало осознание того, что она жаждала этой боли. Жаждала унижения. Как сейчас Роберт. Бев перевела взгляд на него, пристально наблюдая. Он стоял перед ней, понурив голову, такой милый, грустный и покорный. Такой вызывающе прекрасный. Нервно облизав губы, она произнесла: — Ты хочешь, чтобы я… — Я провинился, — повторил он. — Как моя доминирующая партнерша, ты имеешь право. Машинально, ни о чем не думая, Беверли отодвинула недопитый стакан с виски, медленно поднялась со стула и протянула руку к ремню… сунула ее в кожаную петлю. Отбросила волосы с глаз, наблюдая за ним в то время, как он замер в ожидании ее дальнейших действий. Уголки его губ опустились и чуть подрагивали, глаза влажно блестели. Бев взмахнула рукой, и свободный конец кожаной ленты взлетел, затягивая петлю на ее руке. Женщина зажала петлю в кулаке. Это было приятное ощущение: она чувствовала собственную силу и власть. Кожаная полоса свисала из ее кулака, как дохлая змея. Головная боль исчезла. Она представила, как это делает: как велит ему подойти поближе, лечь, встать?.. Надо бы уложить его на стол или на скамью, или заставить стоять прямо, руки за головой. Но сначала она приказала бы ему снять пижамные штаны, заставила бы обнажиться перед ней полностью. Она должна была видеть каждый дюйм его кожи, все места, где ремень будет оставлять красные отметины. Надо бы засунуть ему в рот кляп или хотя бы взять обещание не кричать во время экзекуции — не хватало еще случайно разбудить тетю Роуз или сына… Тут ее возбуждение как рукой сняло. Преисполнившись отвращения к себе, Беверли посмотрела на свою руку. Петля оставалась на запястье. В тусклом свете ремень еще больше напоминал дохлую змею. Замахнувшись, Бев швырнула ремень через барную стойку. Он плюхнулся на ковер в прихожей, где и остался лежать, изогнувшись буквой «S». — Это неправильно, — ответила она на удивленный взгляд Роберта. — Я не хочу быть для тебя Томом!

***

— Были бы вы писателем, мистер Кин, цены бы вам не было! — с отвращением выплюнул Джоуи. — А то все Денбро да Денбро. Вы смогли бы его за пояс заткнуть своими выдумками! — Так ты думаешь, что все это выдумки? — вскричал Кин (скорее захрипел, чем вскричал — его голос почти полностью осип после длинного рассказа). — Глупец!.. Взгляни фактам в лицо: все, что я рассказал, чистая правда! Какой смысл выдумывать? — Вот уж не знаю! Возможно, чтобы оправдать свою рыжую Лолиту. Фантазия у вас что надо!.. Но идея так себе — сказка о красавице и чудовище, приправленная детскими страшилками о злобных клоунах и монстрах в канализации. — Я все тебе рассказал, все! — прошептал Норберт Кин. — Я никому этого не рассказывал, даже собственной дочери и внуку. — А ты — вот как!.. Джоуи сжал кулаки. — Из-за вас я потерял столько времени!.. Но ничего, я все равно выведу ее на чистую воду. Ее и ее дружков! Они сядут в тюрьму, все сядут, кто хоть как-то причастен! Я отправлюсь в Дерри и добуду улики! Он вскочил и направился к двери. Когда он уже взялся за ручку, то услышал: — Отправляйся куда пожелаешь. Делай, что считаешь нужным; можешь даже умереть, если тебе так хочется!.. Джоуи невольно обернулся. — Умереть? — переспросил он. — Я уже сто раз тебе говорил: именно это и случится, если будешь продолжать в том же духе! Рыжую принцессу стережет слишком злобный дракон… Что касается твоего брата — он мертв, просто прими это как данность, оплачь его и забудь о мести! Джоуи покачал головой. — Я не отступлюсь. Кин разочарованно вздохнул. — Тогда я умываю руки. Но я больше не пущу тебя в этот дом. Не смей впутывать в это дело Грету и моего внука!

