rA9 любит котиков

Сьюзан принесла на работу кота. Этому факту не были рады ни сам кот, мяукавший в переноске, ни Норман, которого это мяуканье раздражало, ни остальные полицейские участка, вынужденные выслушивать перепалку двух детективов. Сержант Бех в дискуссии не участвовал: с одной стороны, он мог бы согласиться, что кот был очень важным свидетелем преступления, а с другой — сам принимал активное участие в его поимке, и теперь на его руках красовалось несколько свежих глубоких царапин. Гэвин, не обращая внимания на шум, старался составить отчёт о вчерашней операции. У него они получались всё лучше и лучше, в последний раз куратор Норман внёс не так уж и много правок от себя, но времени по-прежнему на это уходило прилично. Из-за шума Гэвин даже не сразу заметил, что смартфон старался привлечь к себе внимание входящим звонком. На экране высветилось имя адвоката, который всегда защищал интересы Гэвина, но сейчас в его услугах, насколько Гэвин считал, необходимости не было. Гэвин нахмурился и нажал принять звонок. — Добрый день, Фрэнк, — сказал он. — Добрый день, Гэвин, — ответили с того конца. — Мне очень жаль вам сообщать эту новость. Со мной связалась полиция Детройта и сообщила, что ваша мама вчера умерла. Дальше Гэвин слушал больше механически о том, когда похороны, как вступать в наследство и куда нужно ехать. Наверное, волнение отразилось на его лице, потому что спор рядом замолк, а на мяуканье кота Гэвин с самого начала не обращал внимания. Когда Фрэнк закончил и отключился, то Гэвин ещё несколько минут сидел, не меняя позы, и смотрел вперёд на отчёт, не узнавая букв. Он не чувствовал горя из-за того, что незнакомая женщина на другом конце страны ушла в иной мир, но… у него была мама. До Поезда. В прошлом, о котором он не помнил. Он мог бы её спросить: почему? Он мог бы её найти. Он мог бы… Сьюзан его о чём-то спросила, Гэвин ей ответил, сам не запомнив, что, и продолжил думать. Прошлое казалось на редкость осязаемым, близким и вместе с этим… пугающим. Последний вывод не оставлял себе оправданий, почему он до сих пор не добрался до досье на себя в кабинете сержанта Беха. В какой момент ему начало казаться, что лучше всё оставить как есть? Когда Гэвин решил спрятаться за рутиной? Это стало его ошибкой. Гэвин спросил у себя: могла ли миссис Рид быть тем самым мистером Н? Или, правильнее сказать, миссис Н? С чего он вообще решил, что его незримый покровитель мужского пола? Вдруг на его колени опустилось что-то тёплое. Гэвин очнулся, посмотрел на белого кота, сразу впившегося в его джинсы, на довольную Сьюзан и осторожно его погладил. Кот обалдел от смены обстановки и даже не пытался куда-то сбежать. Гэвин продолжил гладить кота и на какое-то время позволил себе ни о чём не думать. Остальные несколько часов пролетели как в тумане. Ещё полчаса они отцепляли хитрого кота с коленей Гэвина, потом Норман помог с оформлением документов по отпуску за свой счёт, сержант Бех их подписал, добавив, чтоб тот не стеснялся звонить ему, если понадобится, а Джек, не слушая возражений, вызвал Гэвину такси до дома. От сопровождения Гэвину удалось отказаться: Мартинес должен был уже проснуться после дополнительной ночной смены. И Гэвин не ошибся: Мартинес встретил его в дверях, спеша поделиться новостью, что утром его кумир Камски не появился на презентации новой модели андроида, но быстро замолк, заметив состояние Гэвина, и спросил, что случилось. Услышав новость, Мартинес в очередной раз удивил Гэвина: он его молча обнял. В этом не было необходимости, но ощущалось как-то правильно. Как надо. В голове сразу заработали подсчёты: сколько сейчас у него лежит денег на банковском счёте, стоимость билета на самолёт до Детройта на завтра, где найти жильё, какие вещи стоит взять собой, как устраивают похороны. Зарождался первый план. Время в очередной раз подстраиваться под неожиданные обстоятельства. Время встретиться наконец-то с прошлым лицом к лицу — и Гэвин чувствовал, что полностью готов действовать.

