rA9 любит котиков

— Зрелище не из приятных, — предупредил патрульный, вышедший встретить Нормана и Гэвина. — Значит, у меня есть всё ж шанс на двадцатку, — беззлобно пошутил Норман. Гэвин пожал плечами. Он считал, что шансов у Нормана в споре с Сьюзан уже не осталось: Гэвина не вывернуло ни на одном из десятков вызовов, хотя некоторые из них были определённо мерзкими. Но Норман сохранял оптимистичный настрой, а его кураторство ещё не закончилось. Впрочем, подыгрывать ему Гэвин в любом случае не собирался. Патрульный подвёл их к автомобилю, вытащенному пожарными из холодной воды пару часов назад, и поспешил удалиться, оставив Гэвина и Нормана самим изучать труп женщины в багажнике. — Он не рассказал про личность, — заметил Норман. — Вода сделала своё дело, придётся ждать ответа лаборатории. — Это Мио, она держала под контролем территорию третьего порта, — ответил Гэвин. — Уверен? — сказал Норман. — Похожа, — кивнул Гэвин. — Она не сдалась без боя. — В отличие от некоторых, — парировал Норман. Гэвин снова пожал плечами. Пока он уезжал в Детройт, кот, которого назвали Арчи, окончательно обосновался на территории отдела расследований и в первую очередь облюбовал кресло Гэвина. Согнать кота после этого оказалось практически невозможно: а если и удавалось, то Арчи удобно устраивал свою мохнатую попу на клавиатуре прямо во время написания отчётов и начинал мурчать. На других двуногих в участке Арчи обращал значительно меньше внимания, что одновременно и расстраивало, и развлекало Сьюзан. Гэвин же в ответ стал активнее убегать из участка на осмотр местности и общение с информаторами и считал это плюсом к раскрываемости, игнорируя подколки коллег. — Я знаю того, кто может владеть дополнительной информацией, — сказал Гэвин, мысленно перебирая в голове источники, связанные с восточной мафией Сан-Франциско. — Проверим, — согласился Норман.

***

Проверка заняла почти весь день. Сначала Гэвин перекинулся парой относительно вежливых слов с шестёркой из китайского квартала, потом они с Норманом пересматривали документы фирмы, которой владела «Мио» или по паспорту Канна Юки, и опрашивали её знакомых и соседей. В офис они вернулись уже под конец рабочей смены. Гэвин первым делом снял белую кнопку с карты, кинул её в общий сброс и постарался отвоевать свой стул обратно. Арчи зевнул и сделал одолжение, переместившись на колени Сьюзан. — Слышал новости? — спросил Макс. — Канада обвинила США в том, что красный лёд вышел из-под контроля. Гэвин посмотрел на карту. — У Мио были принципы: торговля оружием, нелегальный завоз иммигрантов её устраивал, но она неприемлемо относилась к торговле наркотиками на своей территории и к их транзиту через подконтрольный порт. — Следовательно, её смерть выгодна в первую очередь Чёрной кнопке, — подхватил мысль Норман. — Да, — кивнул Гэвин. — И он хотел, чтоб её нашли. Это намёк для остальных. Норман кивнул. — Вы опять играете в пин-понг словами? — пошутил Макс. Мимо прошёл сержант Бех, бросивший короткое: «Рид, в мой кабинет» — что спасло Гэвина от ответа. Сержант Бех достал из ящика своего стола листок и передал Гэвину. — Моё разрешение на допуск тебя к сдаче экзамена на детектива, — озвучил он. — Через два месяца. Я приму только успешный результат. — Так точно, сэр, — ответил Гэвин, чувствуя, что внезапно мечта стать полноценным детективом близка как никогда. — Свободен, — сказал сержант Бех, и Гэвин кивнул. Всё произошло быстро, между делом, поэтому важность момента дошла не сразу. Двадцатка всё ж перекочевала от Нормана к Сьюзан, Макс и Джек отсалютовали чаем: очевидно, новости в отделе распространялись быстро. Гэвин в очередной раз согнал со своего стула кота, посмотрел на окно загрузки и представил, сколько всего предстояло выучить в ближайшее время. Много. Очень много. Обычно на подготовку некоторым давали целый год, а не два месяца. Но это был шанс! И отступать однозначно нельзя.