***

— Мы можем как-то обойтись без насилия в наших с тобой отношениях?.. Или я прошу слишком многого? Нормальные отношения безо всякого насилия — это было у вас с Беном Хэнскомом. Но ты от него ушла! — прошептал внутренний голос. Как говорится: «Плохие мальчики — это не хорошо, а хорошие мальчики — не весело». Она вновь поглядела на Роберта и крепко затянулась сигаретой. Они курили, сидя на веранде тетушкиного дома. Отказавшись выпороть Боба, Беверли не отказалась от предложенной им сигареты. Как в старые добрые времена — только на этот раз они ютились не на узкой металлической ступени пожарной лестницы, а с комфортом расположились в ротанговых креслах. — В смысле? — вытащив окурок изо рта, он удивленно уставился на нее. — Совсем без насилия?.. А как же… ну, ты же мой доминирующий партнер и тебе раньше нравилось. Все это садо-мазо. Она попыталась объяснить: — Должна быть грань. Какая-то черта, которую нельзя переходить. — Том Роган переходил эту черту. Она вздрогнула, услышав имя мужа. Пристально, нервно вгляделась в лицо Роберта: его обычно зеленые глаза показались ей бездонными провалами черноты. — Это был не вопрос, верно?.. Ты знаешь! На мгновенье тьма озарилась ярким оранжевым светом. — Он больше никогда не сделает тебе больно. И тут ее осенило. — Господи, это был ты! Ты убил его там, в Дерри? — Хочешь знать, как он умер? — Не уверена, — Бев снова затянулась сигаретой — та дрожала в ее пальцах. — Не уверена, но давай! — Я показал ему свой истинный облик, — вкрадчиво начал Грей. — Только и всего. Но он глянул и упал, его лицо посерело, глаза залила кровь, хлынувшая из мозга, где лопнул с десяток сосудов. Я забрал его тело под землю, в свое логово, и начал кормиться… Когда вы ужинали в китайском ресторане, я тоже ужинал. Я разорвал его плоть, перемолол его кости и съел все до последнего кусочка. Он был очень невкусный: старое, жилистое мясо, но я знал, что должен его съесть — чтобы получить энергию перед ритуалом, и чтобы тело никогда не нашли. — Господь Всевышний!.. — прошептала Беверли. Ей с трудом удалось совладать с подступившей тошнотой. — Я успел прочитать его мысли перед тем, как он умер. То, что он хотел сделать, когда найдет… Его нельзя было отпускать, — склонившись, Боб заглянул ей в глаза. — Ты огорчена?.. Можешь наказать меня и за его смерть тоже. — Да что ты заладил — наказать, наказать! — вспылила Беверли. — Не буду я тебя бить, и точка! Затем ее лицо помрачнело еще больше. — Они делали это с тобой? — Кто? — Ричи и Эдди!.. Били тебя, связывали?.. Как-то принуждали? — Нет. Бывало, один из них держал меня, пока другой… Но я и не вырывался, — тут до него дошло. — Постой! Ты сердишься на них, а не на меня? Это было так — она действительно сердилась на Тозиера и Каспбрака. Мало им друг друга, надо было совратить еще и Боба! Могли бы отказать ему, держаться от него подальше — он бы послушался, но нет!.. — Думаю, тебя все-таки принудили, — вздохнула женщина. — Или ты сам решил, что каким-то образом обязан это сделать. Боб, конечно, тоже хорош. Что это было: минутная слабость, особенность инопланетной психологии?.. По крайней мере, он был с ней честен — в отличие от того же Тома, постоянно ходившего налево и угрожавшего убийством, если поймает ее на том же самом. Беверли бросила окурок в чашку, взятую с кухни вместо пепельницы. — Ладно, — сказала она Роберту. — Я тебя прощаю. Но только на этот раз! А с Ричи и Эдди у меня будет серьезный разговор.

