rA9 любит котиков

— Ты смотришь, но не видишь, — в сороковой раз повторила офицер Энни Ын, к которой прикрепили Гэвина на время первого года работы в полицейском участке Сан-Франциско. Офицер Ын не давала поблажек. Она требовала начинать день с тщательного осмотра патрульного автомобиля и полученного оборудования, постоянно цитировать инструкции и положения, никогда не снижать бдительность и подозревать каждого встречного в нарушении законов. По статистике, которую как-то вечером под бутылочку пива процитировал Мартинес, только двое новобранцев из трёх выдерживают испытание «улицей». Он же рассказал, что тайные ставки на то, как скоро Гэвин не выдержит и «взорвётся» на сотни придирок, уже добрались и до его участка, куда сбежали от офицера Ын предыдущие три новобранца. Гэвин их опасений не разделял. Офицер Ын знала, когда надо действовать, а когда — остановиться для охоты на более крупную добычу. И в такие моменты неопытный новобранец под боком становился лишней обузой, что злило офицера Ын. Поэтому единственным способом не раздражать своего наставника являлось «перестать быть неопытным новобранцем». Гэвина это устраивало. Пусть и требовалось потерпеть десятки едких замечаний. На безопасных вызовах офицер Ын предпочитала наблюдать за действиями Гэвина со стороны, а потом устраивать разбор полётов. Степень безопасности определяла сама офицер, но уставшая женщина, миссис Шелби, в неопрятном буром фартуке поначалу казалась совсем мирной. Соседи пожаловались на неприятный запах и свалку перед домом. Гэвин не мог их не понять: лужайку почти не было видно под серыми матрасами, покосившимися тумбочками и мокрыми от дождя коробками. Предыдущая смена вынесла предупреждение, и теперь им стоило проверить, проявила ли хозяйка дома уважение к закону. Миссис Шелби замерла в дверном проёме, потирая руки. Гэвин обратил внимание: её пальцы еле дрожали, хотя женщина пыталась дружелюбно улыбаться. «Ты смотришь, но не видишь», — произнёс про себя Гэвин. Офицер Ын безразлично молчала. Почему у миссис Шелби дрожали руки? Почему она пыталась это скрыть? Запах, о котором говорилось в рапорте, не ощущался. Миссис Шелби заверила, что мусор увезут этим вечером, раньше не представлялось возможным. Ей не о чем было волноваться, Гэвин не стал бы выписывать даже штраф. — Нам нужно убедиться, что вы выполнили предписания внутри вашего дома, а не только снаружи, — сказал Гэвин. На лице миссис Шелби промелькнуло выражение, которое Гэвин не смог сразу определить. Она что-то скрывала. — Иначе мы будем вынуждены вас арестовать, — поднажал Гэвин, и миссис Шелби посторонилась. Офицер Ын никак не прокомментировала его блеф, просто шагнула следом, лавируя между стопками газет и не касаясь валяющихся повсюду бумажных журавликов. — Вам нравится оригами? — спросил Гэвин, осматривая пространство. — Мой муж их очень любит, — поделилась миссис Шелби, чуть смущённо спрятав руки за фартук. Офицер Ын чуть нахмурилась. Наверное, ведение светских разговоров не являлось приемлемым поведением для полицейского. Гэвин замер на секунду, представляя какой разнос ему предстоит, и услышал какой-то странный глухой звук. — А теперь уходите, — потребовала миссис Шелби. Звук шёл со стороны двери под лестницей на второй этаж. Еле слышный, но отчётливый. Гэвин подошёл ближе и кивнул наставнице на висящий замок. — Что за этой дверью, миссис Шелби? — спросила офицер Ын. — Я… я купила андроида, — ответила миссис Шелби поспешно. — Чтобы… он убрался в доме. Он убирается в подвале, да. — Зачем вы его заперли? — спросил Гэвин, стукнув замком о дверь. Из-за двери послышалось невнятное мычание, а миссис Шелби взвизгнув: «Вам туда нельзя!» — бросилась на Гэвина, зажав в руке ножницы. Гэвин ушёл в сторону, повалив ряды книг, выбил оружие из рук подозреваемой подвернувшимся под руку томиком и перехватил контроль над ситуацией, зафиксировав истерящую женщину наручниками. Офицер Ын тем временем выбила ногой дверь и скрылась в подвале. — Вам нельзя беспокоить Скотти, — причитала миссис Шелби без остановки. — Скотти не любит гостей, Скотти надо поспать, нет-нет-нет. — В подвале мужчина, под седативными, привязан к трубе, — сообщила офицер Ын, выйдя из подвала. — Я вызвала медиков, они прибудут в течение пяти минут. Гэвин кивнул, а женщина под ним заголосила, что Скотти не нравятся медики. — Скотт Шелби умер полгода назад от сердечного приступа, — сухо сказала офицер Ын Гэвину. Гэвин достроил картину из этих слов: вдова не смогла пережить смерть мужа, похитила и спрятала в подвале для себя замену. Миссис Шелби совершенно не понимала, что творила, и много визжала, пока Гэвин её конвоировал до патрульного автомобиля, но жалости она абсолютно не вызывала. Медики прибыли. Вдова забилась на заднем сиденье. Гэвин поймал на себе пристальный взгляд офицера Ын и приготовился к разбору полётов. Он знал, что мог эффективнее проявить себя при задержании подозреваемой. Быстрее разобраться, что не так. Точнее соответствовать инструкции (книга — это не щит). Но она просто вручила ему ключи от патрульной машины. Уверено. Едва улыбаясь глазами. И Гэвин понял: они всё-таки сработаются. Вопреки статистике.