***

Мартинес едва не устроил полномасштабную вечеринку в честь этой новости, но Гэвину удалось его остановить: разрешение на сдачу ещё не равнялось успешному результату, это всего лишь начало пути. Поэтому позвали только Тину, которая принесла с собой очередную настольную игру, что и решило вопрос с провождением вечера. — Значит, ты не поедешь никуда в ближайший отпуск, как планировал? — спросила Тина, переставляя свою фишку на карте. — Мне нужно многое выучить, — ответил Гэвин. — По статистике только пять процентов справляются с экзаменом, поэтому недооценивать его не стоит. Плюс, я так и не придумал, куда бы хотел съездить. — Маями? — спросила Тина, разыгрывая карты. — Там акулы, — опередил Мартинес, к которому перешёл ход. — И может не повезти с погодой, — ответил Гэвин. — Аляска? — предложил Мартинес. — Всегда хотел посмотреть на северное сияние. — Холодно же, — пожал плечами Гэвин. — И дорого. Проще уж в Канаду, хотя в Канаде, говорят, скучно. — Всё не нравится, — засмеялся Мартинес. — О, карта эпидемии, нам не повезло. Тина притворно вздохнула от ужаса, Гэвин оценивающе посмотрел на карту мира: обстановка на поле ещё давала им шанс выиграть. Смысл игры был в совместной защите мира от распространения болезней, а именно в создании лекарств при помощи сбора карт определённых цветов и «лечения» городов от кубиков болезней, которые подкидывала игра. Мартинес пододвинул ползунок на поле, потянулся за картой и замер. — О, я придумал, — сообщил он довольно. — Вот какая сейчас карта и выпадет, туда и поедем в следующем сентябре. Я договорюсь, мой отпуск смогут перенести на твои даты, бро. Тина, ты в деле? — У меня отпуск в июле, но желаю вам удачи. — И сейчас вытащишь какой-нибудь Сантьяго или Йоханнесбург, — сказал Гэвин, но сама идея отдать всё случайности его позабавила. — И поедем туда, я всё организую, — убеждённо заявил Мартинес, постучал по столу, имитируя барабанную дробь для придания важности момента, и озвучил: — Сеул. О, отличная возможность для тебя попрактиковаться в корейском языке. — Я и так периодически… — Гэвин оборвал себя и, оценив обстановку, добавил: — Согласен. Сеул, так Сеул. Мне потребуется оформить визу или что-то такое? — На самом деле, нет, — сказала Тина. — Я узнавала когда-то. Сеул красивый город, давно там не была, что уже даже завидую. — Я всё организую, — твёрдо заявил Мартинес. — От отпуска надо брать максимум, а ты совсем не умеешь отдыхать. — Я быстро учусь, — парировал Гэвин, вытаскивая вторую, на этот раз фатальную карту эпидемии. Тина замахала руками, типа «спрячь, пока я не видела», Мартинес подлил вино в бокалы, и они помянули проигранный в очередной раз мир. Впрочем, бутылка ещё не опустела, силы на очередной реванш оставались — вечер битв с теорией вероятности продолжился под смех и веселье.