***

Эндрю Кин, сын Греты и внук Норберта, был невысоким невзрачным парнишкой. Его волосы были такими же светлыми, как у его матери, а бледное лицо постоянно покрыто прыщами. Джоуи старался особо не обращать на него внимания. Парень демонстративно отвечал ему тем же — до недавнего времени. После разговора с Кином Джоуи было подумал, что теперь вход в дом Греты ему заказан. Это его не сильно тревожило, и он не собирался больше ездить в Касл-Рок и выяснять отношения с Гретой, даже если она будет настаивать. Норберт обещал вывести его на чистую воду — сообщить дочери, кто такой Джоуи Роган на самом деле и почему с ней связался. Джоуи не сомневался, что старику достанет решимости сделать это. Поэтому, когда Грета вдруг принялась названивать, он не стал отвечать: не хватало еще выслушивать причитания и проклятия обманутой женщины. Он даже успел подумать о том, чтобы в очередной раз сменить номер, но тут Грета прислала ему эсэмэску, которую он нехотя прочел… и вздохнул с облегчением. Норберта Кина хватил удар практически сразу после того, как Джоуи покинул его дом. Бывшего аптекаря увезли в больницу, где он с тех пор и находился — без сознания и подключенный к аппаратам. Врачи особо не надеялись, что он очнется. Об этом поведала Грета. И попросила приехать, поддержать ее. Вот так удача! Видимо, старик не успел ей ничего рассказать. Поразмыслив, Джоуи согласился. Жениться на ней он, конечно, не собирался, но еще пару-тройку раз перепихнуться будет неплохо — ни от кого от этого не убудет. Все испортил Эндрю Кин. Когда Джоуи приехал вечером, Грета была одна дома. Ее отец вот уже двое суток лежал в интенсиве, а сын отправился ночевать к другу (Джоуи подозревал, что Грета сама его спровадила, чтобы остаться наедине с любовником — но не имел ничего против). Едва он переступил порог, женщина повисла у него на шее и зарыдала. Джоуи, зная, что она этого не видит, закатил глаза. К счастью, рыдания продолжалась недолго. Уже минут через двадцать Грета и Джоуи сели ужинать, а еще через два часа занялись сексом в самой большой спальне дома. Как он впоследствии понял, ревела Грета больше для приличия. Ее отец был плох, но предсмертное состояние Норберта ни для кого не стало сюрпризом — все-таки ему было уже больше восьмидесяти, он успел пожить в свое удовольствие. Грета, конечно, искренне сокрушалась о его скорой кончине, но по нескольким неосторожно оброненным ею фразам Джоуи понял, что она также с нетерпением ждет наследства. — Боюсь, мне не заставить сына пойти в колледж, — сообщила она, лежа в постели. — Папа мечтал открыть в Касл-Роке новую аптеку и настаивал, чтобы Эндрю получил образование фармацевта. А Эндрю не хочет. Он и школу-то тянет с трудом — никогда не отличался особым прилежанием… На днях заявил мне, что пойдет работать охранником в Шоушенкскую тюрьму, как только ему исполнится девятнадцать. Там обещают приличную зарплату… Что ж, пусть делает, что хочет! Может, оно и к лучшему, что отец этого не увидит. Я, если честно, тоже сыта по горло работой в аптеке… Но папе об этом не говорила, не хотела его расстраивать. Под это бормотание Джоуи и заснул. Когда он проснулся, только-только рассвело. В полумраке Джоуи нашарил рукой мобильник, поднес экран к лицу — было семь утра. Грета сладко сопела рядом, да и сам Джоуи не собирался вставать так рано, но полный мочевой пузырь погнал его прочь из теплой постели. Он пошел в ванную, отливал, как ему показалось, три часа. Парадоксально: как только он избавился от лишней жидкости, ему захотелось пить. Джоуи с детства брезговал водой из-под крана (в том районе, где он вырос, ее качество оставляло желать лучшего), поэтому сонный он потащился на кухню — спустился вниз по лестнице, прошлепал босыми ногами по коридору. Возле кухни он остановился, рассеянно вытащил трусы из расщелины между ягодицами… и понял, что он тут не один. В холодильнике копался сосунок — сынишка Греты. Взъерошенный и неопрятный, он выглядел так, как и положено выглядеть подростку после длившейся всю ночь бурной вечеринки, да и пахло от него соответствующе — перегаром и травкой. Несколько секунд Джоуи пялился на сгорбленную спину Эндрю, прикрытую джинсовой курткой с изображением противного белого кота, показывающего фак. Парень