rA9 любит котиков

Перед тем как пойти на встречу с Тиной, Гэвин основательно подготовился. Мартинес собрал для него досье, из которого следовало, что Тина Чэнь переехала жить в Сан-Франциско несколько месяцев назад, вслед за своей мамой, и не очень любила распространяться о своём прошлом. Она пошла на курсы парамедиков спустя пару недель после того, как Гэвин поступил в академию. Один из источников нашептал: она сильно хотела стать врачом, но в Корее не сложилось, а на учёбу в Америке не хватало финансов. Кроме того, бывшие сокурсники не оставили Гэвина без инструктажа по всем значениям фразы «выпить кофе вместе». Не то чтобы Гэвин особо распространялся о своих планах, но он жил в одной квартире с Мартинесом. А это уже накладывало обязательства. Гэвин хотел перепроверить полученный теоретический инструктаж в Интернете, но быстро понял, что как раз это было плохой идеей. Интернет на запросы «точное определение свидания», «как себя вести, если это просто кофе, и ты не помнишь, что было до этого» и «как отнесётся работа, если ей изменять с девушкой» выдавал очень странную фигню. Некоторые сайты не хотелось даже открывать. Гэвин удалил историю, потом подумал и на всякий случай переустановил браузер. Не то чтобы это могло особо спасти, но после пятиминутного созерцания бегунка установки укладывать информацию в голову было спокойнее. Придётся действовать по обстоятельствам. Опять. Когда же всё станет понятным и предсказуемым? Гэвин вздохнул и допил остывший кофе с лимоном. Ну хоть что-то оставалось стабильным. Традиционно жить стало легче. При выборе места встречи Гэвин воспользовался советом Мартинеса и предложил небольшое кафе с мексиканской кухней. Кофе там подавали приличный (пусть и без лимона) да и готовили неплохо. Тина согласилась. Тина пришла вовремя. Одного взгляда было достаточно: всё прочитанное в Интернете сейчас не потребуется. Гэвин перехватил инициативу, забрав у неё куртку и повесив на вешалку, предложил стул. Тина опустилась и тяжело выдохнула. Гэвин заказал для неё зелёный чай. — Тяжёлая смена? — спросил он осторожно. — Да, — сказала она, грея руки о кружку. — Наверное, стоило перенести на другой раз. — Ничего страшного, — ответил Гэвин. Они помолчали. Тина пила чай. — Ей было чуть больше восемнадцати, — сказала Тина кружке. Гэвин кивнул. «Беременная девушка скончалась до приезда в больницу, — мелькало пару часов назад в криминальной сводке. — Причины не называются». — Этот новый наркотик, — вздохнула Тина. — Не оставляет шансов. — Красный лёд? — на всякий случай уточнил Гэвин. Тина кивнула. Гэвин подлил ей чаю. Смерть девушки не относилась к его участку. Он ничего не мог бы сделать или сказать. Но Тине похоже это и не было нужно. Красный лёд появился совсем недавно, но уже завоевал свою нишу на улицах, добавив головной боли стражам правопорядка. Гэвин сталкивался с его жертвами и пару раз арестовывал распространителей, но… закон улицы: на место одного «торговца» всегда находился другой, а искать голову было за рамками обязанностей Гэвина. Он патрульный. К тому же в Сан-Франциско в целом всё было не так плохо. Друзья Мартинеса из полиции Детройта совсем зашивались на работе из-за наркоторговцев. Одному даже пришлось отказаться от поездки к ним в гости — начальство оставило без отпуска. Гэвин пока об отпуске и не думал. У Тины заиграла мелодия на телефоне, и она, извинившись: «Мама», — ответила на звонок. С мамой Тина говорила по-корейски. Достаточно бегло, так что Гэвин улавливал лишь отдельные слова, но он старался не подслушивать. — Мама вечно беспокоится, — пояснила Тина, положив трубку. — Ещё раз прости. — Ничего страшного, — повторил Гэвин. — Корейский — красивый язык. Тина слабо улыбнулась. — Что-то не так? — Просто ты с этой фразы начал наше знакомство, — сказала она, и им принесли еду. — Я ругалась с мамой и не замечала ничего вокруг, а потом она резко бросила трубку. У неё это иногда бывает, после чего мне требуется время прийти в себя. Не знаю, как долго ты слушал, просто в какой-то момент прервал мои мысли, похвалив мой родной язык. И слово за слово… Тина смяла салфетку. — Я должна тебе «Спасибо», — произнесла она так, что не оставалось сомнений: на последнем слове был акцент. — Давно хотела сказать, но не догадалась обменяться контактами. Я знала только имя и то, что ты хотел стать полицейским, а это, в общем-то, не так много. — Что я такого сделал? — не удержался Гэвин. — Ты напомнил, что есть больше одного способа спасать людей, — ответила Тина. — Я всю жизнь мечтала стать врачом, но… не сложилось и это ощущалось как настоящий конец света. Кем мне быть, если не врачом? А потом ты рассказал о том, почему хочешь стать полицейским. И это заставило меня понять: мне всего двадцать один и я могу сама решать, кем быть. Элементарно, да? Гэвин пожал плечами. — И вот опять ты это делаешь, — добавила Тина, приступая к еде. — Выговорилась — и вроде легче стало. — А тебе тогда не запомнилось во мне ничего странного? — осторожно спросил Гэвин. — Не особо, — задумчиво ответила Тина. — Ты в поезде был разговорчивее, чем сейчас, а, может быть, просто мне так показалось. Разве только ты как-то очень быстро попрощался, сказав, что тебе надо вернуться к брату. — Я что-нибудь ещё говорил о своём брате? — спросил Гэвин. — Нет, — ответила Тина. — Я хотела отыскать тебя на следующий день, но в вагоне с видовыми окнами ты больше не появлялся. Как и в вагоне-ресторане. Гэвин кивнул и перевёл разговор на местную кухню. Ещё один вопрос про Поезд мог бы вызвать подозрения, а Тина уже дала больше информации, чем было у него все эти месяцы. Он не находил информации о наличии у себя брата. Но у Гэвина Рида был мистер Н, загадочный и всё ещё неизвестный. Если тот Гэвин не соврал, что действительно к кому-то должен вернуться, то, скорее всего, он говорил о мистере Н. И тогда предположение «Мистер Н — не он сам» выглядело правдоподобно. Это, конечно, стало небольшим психологическим облегчением. Проще обвинять кого-то другого в своём положении, чем думать, что сам себя зачем-то в такое загнал. Картина вырисовывалась следующая: Тина, вероятно, была последней, с кем Гэвин говорил перед тем, как потерять память. Или предпоследней, если учитывать мистера Н. Тот Гэвин твёрдо знал, зачем он хочет стать полицейским, и «заражал» своим мнением других. Это было нечестно. Сейчас Гэвин уже стал полицейским, но не особо понимал, зачем. Как сказала сама Тина: «Кем мне быть, если не врачом?». Не то чтобы Гэвин хотел сменить сферу деятельности, на текущий момент его всё устраивало, но… может, стоило продумать несколько альтернативных планов на жизнь? В голову ничего сходу не пришло, но Гэвин внезапно понял: если потребуется, то и это он быстро придумает. Подстроится. А пока и мысленные ресурсы тратить не стоит. Тина тем временем совсем отвлеклась от проблем на работе и даже искренне посмеялась над забавными случаями из жизни курсантов Полицейской академии. Вечер был спасён, поэтому в целом, когда девушка улыбнулась и игриво уточнила: «К тебе или ко мне?» — Гэвин не запаниковал, а нашёлся с ответом. Который, правда, состоял в том, что Мартинес пообещал не мешать «пить кофе» в спокойной обстановке и свалил к друзьям на ночь игр. И Гэвин по достоинству оценил тактичность своего соседа.

