Лекарство

Утром, когда я проснулся, на удивление голова не болела. Храп доктора гремел на всю площадь дома. Я тихо собрался и выдвинулся в сторону Сент-Дени. Сейчас мне стало невероятно стыдно за то, что вчера на ее кровати я ублажал себя, представляя рядом Киру. Узнай она об этом, уверен, ей было бы противно потом в этой комнате находиться. Эти мысли мучили меня и не прекращались вплоть до того, как к берегу не стал приближаться корабль. «Арабелла» — прямиком из Германской империи. Сердце забилось быстрее от воспоминаний всего вчерашнего вечера и диалога с ее отцом. А потом появилась она, и время для меня остановилось. Нежно-голубое платье в пол, открывало плечи с ярко выпирающими ключицами, подчеркивая яркий цвет ее волос. Девушка завидев меня, тут же замахала рукой, а мое, и без того, израненное сердце разбилось на тысячу кусков. Матросы положили мостик для перехода на берег, и девушка с опаской прошла по нему. — Артур! — губы, растянутые в улыбке, глаза блестят. — Привет. — тонкие руки обвились вокруг моей талии, — Я скучала. — Я тоже. — поддавшись дикому соблазну, я приобнял в ответ, опустив свой подбородок на ее макушку. Кира была невероятно бледной и худой, кости выпирали еще сильнее, чем раньше. Я хотел отстраниться, но она мне не позволила. — Постой, так еще… Всего одну минуту. Прошу. — если бы она знала насколько сильно это терзает мою душу. Я склонился прямо над медиком, и ее руки обвились вокруг моей шеи. — Ладно. Я заберу вещи и Геру… — Нет. Это сделаю я. Присядь сюда. — усадив девушку на скамейку, я прошел за перечисленными вещами, чемодан уже вынесли из грузового отсека, а кобылу вывели. Мне осталось лишь собрать это все воедино. — Ох, милая Америка. Как я скучала… — произносит девушка, — Если я в процессе дороги потеряю сознание — это нормально. — абсолютно легко говорит рыжая, а я уже и забыл, что она в Германию не на экскурсию ездила. — Как ты вообще добралась? — Чуть не умерла от скуки. Даже качки не было. Я, как пришибленная, туда-сюда ворочалась. На этот раз мне не разрешили читать, отобрали все книги, и поэтому я, как тупица, бесцельно провела время. — она встала, но так пошатнулась, что мне пришлось придержать ее, во избежания падения. — Спасибо. Поехали скорее домой. Я хочу скорее кое-что рассказать Сэму. — Ты здорова? — Нет, Артур. Я по-прежнему болею. — отрезала Кира, а я почувствовал себя дураком. Помог взобраться на спину лошади, которая была на удивление без седла. Девушка легла, сложив руки на груди. — Ты, так и поедешь? — Угу… End Pov Я смотрела на него, и у меня дрожали колени. Это было совершенно не из-за того, что я болею, а из-за того, что я к нему испытываю. Потели ладошки, все внутри сжималось и трепетало, а я, как голодный ребенок, на витрину с булочками, смотрела на Моргана. Мне было приятно его касаться, вдыхать его запах, даже вспоминать объятия, в которых я находилась абсолютно голая. Он был первым мужчиной, который раздел меня, который пожертвовал своим комфортом и спокойствием ради меня. Все время я чувствовала это напряжение в его штанах, но могла лишь ближе прижиматься, сгорая от стыда. Я не входила в ряд красавиц с шикарной фигурой, а Артур, у которого было достаточно за жизнь женщин, чтобы была возможность сравнивать, смотрел на меня таким взглядом… Я бы все отдала и провалилась бы под лед еще раз, чтобы иметь возможность прижаться к нему вот так вновь. Он прекрасно понимал, что я с ума схожу рядом с ним. Что чувства испепеляют меня, а затем возрождают вновь. Бесконечный цикл Феникса. Но в этом мире ничего не может быть хорошо и идеально, как в книгах. Мои чувства останутся безответными… Причина моего странного поведения, когда я разгромила лагерь, заключалась именно в том, что я поняла — Морган просто играется со мной. Любовь в моих глазах слепой бы увидел. Маленькая, наивная девушка, которая с восхищением смотрит на взрослого мужчину. Готовая ни есть, ни спать, а лишь быть рядом. Смотреть на то, как его бедра ходят в такт движениям лошади, как его крепкие руки наглаживаю шерсть кобылы, а горячий бархат голоса: «Хорошая девочка», заставлял стягиваться низ живота и сжимать бедра. Я немного