вытащил из холодильника пластиковый контейнер с остатками вчерашнего супа, захлопнул дверь, обернулся… и увидел Джоуи. — Блядь! Пластмассовая коробка выскользнула из пальцев, полетела на пол. Куриный суп с лапшой выплеснулся на Эндрю и на Джоуи. Теперь уже выругались оба. — Какого хуя ты тут делаешь? — взвизгнул пацан, когда пришел в себя. — А что, не имею права? — огрызнулся Джоуи, пытаясь стряхнуть в раковину вермишель и кусочки паприки, застрявшие в волосах на груди. — Ма-ам!!! — что есть мочи заорал Эндрю. — Мама, иди сюда! Сонная Грета выглянула из дверей спальни, затем сбежала вниз по лестнице, на ходу набросив халат поверх ночной рубашки. — Что за шум?.. Энди, что случилось? Эндрю ткнул пальцем в сторону Джоуи. — Что этот мудак делает в нашем доме? — Придержи язык, Эндрю Кин!.. Как ты смеешь так говорить о… — Ты что, все еще ничего не знаешь?.. Он обманывает тебя — все время обманывал!.. Он не тот, за кого себя выдает. Его настоящая фамилия Роган, и он вовсе не журналист! Он ищет своего пропавшего брата, только поэтому сюда и ездит! Это из-за него деда хватил удар — из-за всех этих дурацких разговоров о Дерри! Мальчишку следовало заткнуть как можно скорее, но Джоуи сразу не нашелся, что возразить на его слова. Грета растерянно переводила взгляд с любовника на сына и обратно. Затем нахмурилась. Меж ее бровей залегли две глубокие морщины. — Роган?.. Я знаю эту фамилию. «Роган-Марш»! — Да, мама! Том Роган, дизайнер одежды, — его брат, это он его ищет! — снова встрял Эндрю. — Я все знаю, я стоял за дверью комнаты деда и слышал весь их разговор! — Заткнись! — прошипел Джоуи. — Ах ты, маленький… — Нет, это ты заткнись! — внезапно разозлилась Грета. — Заткнись и выметайся из моего дома!.. Живо! Джоуи примирительно поднял руки. — Ну-ка, постой! Попридержи коней! Давай все спокойно обсудим… Но Грета не желала ничего обсуждать. Она кричала и ругалась, по ее лицу потекли слезы, она даже чуть не накинулась на Джоуи с кулаками. Словно звук этого имени — Роган-Марш — выступил триггером, сорвал в ее голове какой-то невидимый предохранитель. Джоуи едва успел схватить и натянуть одежду, сунуть бумажник и телефон в карман. Застегивать пуговицы ему пришлось уже сидя в машине. В дверях он узнал причину такой бурной реакции Греты. — Катись к своей рыжей шлюхе! — выдала женщина в потоке брани. — Она клепает дорогие шмотки, но сама-то дешевка! Я помню, как она была школьной подстилкой!.. Дешевая потаскуха, вот она кто! Джоуи моментально все стало ясно. Он успел достаточно хорошо познакомиться с Гретой и историей ее жизни. Она даже успела показать ему фотографии — какой она была в юности: слегка полноватая, но красивая и жизнерадостная блондинка. Всегда одетая по моде, любимая дочь богатых родителей. Грета Кин жила на Западной Широкой улице, тогда как Бев приходила в школу с Нижней Главной улицы, где стояли обшарпанные многоквартирные дома. Нижнюю Главную и Западную Широкую улицы разделяло не больше мили, но в социальном плане дистанция между ними была примерно такой, как расстояние от Земли до Плутона. Джоуи вспомнил и то, как Норберт Кин описывал Беверли — ее застиранные платья в цветочек, обрезанные и подвернутые мужские шорты, в которых она ходила все лето, дешевые ободранные ботинки. Но это было не важно, потому что прежде всего окружающие видели молочно-белое, усыпанное веснушками лицо, очаровательные голубые глаза и рыжие вьющиеся волосы. Грета могла сколько угодно наряжаться, и красить губы, и делать новую прическу хоть каждый день — все напрасно. Когда Беверли проходила мимо, все парни оборачивались ей вслед, и аптекарская дочка становилась практически невидимой. Когда девочки выросли, стало еще хуже: из них двоих именно Беверли удалось сделать карьеру и заработать миллионы. Должно быть, Грета до сих пор не могла смириться с тем, что проиграла это необъявленное состязание. Женщина все продолжала вопить и запустила чем-то в машину Джоуи, когда он пытался развернуться возле дома и случайно наехал на клумбу с цветами. — Дура! — заорал он в ответ, опустив боковое стекло. — Если бы ты хотя бы на секунду включила мозги, то поняла бы, что я хочу не переспать с Беверли, а посадить ее за решетку! С этими словами он поддал газу и умчался прочь.