***

На свой день рождения Мартинес снял коттедж и позвал, по ощущениям Гэвина, половину земного шара. Вторая половина, похоже, просто не смогла приехать. «Как в Великом Гэтсби», — пошутила б на это Тина, но сама она оказалась в числе тех, кто не смог: уехала по делам отца в Чикаго. Их отношения в итоге установились на отметке «дружба с привилегиями». Тина сразу подтвердила, что не ищет любви. Это полностью устраивало Гэвина. После недолгих размышлений он окончательно определился: прежде чем брать на себя ответственность за партнёра, стоило всё же разобраться со своей головой. К тому же — в современном мире это нормально. Так зачем усложнять? Были и адепты традиционных отношений. Энди пришёл на праздник со своей невестой, рыжей фанаткой мотоциклов Харли, и, пользуясь случаем, позвал к себе на свадьбу. За ними было довольно интересно наблюдать со стороны: «Дорогой, принесёшь мне пива?», «Гиннес?», «О, да» и другое воркование, но на себя что-то подобное примеривать не хотелось. Мартинес сиял и общался даже больше обычного. — Гэвин, — окликнул он его, когда Гэвин сменил пустую бутылку безалкогольного пива на новую. — Я хотел тебя познакомить с Джеффри. Джеффри, это Гэвин Рид, мой лучший друг и сосед по квартире. Гэвин, это детектив Джеффри Фаулер, которого работа наконец-то отпустила на неделю. Рукопожатие у Джеффри было крепким, как и полагается иметь военным. Над переносицей у детектива залегла недовольная складка, из чего Гэвин сделал вывод: дела в Детройте шли не очень хорошо и не последнюю роль в этом играл красный лёд. После в разговоре Джеффри вскользь подтвердил, что людей в участке не хватало, большинство предпочитало переезжать в другие районы. Даже предложил Мартинесу в шутку приехать к ним на практику, но Мартинес не повёлся. Начинался сезон туманов и самоубийц на Золотых Воротах Сан-Франциско и работы хватало на всех. Джеффри не досидел до конца вечеринки — ему кто-то позвонил, и он, изменившись в лице, принялся прощаться. Гэвин, как самый трезвый, вызвался довезти его до аэропорта, получив ключи от отца Мартинеса. В пути Джеффри больше молчал, а Гэвин не мешал ему думать. Лишь на прощание он произнёс: «Приятно было познакомиться, Гэвин Рид. Будешь в Детройте — звони» — а Гэвин в ответ пожелал спокойного перелёта. На вечеринку Гэвин вернулся уже под самый конец, забрав пьяного и довольного именинника отсыпаться домой.