***

Детройт встретил Гэвина холодным ноябрьским дождём, мрачным небом и противным ветром. Но вовсе не погода создавала вокруг Детройта депрессивное настроение, а улицы из обветшалых домов с битыми окнами, пёстрые и порой весьма неприличные граффити, поломанные деревья и мусор, много мусора. Город пытался выкарабкаться, нацепив на себя заплатки из районов с уютными садами, гордо светя самой большой коллекцией энергосберегающих ламп в Америке. Таксист, который попался Гэвину, рассказал, что летом на некоторых площадях прямо в центре города каждый житель может занять клочок земли и выращивать растения, совсем как в далёком Париже. Таксист поведал Гэвину и о главном девизе Детройта: «Мы надеемся на лучшее, а лучшее восстанет из пепла». Гэвин ему кивнул и продолжил смотреть в окно. Он не особо на что-то надеялся после всего увиденного за последние дни. Карман жгли ключи, которые отдал ему адвокат вместе с завещанием: от миссис Рид ему достался в наследство целый дом. Миссис Рид провела свои последние дни в лечебнице в пригороде Детройта. Гэвин посетил и её, где узнал, что у его матери в последние годы прогрессировала болезнь Альцгеймера. Если б он нашёл её раньше, она могла б его и не вспомнить. Это полностью исключало версию, что миссис Рид являлась миссис Н. Мистер Н вмешивался в жизнь Гэвина активнее, чем могла себе позволить пожилая женщина, теряющая себя по крупицам день за днём. На её похороны пришло не так много людей. Гэвин никого, как обычно, не вспомнил, но один, Карл, узнал его и подошёл к Гэвину первым, чтобы выразить своё сочувствие. У Карла было крепкое рукопожатие. Он спросил Гэвина про то, чем тот сейчас занимается, и ответ: «Работаю в полиции» — его полностью устроил. «Она бы гордилась тобой». Гэвин поблагодарил за такие слова и воспользовался возможностью сбежать, опасаясь выдать себя чем-то ещё. Он не знал, как относиться к потенциальной гордости от женщины, которую не помнил. Он не знал, почему решил её забыть. Или зачем так решил мистер Н. Детройт не был городом, в который хотелось вернуться. Стало ли это той причиной, почему он решил его покинуть и проделать путь через всю Америку? (Но почему тогда Калифорния?) Такси остановилось перед заросшим садом, за которым едва угадывались очертания кирпичного дома. Гэвин расплатился за такси, выбрался на промозглую улицу и накинул на спину рюкзак. Приветливый таксист даже пожелал ему удачи и уехал. Он приготовился увидеть очередную развалину, из которой мародёры вынесли и сантехнику, и проводку, но, когда Гэвин прошёл по остаткам выложенной камнями дорожки, вместо этого перед ним возник дом с целыми стеклами и ровными ступеньками. Дом оказался больше, чем Гэвин себе представлял. Двухэтажный, как и многие дома Детройта, построенный в период его расцвета, с симметричными башенками и отдельным входом в гараж. Гэвин зашёл в дом. Электричество тоже ещё работало. Он быстро разобрался, как его включить, но расставаться с курткой не спешил: дом выстыл, поэтому температура внутри практически не отличалась от той, что снаружи. Просто не шёл дождь. Дом ждал, когда в него вернутся. Гэвин ходил, включая свет, и исследовал каждую комнату. Везде лежал толстый слой пыли, но, перед тем как дом опустел, в нём хорошо прибрались. Все вещи лежали аккуратно, подушки в чехлах украшали два дивана. На одной из тумб стояла узкая ваза с законсервированной вечной розой, в шкафу на кухне обнаружилась ровная стопка полотенец — дом пестрил отголосками, что раньше тут жили и любили уют. Гэвин не нашёл ни одной фотографии. В гостиной на стене висела только синяя мазня в простой рамке, с подписью: «на память от К.» — но это не о многом могло рассказать. Гараж пустовал. В нём поместилось бы три огромных машины, но фактически по периметру стояла всего парочка стеллажей с пыльными полками. Зачем его матери потребовался такой большой гараж? Возможно, тут когда-то стоял автомобиль, который