***

Он был уверен, что теперь уж точно между ним и Гретой все кончено, и он больше никогда не увидит ни ее, ни ее сопляка, ни тем более старого пердуна-папашу. И Джоуи ни секунды не сожалел об этом. Но не тут-то было. Грета не была готова его отпустить, и, вероятно, до нее наконец дошло, что Джоуи не поклонник Беверли. На его телефон снова стали поступать звонки и сообщения — теперь уже Грета предлагала успокоиться и все обсудить. Куда там!.. Джоуи вконец все это опостылело, он желал лишь одного: как можно скорее порвать с этой семейкой и продолжить поиски брата — найти какой-нибудь новый источник информации или сильнее надавить на Бев, он пока еще не решил. Когда он заблокировал Грету, она попыталась позвонить ему с другого номера. Он бросил трубку, как только услышал ее голос. После этого Джоуи решил поменять телефон, но передумал в последний момент, так как получил это сообщение. Я КОЕ-ЧТО ЗНАЮ О Т. Р. ГОВОРИЛ С НИМ В БАНГОРЕ ЛЕТОМ 2016 ВСТРЕТИМСЯ ЗАВТРА В ДАНКИН ДОНАТС КАСЛ-РОК 14.00 Прочитав это, Джоуи выругался. Иди нахуй, Грета! Умом тронулась, выдумать такое?.. Говорила с Томом, как же! Совсем баба помешалась на почве неразделенной любви! Потом он задумался: а, что, ведь она и правда могла встретить Тома. Конечно, маловероятно, но не то, чтобы совсем исключено. Но почему она не сказала об этом раньше? Придется проверить. Ох, как же ему не хотелось снова тащиться в Касл-Рок! Шутка ли, семь с половиной часов в дороге!.. У Греты он обычно оставался на несколько дней, отсыпался, отъедался, а уж потом трогался в обратный путь. Последний раз, когда она так грубо вытурила его из дома, он едва не околел в дороге, заработав пищевое отравление в сомнительной придорожной кафешке, где имел несчастье позавтракать. Снова ехать? Ну, вот еще! Ему уже давно хотелось начать копать с другого конца. Да вот только копать было негде. Кины были единственными, кто сообщил ему что-то путное — кто вообще ему хоть что-то сообщил. Если что осталось несказанным, нужно вытянуть это из них, выжать до капли, а уж потом идти дальше. Поэтому Джоуи выехал на рассвете и к нужному часу был возле кофейни, вышел из машины, уже мысленно подготовившись к неизбежной встрече с обманутой любовницей. Каково же было его удивление, когда в отвратительном розово-оранжевом интерьере «Данкин Донатс» Греты не обнаружилось. Вместо нее за столиком в дальнем углу сидел Эндрю Кин, угрюмый и растрепанный, в своей неизменной куртке с кошаком. — Это еще что за шутки?! — подлетел к нему Джоуи. — По-твоему, смешно?.. Знаешь, сколько я сюда тащился? — Сядь, — бросил Эндрю. — Да, это я тебя вызвал. Я могу кое-что рассказать. — Да неужели? — но Джоуи все же отодвинул стул и устроился напротив парня. — Ну, я слушаю. — Сначала дай сюда телефон. У тебя смарт-часы? Их тоже дай. — Ага, сейчас! Разбежался! — Да не заберу я их, больно надо! Хочу убедиться, что ты выключил всю электронную хрень и ничего не запишешь. У меня будут неприятности, если кто узнает. — Даже так? Эндрю бросил на него очередной хмурый взгляд. Джоуи, заинтригованный, выложил на стол телефон и выключил его. — На часах нет диктофона, — предупредил он парня, но тот даже не шелохнулся, и Джоуи, тяжело вздохнув, проделал все то же самое с часами. После этого младший Кин молчал еще с полминуты, и Роган наконец не выдержал: — Ну так что? Будешь говорить или нет?.. — Я хочу кое-что взамен. — Денег? — Нет. Обещание. Поклянись, что навсегда оставишь маму в покое! Джоуи фыркнул и закатил глаза. — Ну, во-первых, твоя мама большая девочка и сама может решить, с кем встречаться. Во-вторых, я и не собирался… — Да ты готов свалить каждый раз, когда уезжаешь от нее после выходных, я же вижу!.. Да вот только почему-то все возвращаешься! Морочишь ей голову уже почти год. А я хочу, чтобы ты