***

Если б не Мартинес, то Гэвин бы и не заметил, как из практиканта стал полноценным патрульным — частью своего полицейского участка и легендой соседнего как тот, кто пережил наставничество офицера Ын. Не то чтобы это было великой заслугой, но Мартинес честно принёс ему половину сорванного куша. После закономерного вопроса: «Как ты вообще догадался поставить на меня?» — в их гостиной случилась стихийная битва подушками и потребовался внеплановый поход в Икею. Офицер Ын в награду ж предложила сходить в бар. Вечер закончился двумя арестами излишне прытких парней, попробовавших дополнить коктейль тем, что не входило в его оригинальную рецептуру — то есть вполне успешно для двух полицейских. Гэвин патрулировал улицы, ловил карманников, подсказывал туристам, как пройти до Ломбард-стрит, охранял места преступлений от любопытных глаз зевак и журналистов и в целом справлялся со своими обязанностями. Он замечал, как меняется город. В центре Сан-Франциско открылся первый фирменный магазин Киберлайф. На улицах всё чаще мелькали андроиды-помощники от Камски, одетые не по погоде в лёгкие фирменные курточки и рубашки. Город программистов и высоких технологий принял новый товар с интересом. Мартинес скептически пошутил, что восстание машин уже близко, и устроил дома тематический киномарафон. Гэвин пожал плечами: эти андроиды были на порядок более хрупкими, чем тот же классический злодей из Терминатора или не менее старый Альтрон. Им приходилось видеть поломанных андроидов по долгу службы. Один раз даже оттаскивать вопящую женщину от изуродованной куклы в супермаркете: ей показалось, будто её муж изменил ей с андроидом своего друга. Кого-то пугало, что андроиды были слишком похожи на людей. На телевидении этому посвящали целые передачи, и про эффект зловещей долины нынче мог рассказать даже ребёнок. Один из хулиганов, уничтоживший около трёх андроидов, перед тем как его арестовали за порчу чужого имущества, признавался, что чувствует себя легче, видя, как из их корпуса вытекает голубой тириум вместо красной крови. Камски с экранов вещал: андроиды были призваны улучшить жизнь людей. Просто миру требовалось чуть больше времени, чтоб привыкнуть к технологии. Гэвин же про себя решил: эта технология никогда не перешагнет порог его дома. Он и сам справится. Да и стоили андроиды дорого, не на зарплату патрульного полицейского. Некоторые дни у Гэвина проходили не очень успешно. Например, сегодня был один из таких. Мартинес даже встретил его словами: «Ты рано» — и получил под нос мокрой курткой. Да, ребёнка он из воды вытащить успел, офицер Ын устроила разнос с предупреждением о лишении родительских прав его родителям, но купание в водах Тихого океана зимой не самое лучшее событие дня. Гэвин замёрз. — Тебе нужен горячий душ, чтоб не заболеть, — среагировал сосед незамедлительно. Гэвин согласился: звучало разумно. Переохлаждение было чревато вылетом с работы на больничный. Поэтому офицер Ын отправила его домой раньше окончания смены. Под горячей водой Гэвин быстро согрелся и ещё какое-то время стоял в облаке пара и ни о чём не думал. Всё-таки одежда высохнет, а ребёнок отправился домой испуганным, но целым. День не так уж и плох. Гэвин вышел из душа и зажмурился: в его гостиной всегда были такие яркие лампы? Свет сбивал с ног, расчерчивая мир прямыми лучами. Гэвин замер и наощупь добрался до дивана. Очертания комнаты поплыли, рядом возникло лицо, на идентификации которого Гэвин постарался сосредоточиться. — Ты в порядке? — еле разобрал Гэвин слова. Мир волновался, словно его пропустили через линзу «рыбий глаз». У Эшли была такая для телефона, чтобы делать странные фотографии своей кошки. Гэвин подумал о кошке и увидел, как эти фотографии замелькали прямо на потолке. Можно ли им поставить лайк? — Лоб горячий, — сообщил голос рядом. — Я позвоню врачу. Гэвин послушно кивнул и хотел ему рассказать про номер какой-то страховой у него в телефоне. А потом вспомнил, что тот мог намокнуть в куртке и стать бесполезным. Надо было бы вытащить аккумулятор и просушить. А то вздуется, а вытаскивать данные будет накладно. Когда он в последний раз их синхронизовал? Гэвин спросил это у Мартинеса. Он же был где-то рядом. Кошка на потолке голосом Мартинеса сообщила, что он бредит, и врач скоро приедет. — Хорошо, — согласился Гэвин с ней. И отключился.