***

Весенние дни слились для Гэвина в один вечный неразрывный цикл: работа-учёба-сон-работа. Изредка в них мелькали встречи с Тиной для поддержания здоровья, но состыковывать смены удавалось редко. Мартинес развил бурную деятельность по обеспечению идеального отпуска: зарылся с головой в путеводители, поднял контакты знакомых корейцев, даже пару раз подкатывал к Гэвину с просьбой подсказать перевод того или иного слова. На работе дела двигались медленно. Гэвин готовился к экзамену и участвовал в операциях под прикрытием, стараясь выцепить по крупицам информацию о том, кого боялись шестёрки тихоокеанских портов, собирал данные от свидетелей, выслушивал советы от коллег обо всём, что обязательно нужно выучить. Весна в Сан-Франциско выдалась холодной. По всему городу развесили рекламу об открытии в Сан-Франциско одного из парков развлечений, где весь персонал состоял из андроидов. Мартинесу даже удалось вытащить Гэвина из учебников, в которые он ушёл с головой, стоило начаться короткому отпуску, и познакомить его с парочкой аттракционов. Правда, в чём радость от того, что те или иные машины трясли людей в разные стороны, Гэвин так и не понял, но Мартинесу об этом не сказал. Андроиды в парке выглядели одинаково. Улыбчивые, предупредительные. Но Гэвина не оставляла мысль: в случае преступления с опознанием у правоохранительных органов возникли бы проблемы. Он слышал о паре случаев, когда владельцы андроидов приказывали своим куклам украсть что-нибудь, но тогда андроидов было немного, мало кто себе мог их позволить и найти конечного виновника не составляло большого труда. А если бы одна компания, скажем, Юниверсал Транзит, заменила б всех сотрудников андроидами, а потом занялась доставкой нелегальных грузов, то и доказать это стало практически невозможно. Андроиды ничего не расскажут без приказа, к тому же их память можно стереть без возможности восстановления по первому требованию владельцев. В Киберлайф утверждали: «Андроид не может причинить вред человеку». Но они не могли гарантировать, что для андроида есть разница между ящиком с красным льдом или ящиком с детскими игрушками — машины не задавали неудобных вопросов. Поэтому Гэвин в первый же день пересмотрел имеющуюся у них в наличии информацию и предложил новую версию. Её приняли в разработку вместе с остальными — и расследование продолжилось. На этой же неделе Гэвин вновь встретил Джеффри Фаулера, который хоть и удивился неожиданной встрече, но крепко пожал ему руку, прежде чем удалиться в кабинет сержанта Беха на длительные переговоры. На вопрос, что происходит, Сьюзан пожала плечами и предложила Гэвину сбегать в книжный магазин за картой Соединенных Штатов Америки в дополнение к карте Калифорнии и карте Сан-Франциско. Норман включился в разговор и добавил, что скорее потребуется карта Северной Америки в целом. Сьюзан не согласилась, началась очередная бурная дискуссия, поэтому Гэвин, согнав в очередной раз Арчи со своего стула, занялся разбором законодательства к экзамену. Капитан Фаулер появлялся в отделе расследований Сан-Франциско ещё раза два, после чего сержант Бех объявил общий сбор отдела и рассказал о создании по всей стране единой сети оперативных групп по борьбе с красным льдом с центром в Детройте. От их отдела расследований сержант Бех назначил ответственным за координацию старшего детектива Нормана, а Гэвин должен был быть на подхвате. Так к текущей работе добавилась ещё необходимость подготовить большой объём данных для обмена опытом, что привело к частым задержкам. Но это того стоило. Через несколько дней по внутренней системе из Детройта ответили: некий детектив Андерсон пришёл к выводу, что они вместе с коллегами из Лос-Анжелеса и Сиэтла искали одного