исчез из ее жизни — раз и навсегда. Она не заслуживает еще одного гондона! Эти слова отчего-то сильно задели Джоуи, настолько, что он на время забыл о своей цели. — По-твоему, я так плох в качестве ухажера твоей мамы?.. Она, вообще-то, тоже уже не первой… — Вот что я скажу, — перебил его Эндрю. — Про своего предка так говорить не полагается, но папа был тем еще говнюком! Мало того, что он изменял маме, так еще и распускал руки. Нам с мамой от него доставалось. — Ну а я-то тут причем? — Ты брат Тома Рогана, который тоже бил свою жену. — Откуда ты это взял, из таблоидов?.. — презрительно скривился Джоуи. — Они пишут всякую хрень! — Я видел его и говорил с ним в Бангоре. — И он успел признался тебе, что бил жену? — Поклянись, что оставишь маму в покое! — повторил Эндрю. — Поклянись, и я расскажу тебе все по порядку. — Ладно, обещаю! Клянусь!.. Была бы у тебя Библия, я бы на ней поклялся, не раздумывая. На мгновение Джоуи показалось, что мальчишка сейчас побежит за Библией, но Эндрю пробурчал: «И так сойдет», и наконец-то приступил к рассказу.

***

В начале того лета Эндрю исполнилось шестнадцать, и он получил водительские права. Дед с матерью подарили ему денег на день рождения. Добавив к ним собственные накопления, Эндрю купил подержанный «Форд Мондео» и принялся на нем разъезжать, но кататься ему суждено было недолго. Племянница Норберта и кузина Греты, проживающая в Бангоре, пригласила их в гости на 4 июля. Как назло, накануне вечером джип Греты внезапно заглох и был доставлен в мастерскую, а Норберт уже не садился за руль. Эндрю пришлось везти всех на своем «форде», чему он втайне был рад — очень хотелось похвастаться своей тачкой перед троюродным братом, недавно провалившим экзамен по вождению. Арон и Эндрю постоянно соревновались во всем, хотя в целом были дружны. После праздника мать и дед вернулись в Дерри на автобусе, а Эндрю остался погостить у родственников… как выяснилось, на свою беду. Поначалу с кузеном было очень весело: они каждый день катались на машине, курили травку и играли в покер. Мать Арона ничего им не запрещала и вообще старалась лишний раз не лезть в их дела. Потом Арон познакомил его со своими друзьями, ребятами постарше. С ними они в первый раз сыграли в покер на деньги и оба остались в выигрыше. В следующий раз ставки были крупнее, но Кины снова выиграли, а вот в третий раз подули подчистую. Тут же оказалось, что друзья Арона не такие уж друзья: они стали требовать долг и угрожать. Эндрю сразу же подумал о том, чтобы просто сесть в машину и смыться — пусть Арон сам отдувается, раз уж втянул его во все это. К сожалению, на последней игре присутствовал золотистый ретривер — любимец Арона и его матери, которого «друзья» забрали с собой до тех пор, пока им не отдадут деньги. Эндрю не считал себя любителем собак, и ему плевать было на этого конкретного пса, его больше беспокоило то, что мать и дед могли узнать о его развлечениях в Бангоре, а они бы точно узнали, потому что Арон, будь он неладен, грозился сказать матери, что ее домашний любимец сгинул по вине Эндрю. Чтобы заткнуть брата, хотя бы на время, он выставил на продажу свой автомобиль (Арон и его мать тем временем расклеивали на деревьях листовки о пропавшей собаке). По совету Арона Эндрю дал объявление в местной газете — и уже на следующий день сделка состоялась. — Он позвонил мне, спросил про машину — то же, что все спрашивают, модель там, пробег, ничего особенного. Сказал: «Пригоняете ее в аэропорт, и мы рассчитываемся на месте. Вы отдаете мне автомобиль и свидетельство о техническом осмотре и пишете согласие на продажу. Я плачу наличными». А я подумал: как он без номеров, но он говорит, мол, нет проблем. Ну, я согласился. Стал спрашивать, как я его узнаю, и тут он выдает: «Я буду стоять у дальней двери. Вы