пришлось продать. На втором этаже Гэвин обнаружил четыре спальни. Одна явно принадлежала его матери и, скорее всего, его отцу — с двуспальной кроватью, ещё одной розой на тумбочке с левой стороны и женскими платьями в шкафу и ящиках. Окна спальни выходили во внутренний сад. Гэвин выглянул, раздвинув тяжёлые шторы, но ничего толкового не увидел: там давно требовалась рука садовника. Но раньше, может, в его детстве, наверняка вид очаровывал красотой. Одна спальня сразу показалась безликой. Гостевой. Слоя пыли в ней накопилось больше, чем в других комнатах. А вот в остальных двух кто-то жил. Одна принадлежала Гэвину, тут он не сомневался, хотя и не мог сказать, какая. В той, что на полках стояли ровные ряды книг по робототехнике, слой пыли был меньше, а в ящике под столом обнаружилась целая коллекция журналов для детей об устройстве техники первого десятилетия двадцать первого века. Гэвин даже полистал парочку и многое узнал о том, как работает обычная кофемашина. Во второй спальне Гэвин нашёл гитару под кроватью. Вместо журналов на полке обнаружилась стопка игр для устаревшей игровой приставки, а в шкафу — ряды футболок с забавными надписями. Там же висела и видавшая виды кожаная куртка с подвёрнутыми рукавами. Может быть, Гэвин её раньше носил, чтоб казаться более крутым? На косяке двери в этой комнате, Гэвин обнаружил нацарапанные пометки: «5», «6» и до «13». На второй двери — только «12» и «13», а потом подсчет роста обрывался. Чердак дома пустовал. Гэвин обнаружил только несколько небольших коробок со старыми игрушками и сломанный самокат. Один. Гэвин вернулся в комнату с гитарой и откинулся на кровати, собирая увиденное в голове. Вывод напрашивался неоднозначный: у миссис Рид в доме жило двое детей, а не один сын, как выходило по документам. И также ничего не находилось на мистера Рида, кроме того, что дети обычно не появляются из воздуха. Миссис Рид владела домом единолично. А значит… вопросов, напротив, становилось всё больше. Во второй комнате мог жить брат, наверняка, тот же, о котором он говорил в Поезде Тине. Мог ли мистером Н быть один из его родственников? И почему тот скрывался, как Бэтмен в своей пещере, плакат с которым Гэвин обнаружил на внутренней стенке шкафа? Отсутствие фотографий тоже смотрелось подозрительно: Гэвин по долгу службы часто посещал дома людей, и в каждом жилище обязательно с тумбочек и стен он видел улыбающиеся лица. И почему ничего, совсем-совсем ничего не кажется знакомым? Стоило окончательно смириться, что память не вернётся. Если уж не помог в этом дом, где Гэвин, вероятно, вырос, то надеяться уже не на что. Но теперь у него было осязаемое прошлое — не белый шум вместо воспоминаний. От этого на душе становилось спокойнее. Гэвин взял в руки один из комиксов с полки, и вдруг из страниц вылетела одна спрятавшаяся фотография. Гэвин поймал её и перевернул. Двое подростков улыбались в кадр: один в той же куртке, которая висела в шкафу, другой — в чёрной, более аккуратной, но в похожих рваных джинсах. Они выглядели как братья, и от этого слова Гэвин замер на некоторое время, окончательно уверяясь в его существовании. Следовательно, у него ещё оставался шанс докопаться до секретов прошлого. Если только получится найти этого очкарика справа спустя, по всей видимости, целых десять лет. Зона поисков: все Соединенные Штаты Америки. Это в лучшем случае. Гэвин перевернул фотокарточку обратной стороной и прочитал изменённый девиз Детройта, выведенный неаккуратным почерком: «Мы надеемся на лучшее и приложим все усилия, чтоб создать своими руками это лучшее уже сейчас». Гэвин улыбнулся. Пусть звучало и наивно, но очень уверенно. Хороший план. Завтра ему предстояло возвращение в Сан-Франциско, выход на работу и вечная борьба с преступностью. Хотя бы на один из вопросов нашёлся ответ. Гэвин стал полицейским, чтобы «создать своими руками это лучшее уже сейчас». С этим можно было дальше работать и жить.