человека — Доминика Джонса, сына известного колумбийского наркобарона, ликвидированного более десяти лет назад в ходе громкой спецоперации. Гэвин изучил логические выкладки, сформированные детективом Андерсоном, и не мог не оценить уровень проницательности: тот, в отличие от однофамильца из одного древнего сериала, умудрился собрать паззл и увидеть картинку целиком. Это вызывало уважение. Изначально Доминик просто через подставные фирмы получил контроль над свалками, куда люди выбрасывали сломанных андроидов, но постепенно он занялся захватом более крупных объектов: выслеживал грузовики Киберлайф и перехватывал грузы, оказывал услуги по обслуживанию андроидов для компаний, которым не по карману была техподдержка от Киберлайф. Но со временем его амбиции росли, а схемы усложнялись. Так он действительно получил контроль над компанией, занимающейся морскими грузоперевозками, где большую часть работы передали андроидам. Доминик помнил ошибки своего отца и вёл себя осторожно и жестоко. У полиции пока не собралось уверенных свидетельств его нелегальной деятельности: улицы слишком боялись, чтоб делиться полезной информацией, а корпус из адвокатов в дорогих костюмах мог свести на нет усилия полиции по его аресту. Гэвину лицо Доминика на фотографиях казалось смутно знакомым. Сначала он думал поделиться своими ощущениями с Норманом, но так и не смог понять, кого тот именно напоминал, и не стал его отвлекать. В итоге Гэвин решил, что скорее всего встречал… кого-то похожего во время своей работы патрульным: работа полицейского состояла в постоянном контакте с людьми, и запомнить все лица — невозможная задача. Экзамен на детектива подкрался неожиданно, но, что странно, жизнь не оставила Гэвину времени на нервы: сразу после написания он вернулся в свой участок и продолжил помогать в разработке операции. Отметить результат тоже времени не нашлось: сержант Бех просто вызвал к себе, вручил коробочку с новым значком, на котором красовалось «детектив», забрал старый с надписью «офицер полиции», поздравил и отпустил Гэвина обратно выслеживать деятельность Чёрной кнопки-Доминика. Мартинес выполнил свою угрозу и организовал вечеринку, неведомым образом собрав чуть ли не весь выпуск Полицейской академии Колбриджа за немыслимо короткий срок в коттедже под Сан-Франциско с выпивкой и танцами. Гэвин подозревал, что не обошлось без таинственных информаторов Мартинеса, но разгадывать интриги соседа по квартире сил не оставалось. На самом деле, на вечеринке на Гэвина накатила внезапная усталость: он помнил, как выдержал где-то полвечера безудержного веселья, а потом, вероятно, где-то свалился и уснул в уголке после бесконечных дней, наполненных работой и учёбой. Но на таких вечеринках виновникам торжества совершенно необязательно было в них активно участвовать. Сан-Франциско встретил июнь туманами и наводкой на то, что Доминик собирается перевезти через границу значительную партию оружия и красного льда. Отделу расследований удалось выяснить потенциальных покупателей и установить за ними слежку: упускать такой шанс они не имели права. Уже было пару раз, когда они подходили слишком близко, но Доминику удавалось ускользнуть и залечь ненадолго на дно. Макс выяснил время и место, Норман сверил данные с информацией от коллег, сержант Бех согласовал мобилизацию ресурсов ударной группы — и на руках Доминика наконец-то защёлкнули наручники. Гэвин выдохнул вместе со всеми: на этом его работа заканчивалась и начиналась сфера судебной системы. Но теперь с учётом всех собранных данных от пожизненного ему было не отвертеться, а десяток дел, включая смерть Мио, отдел имел полное право перенести в завершённые. Всё закончилось. И это стоило осознать и отметить.