охладила свой пыл. Вирхов мне сказал, что если так и пойдет, и моя неспокойная душа не успокоится, то неизбежное не отсрочат даже чудо лекарства. Кончено подлинную причину моих страданий он не знал, но как взрослый человек, наверное, догадывался. Не каждые чувства должны быть ответными. Моя любовь делает меня сильнее, и во чтобы то ни стало, я помогу ему сбежать, потому что хочу этого. Хочу чтобы он жил. — Как ты себя чувствуешь? — Голова очень кружится. — сказала я. — Жарко. — Может остановимся возле реки? — он делает вид, что не замечает, как я в открытую пялюсь на него. — Ну… Давай. Только где? — Прямо тут и свернем. Не против? — Ага. — делает вид такого хорошего и заботливого… Но какой же он красивый. Эти широкие плечи, большие синие глаза и алые губы, морщинки и шрамы на лице… Я закусила язык, а мое сердце забилось, как бешеное. Если бы я сейчас померила свой пульс, уверена, что он бы перевалил за сотню. Артур облизывался и стирал пот с шеи, а меня, как приворожили — не могла оторвать взгляда. Мы остановились возле водоема, он быстро спрыгнул на землю, но я была быстрее, однако тело подводило своей слабостью. Мои ноги подогнулись, и я рухнула на колени. Все вокруг плыло и горизонт терялся так, словно я выпила несколько литров виски. Прикрыла глаза, и в этот момент, мужчина подхватил меня на руки. — Осторожнее. Нельзя так. Могла бы подождать секунду. — Зачем? — меня усадили на камень на вершине холма, и я тут же уставилась на Моргана. — Чтобы ты не ушиблась. — Со мной ничего страшного не случилось. — Пока что… — я сощурила глаза. — А чтобы случилось, если бы ушиблась? — настроение сменилось за мгновение. — Было бы не хорошо. Кира, я ведь за тебя переживаю… — я подскочила, едва удержавшись и чувствуя, как ярость вскипает в жилах. Меня затрясло. — Да, пошел ты! Возомнил из себя хер знает кого. — ладонь опалила пощечина. — Ой, посмотрите. Я такой крутой! Мне плевать на ее чувства. Пусть рыдает по ночам в подушку. Страдает из-за того, что мне на нее плевать. Сука! — кричала я, надрывая связки, чувствуя, что завожусь еще больше. — В смысле? — его глаза округлились. — Не прикидывайся дебилом, Морган! Ты взрослый мужчина, который понимает все! — Что?! — Да, пошел ты! — я развернулась, чтобы залезть на лошадь. — Да, о чем ты?! — но он резко повернул меня обратно. — Я люблю тебя, дурак! — выпалила я и толкнула со всей силы, но не рассчитав, что мы стоим на холме, Артур поскальзывается, потянув меня за собой. — Блять! Кубарем мы преодолеваем расстояние к подножью, но это не охлаждает мой пыл. — Придурок! Ты играешь со мной! Играешь на моих чувствах. — на глазах появились слезы, которые капали на его голубую рубашку, я барабанила руками по его груди, пока внезапно не оказалась снизу. Мои запястья были зафиксированы по обе стороны. — Ты меня что?.. — переспросил мужчина. — Люблю т… — его губы накрыли мои, нежно целуя. Глаза широко распахнулись, но слезы продолжали капать на траву с моего лица. Я неумело отвечала на его движения, стараясь вложить все то, что я к нему испытываю. — Я люблю тебя, Кира. — на мгновение разорвав поцелуй, ответил мужчина, положив свою руку на мою талию. Я смотрела в его небесно-голубые глаза и видела свое отражение. Артур улыбнулся, а затем коснулся моего лба. — Ты… Что?.. — не верила я в сказанное, даже после того, как его ладонь прошлась по моей щеке. — Люблю тебя, Кира. — я быстро дышала, стараясь прийти в себя. — Что?.. — Люблю. — не смогла еще раз задать вопрос, потому что меня прервали нежным и легким поцелуем. Хватка вокруг второго запястья ослабла, и пальцы сжались в замок. Мужчина не был требовательным, скорее он старался научить, как правильно отвечать на его ласки. Моя рука поглаживала его, утопая в золотых волосах. Внутри волнами разливалось тепло, заставляя слегка подаваться корпусом вперед. Всей душой я не хотела, чтобы это прекращалось, я растворялась в этом моменте. Не чувствуя времени, окружения и палящего солнца. Существовала только я и Артур. — Ты чего плачешь? — спросил мужчина стирая тыльной стороной ладони слезы. — Я не хочу терять тебя. — Ты не потеряешь. — Я боюсь проснуться… — мой голос дрожал, а