***

Не всегда полиция успевала вовремя. Пожилая леди успела в одиночестве иссохнуть и обрасти паутиной в гостиной, пока на её банковской карте не закончились деньги на автоматическую оплату счетов. Гэвин отошёл на кухню и принялся обзванивать номер за номером, пытаясь отыскать родственников и близких тихо покинувшей этот свет дамы. Никого. Офицер Ын занималась оформлением документации. — Гэвин? — из-за гудков Гэвин не сразу заметил, что к нему подошла какая-то девушка в униформе парамедика. — Поздравляю, ты всё-таки стал полицейским. С ним заговорила американка корейского происхождения — возраст примерно двадцати четырёх-шести лет — которая очевидно провела целый день на ногах, возможно, вторая смена подряд. Волосы у неё были аккуратно убраны, ногти подстрижены — девушка внимательно относилась к своей работе. На её форме отсутствовал ярлычок с именем и фамилией. И похожего лица среди студентов студенческого городка в Колбридже ему тоже, кажется, не попадалось. Гэвин напрягся: он не мог вспомнить, откуда они могли быть знакомы. Девушка явно узнала его. Именно его, а не как «друга Мартинеса из Колбриджа». — Привет, — осторожно поздоровался он, привычно стараясь не выдать свои провалы в памяти. Гэвину не нравилось не помнить, но ничего поделать он не мог. Только подстраиваться и импровизировать. — Я подумала над твоим предложением в поезде, — девушка улыбнулась. — И раз мы встретились, то хочу сообщить: я не против. — Не против чего? — уточнил Гэвин. — Выпить с тобой кофе, конечно, — ответила девушка. — Если ещё в силе. Дашь свой телефон? Гэвин кивнул и протянул мобильный. — О, так тоже можно, — сказала она, уверенно тыкая в экран. — Держи. Теперь ты можешь мне сам позвонить, когда закончится твоя смена. Не буду больше отвлекать от работы, удачи, Гэвин! Гэвин повернул к себе экран, пробежался взглядом: «Новый контакт: Тина Чэнь». — Удачи, Тина, — сориентировался Гэвин, на что его удостоили ещё одной улыбкой. Девушка кивнула и покинула кухню. Что это только что было?

***

— Она на тебя запала, — подсказал Мартинес, отсалютовав стаканом воды. — Девушки нынче такие, предпочитают всё брать в свои руки. Симпатичная? Гэвин неопределённо махнул рукой и устало сполз по креслу ещё ниже. Обычно это означало что-то уровня «я женат на работе», и Мартинес понятливо перевёл разговор на свой день. Мартинесу повезло с наставником в своём участке: офицер Лорензо оказался не менее общительным, чем сам Мартинес, и на порядок менее требовательным, чем офицер Ын. С ним даже можно было спокойно сходить в бар после работы. Если б оставались силы, конечно. Гэвин предпочитал не ходить по барам. Выпускной вечер в академии показал, что пить у него получается плохо: вроде сначала было весело, а потом Мартинес сообщил, что настало время текилы и… на этом месте Гэвин мог вспомнить только белый шум. И восстановить тоже не из чего: почему-то на телефоне не сохранилось фотографий. Хотя, как заявил Мартинес на следующий день, прикладывая лёд ко лбу и лениво валяясь на диване, это определённо к лучшему. Что могли натворить десяток парней и пара девчонок, окрылённых свободой от учёбы и с тонной алкоголя, безопаснее было не знать. Мартинес закончил рассказ и поднялся с кресла, собираясь отправиться спать. — И всё-таки, ты ей перезвонишь? — полюбопытствовал он. — Я не слышал имени Тина Чэнь в своих кругах, но ты говоришь, она парамедик? У меня друг работает водителем скорой помощи, я могу спросить у него. Гэвин посмотрел на телефон в своей руке, словно это была бомба замедленного действия. Что-то цепляло его. Он постарался вспомнить диалог дословно и замер: Тина сказала, что он предложил ей выпить кофе в поезде. Возможно… речь шла о Поезде? Это могло быть зацепкой. Или, внезапно, проверкой — как хорошо у Гэвина Рида получается подстраиваться под обстоятельства. Жизнь — это не кино. Гэвин кивнул Мартинесу, дождался, когда друг скроется в ванной, и нажал кнопку вызова. Он был бы не прочь получить хоть какие-нибудь ответы на свои вопросы.