меня узнаете, потому что лицо у меня все в ссадинах. Вчера мы с женой катались на роликах, и я чертовски неудачно упал. Наверное, все могло быть и хуже, потому что пострадало только лицо». В общем, я тотчас же поехал к в аэропорт и когда его увидел, сразу понял, что он с кем-то подрался. Точнее, что его недавно отпиздили. Все его лицо было в порезах и буграх… Он выглядел так стремно, что я хотел развернуться и ехать обратно, но он выскочил наперерез моей тачке. Пришлось выйти и поздороваться. Он говорит, так мол и так, но мне позарез нужна машина, хорошо, что ты приехал быстро. А сам при этом едва зубами не скрипит от злости. Он был очень зол, от него прямо волнами исходила злоба, словно какое-то излучение. Это нервировало куда больше, чем его расквашенное лицо. Я начал было на ходу чего-то выдумывать, чтобы отменить сделку и свалить, но он вытащил бумажник и сказал: «Дам тысячу сверху, если ты сейчас же заткнешься и отдашь мне машину вместе с документами». Ну а я что? Тысяча баксов — не хухры-мухры. Даже если он кого-то убьет и спрячет тело в багажник, это будет уже не моя тачка — так я тогда подумал. Так что сделка осуществилась со скоростью света. Мы ударили по рукам. Я написал согласие на продажу, и он небрежно засунул бумажку в карман. Постоял, наблюдая, как я снимаю с «форда» номерные знаки штата Мэн. А потом и говорит: «Даю еще десять баксов за отвертку!» Тут я сразу смекнул, что к чему — хочет новые номера навесить, возможно, чьи-то чужие, отверткой-то запросто открутить можно. Ну а мне что? Я возражать не стал — самому бы ноги от него унести. Взял деньги, протянул ему отвертку, пожал плечами — типа, не мое дело. А он усмехнулся: «Не твое дело, ты совершенно прав, мой дорогой юный друг». И я понял, что я это вслух сболтнул, видно, со страху. В общем, я никогда еще не был так рад тому, что «Убер» приехал быстро. Поехал я прямо к Арону, помог ему вызволить пса (кстати, в заложниках Рокки кормили так сытно, что он набрал вес), и тем же вечером купил билет на автобус и с оставшимися деньгами вернулся в Дерри. Маме и деду так прямо и сказал, что продал тачку — типа, она мне разонравилась. Они вроде особо не докапывались до меня по этому поводу, и я выдохнул, подумав, что все шито-крыто. Тут Эндрю сделал паузу, чтобы сделать большой глоток чая со льдом из своего стакана. — И тебе, конечно, даже в голову не пришло сообщить полиции, — процедил Джоуи, уверенный в том, что это и есть конец рассказа. Не много же он подчерпнул из этой истории!.. — Почему я должен был это делать? — Эндрю снова глотнул чаю. — Ну, ты стал свидетелем преступления. Или даже участником. — Какого, купли-продажи авто?.. Все было по закону, чин чином. Деньги он дал настоящие. Я тоже не смухлевал. Откуда мне было знать, что он исчезнет?.. На тот момент я подумал, что это он собирается кого-то замочить. Но, может, мне показалось?.. Чем я мог доказать? Да копы бы на смех меня подняли, даже если бы я попытался! — Но Том Роган… — Да я понятия не имел, кто он такой! Он назвался мне другим именем, мистер Барр или что-то вроде. Не думаю, что ему бы понравилось, попроси я взглянуть на его документы… Я даже не сразу узнал его, когда увидел по телеку фото — а это случилось уже потом, после отъезда из Дерри. — Погоди-ка, эвакуация случилась осенью, а Тома объявили в розыск еще летом! — Да, но мы с мамой уехали из Дерри почти сразу же, еще до обвала. Дед настоял. Ему что-то торкнуло в голову, вроде как предчувствие, когда старый дом на Нейболт-стрит рассыпался и ухнул под землю. Вообще-то ничего странного, эта заброшка непонятно на чем держалась, но деда разве переспоришь! — Да уж, я в курсе, — невесело усмехнулся Джоуи. — Ну вот, он сказал: «Поживите еще недельку у родственников в Бангоре». Мама всегда его слушалась, так