слезы усиливали свой поток. — Это не сон. — Обещаешь? — Обещаю… Закрой глаза. — я нехотя слушаюсь ковбоя, дыхание которого чувствую на своих губах. Вновь чувствую поцелуй. — Я по-прежнему с тобой, Кира, и я люблю тебя. — А глаза можно открывать? — смеюсь я. — Да. Можно. — я знаю, что он улыбается и вижу это. Преступник смотрит на меня, как не смотрел никто другой до этого. Я не объект его страха, не игрушка, которой хочется воспользоваться и забыть. Я вижу в его глазах любовь. Мужчины к женщине… — Ты дурак, Артур Морган. — говорю, привставая на локти, тем самым заставляя его отстраниться. — С чего бы это? — опешил он. — С того, что ты не сделал это раньше. Дурак, который видел, как я по нему страдаю и ничего не делал. — Я не хочу портить тебе жизнь. Я намного старше и… — И что? Будешь искать отговорки для того, чтобы не сделать меня счастливой? — его глаза округлились. — Мне не нужны звезды с неба, не нужно золото и шелка. Я в состоянии все это найти сама, но я никогда не смогу… — хватка сомкнулась на моем платье, и я чувствую безумное головокружение из смеси чувств и болезни. Мужчина тянет меня на себя так властно и трепетно, что грудь сжимается. — Просто помолчи… — ладонь ложится на мой затылок, преграждая путь к побегу, я просто закрываю глаза и позволяю себе утонуть…

***

Я стою прямо напротив двери в родной дом, а мое сердце колит при каждом ударе, легко подташнивает и потеют ладони. Когда солнце скользит за горизонт, мое дыхание застревает в воздухе. Чем вызван страх? Моей болезнью. Бристон отправил меня в Германию связавшись с доктором Вирховом и Кохом, чтобы меня исследовали там, все же Роберт был специалистом в сфере туберкулеза, как и его ученик. Они рассказали мне все и показали, но теперь проблема состоялась в том, как рассказать отцу обо всем, что я узнала и о том, что вообще происходило за границей. — Артур! Кира! — воскликнул мужчина едва мы зашли в помещение. — Привет, папа. — в нос ударил запах перегара. — Садись, скорее! — он суетился и явно переживал. Я присела, изо всех сил борясь с собой, чтобы не выпалить все то, что я знаю. Тело трясло, пока мужчины занимали свои позиции. Сэм присел напротив меня в кресло, а Морган устроился возле кухонной столешницы сложив руки на груди. — Пап, я хочу сказать тебе кое-что очень важное… — взгляд опустился в пол. Я не могла смотреть ему в глаза. — Туберкулёз? — тут же выдал он. — Я беременна. — он выронил полотенце из рук и уставился на меня, будто я жираф, с приоткрытым ртом. — Ты… Что? — переспросил Артур, глаза которого выражали полный ужас и по размеру сейчас напоминали блюдца. — В Германии. Когда вы оставили меня… — к сожалению голос сорвался в смех, и у меня не вышло сдержать драматическую паузу. — Стой, что?! — вспыхнул Бристон, а я не могла перебороть смех, смотря на их лица. Ковбой и доктор то, и дело переглядывались в недопонимании. — Но ты же сказала… — Да пошутила я. — с трудом выжала я. — Я не знаю, как вы вдвоем с Уильямом могли спутать туберкулёз с простудой. — Ты не больна? — Бристон сморщил брови. — У меня анемия. Из-за этого, скорее всего, я потеряла сознание, но под низом лежала простуда, которую я благополучно победила еще до приезда в порт Гамбурга. У меня сильные головокружения и слабость, но Вирхов дал мне инъекции железа. — Стой, я не понимаю… — отец наклонился вперед. — Смотри, самая главная проблема в недостатке железа, а потом на это наслоилась простуда. Ничего такого, просто совпало. — Но я… Я был уверен. Мы с Уильямом… — Нет. Кох проверил все мои анализы, у меня нет туберкулёза. — оповестила я, в тот момент когда Сэм сорвался с места и обнял меня. — Я рад. — все, что смог произнести он, но я знала, что внутри его переполняют эмоции, которые он не мог выразить, как нужно. За столько лет я научилась читать его. Я знаю, что он пережил за всё это время, и что сейчас значат для него мои слова. — Стоп, тут не все такие умные, как вы двое. Объясните теперь простым языком. — подал голос Морган. — Малокровие сейчас можно подлечить. В этом нет большой проблемы. Самое главное, что туберкулеза нет. — пояснил Бристон. — То есть ты не болеешь? — Нет. Артур, я здорова.