***

Процесс над Домиником активно обсуждался в газетах и социальных сетях. Журналисты докапывались до новых фактов, строили предположения — но почти нигде не упоминался отдел, в котором работал детектив Рид. Кое-где упоминалось, что этот арест, как и десяток других по всей стране, был возможен только благодаря взаимодействию оперативных групп по борьбе с красным льдом из разных штатов, но без конкретных подробностей. Сержанта Беха, насколько знал Гэвин, такое положение более чем устраивало: его отделу расследований часто приходилось работать под прикрытием, и лишняя популярность могла скорее повредить. — Сегодня Доминика перевозят на постоянное место содержания, — сказал Норман, когда они с Гэвином заехали перекусить в кафе. — Три штата запросили передачи в свои руки, но… сам знаешь, как это работает. — Политика, — согласился Гэвин. — И Канада туда же, — добавил Норман. — Вообще, странная нация: андроиды уже стали частью прогресса, а они подготавливают закон о полном их запрете. — Из-за того громкого дела, когда партию красного льда перевозили в пустых корпусах андроидов? — уточнил Гэвин. — Они хотят перестраховаться. — Но выходит слишком категорично, — сказал Норман. И тут рация ожила, сообщив о нападении на фургон для перевозки преступников. Норману и Гэвину не надо было согласовывать действия: на стол полетела двадцатка, а через минуту Гэвин уже отвечал на вызов, пока Норман выруливал на дорогу. Они едва не опоздали — Доминик успел перебраться в другой внедорожник, но не успел скрыться с места. Гэвин отчитался по рации, описал транспортное средство преступника, вызвал скорую помощь, хотя с высокой вероятностью водителя и охрану спецтранспорта было уже не спасти, Норман преследовал беглеца. Не для того они работали целый месяц, чтобы так легко он ушёл. По рации на вызов отозвалась ещё одна патрульная машина, и Гэвин сразу же узнал её позывной: под ним работали Мартинес и его напарник Лорензо. Они вынырнули на улице впереди машины Нормана и Гэвина и тоже начали преследование. Гэвин принялся прикидывать маршрут в голове для перехвата. У сообщников Доминика точно имелся в голове чёткий план отхода, и его стоило разгадать как можно скорее. Машина — не конечный вид транспорта. Все входы и выходы из Сан-Франциско успели бы перекрыть — и преступник это хорошо понимал. Машина Доминика рванула на красный свет перекрестка, машина Мартинеса успела проскочить за ней, а Норману пришлось притормозить, чтоб избежать столкновения. — Возьми правее, — сказал Гэвин, и Норман кивнул. У них был план. Впереди располагалась промышленная зона и несколько зданий многоэтажных парковок. Водный транспорт — не вариант. Догонят с воздуха. А вот воздушный… — На некоторых парковках есть места для вертолётов на крыше, — сообщил Гэвин. — Намёк понял, — сказал Норман. Гэвин запросил по рации поддержку с воздуха. — Преступник завернул на улицу Пьера Броссолетта, — сказала рация голосом Мартинеса. — Там есть такая, — вспомнил Гэвин. Норман поднажал, вывернул автомобиль, и они нырнули в снесённые ворота вслед за мелькнувшей патрульной машиной. Пронеслись через два этажа, а потом Норман резко затормозил из-за того, что патрульная машина резко остановилась на подъёме. Гэвин видел: на переднем сиденье патруля что-то происходило. Гэвин видел, как внутри промелькнула рука с пистолетом, и раздался выстрел. Водитель выскочил, выстрелил пару раз в сторону автомобиля Нормана и побежал к лестнице выше. Он не поставил свою машину на ручник, поэтому она покатилась вниз по подъёму, рискуя протаранить их автомобиль. — Путь заблокирован, — сказал Норман. — Помоги Мартинесу, — крикнул Гэвин, вылетая из автомобиля. Он запомнил краем глаза кровь на патрульной машине, но не переставал надеяться. Гэвин бежал со всей скорости, с ужасом понимая, почему лицо Доминика тогда ему казалось смутно знакомым. Если б он обратил на это внимание раньше… — Сдавайтесь, вы окружены, — прокричал Гэвин, выбегая на крышу. Он не ошибся, хотя очень хотелось: Доминик и предатель-патрульный бежали в сторону небольшого гражданского вертолёта. Гэвин выстрелил в ближайшего из них, не попал, но это заставило их на секунду обернуться и выстрелить в ответ. — Бросайте оружие, — сказал Гэвин, медленно приближаясь и целясь в Доминика. — Детектив Рид, наслышан о вас, — сказал предатель Лорензо. — Говорят, вы редко промахиваетесь, но сейчас явно не за вами преимущество. Он успеет убрать только одного: Гэвин и сам это понимал. Ни бронежилета, ни шлема, и где-то там умирал его лучший друг. Это не должно быть зря. Не медлить. Гэвин выстрелил, Доминик заорал, и второй выстрел достался уже самому детективу — в лицо. Страшно ли умирать? Гэвин почувствовал резкую вспышку боли, мир залился красным, асфальт парковки оказался неожиданно близко — он упал. И вдруг боль прекратилась. Гэвин увидел яркое небо. Что-то красное мешало ему видеть небо полностью. Это была его кровь? Боли не было. Он мёртв? В руке всё ещё ощущалась тяжесть глока. Гэвин сел, прицелился одним глазом и попробовал выстрелить в винт вертолёта. Попал. Но этого было недостаточно. В пилота с такого положения не прицелиться, и Гэвин поднялся на ноги — он видел капли красного, падающего перед собой, но не чувствовал боли. Это состояние аффекта? Он ещё не мёртв, он может их остановить. Он сделал несколько шагов, услышал крик Лорензо или Доминика: «Что, чёрт возьми, ты такое?» — и с трудом удержался на ногах от ветра вращающихся лопастей. Гэвин двигался вперёд. На упрямстве и тех ресурсах, которых он в себе не подозревал. Он прищурился, вылавливая цель в кабине пилотов, и прицелился вновь. Лица преступников выглядели испуганными. Будто они повстречали дьявола на своем пути. Гэвин выстрелил. И попал. У гражданских вертолётов не предусматривалось бронированной защиты. Машина качнулась и, не успев высоко подняться от земли, упала с крыши вниз, за пределы здания. Гэвин тоже упал. Сил встать больше не было. Небо расцвело красными каплями и серыми клубами дыма. «Миссия завершена», — мелькнуло в голове у Гэвина, а потом мир вместе с синим небом окончательно перестал для него существовать.