что уже на следующую ночь я снова спал в комнате Арона, и этот придурок еще норовил меня подколоть, что тачки теперь у меня нет, но мне удалось не проговориться ему о том, что «Форд Мондео» ко мне вернулся!.. Тут Джоуи аж подскочил на месте. — Что?! Автомобиль к тебе вернулся? — Ага. — Том вернул его тебе? — Черт знает, кто его вернул. Утром двадцатого числа проснулся и вижу — стоит мой фордик на подъездной дорожке возле гаража, пустой и чистенький. Я, конечно, зассал немножко. Один был дома, дед и мама в аптеке. А ну как тот чувак понял, что переплатил, захотел свои деньги обратно, а у меня их больше половины уже и нету!.. Но, смотрю, вокруг никого. Осмелел, вышел, осмотрел машину со всех сторон, ключ зажигания внутри, двери не заперты. Я заглянул в салон, в бардачок, в багажник — ничего подозрительного. Свои вещи я перед продажей вытащил, а тот тип после себя ничего не оставил, совсем ничего, ни мусора какого, ни записки. Так что я до сих пор без понятия, зачем он вернул авто, и как узнал о том, что я живу в Дерри и, главное, на какой улице. — Где сейчас эта тачка? Можно ее осмотреть? — Должно быть, все еще в Дерри. С собой в Бангор во второй раз я ее не взял, боялся, что тот мужик каким-то образом узнает, что я на ней езжу и потребует деньги обратно… А так я будто ее не принял и деньги возвращать не обязан. Когда 25 июля случился обвал, к нашему дому от него подползла огромная трещина. Форд в нее и провалился, как и наш гараж и половина дома. Крыша рухнула, стены покосились… Дед не пострадал только потому, что был в аптеке — он в ней больше времени проводил, чем дома. Потом, когда прошло несколько недель, и провал перестал увеличиваться, нам разрешили приехать и забрать самые ценные вещи, я глянул на свою тачку — она так и лежала на дне ямы, вся помятая. Но, разумеется, речи не шло о том, чтобы ее вытащить… Тогда я уже знал, что того типа звали Том Роган, и что он пропал. — И ты все так же молчал об этом? — Ну, я долго сомневался, что это был именно он. Мало ли на свете темноволосых бородатых мужиков?.. Цвет его глаз я не рассмотрел, и все лицо у него было до того опухшее, что мама бы родная не сразу признала. Погуглил, нашел с ним какое-то видео, типа интервью, узнал его голос, только тут перестал сомневаться. Ну, почти. Джоуи устало потер переносицу. — Одно время я собирался пойти в полицию, на полном серьезе, — продолжал Эндрю. — Но каждый раз наваливались какие-то неотложные дела, и в конце концов я забил на это. Если честно, не очень люблю копов. У нас в Дерри испокон веков творилась всякая хрень, и что сделали копы, чтобы это прекратить?.. Ничего. Да и дед любил приговаривать: «Что случилось в Дерри, должно остаться в Дерри», вроде той поговорки про Лас-Вегас. Только у нас было не как в Вегасе, ничего веселого — сам теперь знаешь. — Ты тоже веришь в это? — спросил Джоуи. — В то, что у всех бед Дерри одна причина. Злобное существо, пожирающее жителей города… Кажется, так говорил Норберт. — Как-то раз дед сказал, что будет стараться изо всех сил, чтобы я не попал в когти Пеннивайза. Он отказался объяснить, кто это, но теперь я все знаю. Неожиданно прыщавое лицо Эндрю исказила усмешка: — Не так уж он страшен, раз жена вашего брата ходила с ним на свидания, когда была молодой!.. Может, к нему она и сбежала?.. Ладно, молчу! Не надо так на меня смотреть! Я вот что на самом деле думаю: Пеннивайз или Оно — это, как его… — парень щелкнул пальцами, пытаясь подобрать нужное слово. — Метафора! Вроде Дьявола или Вселенского Зла. На самом деле в Дерри могло быть что-то с воздухом или с водой — типа загрязнение. Поэтому людям иногда мерещилось странное, а некоторые слетали с катушек. Вот это моя гипотеза, которая все объясняет! И Эндрю снова улыбнулся, ужасно гордый своей сообразительностью.