the nearness of you

Остаток утра был проведен в усердной имитации бурной деятельности. Мартин больше не появлялся, однако к половине десятого Клаус начал нервно посматривать на Джона, а ближе к десяти оставил пару заботливых замечаний о неизбежном увольнении оного. Впрочем, по счастливой случайности Джон умудрился набросать три карикатуры — крайне язвительного характера по отношению к Америке — в остальном же откровенно посредственные, за что Мартин, конечно, линчует его без суда и следствия. Упаковав все в конверт и спешно его запечатав, Джон взял ручку и на секунду задумался. «Очередное оригинальное произведение Леннона», хотел было он написать, однако решил остановиться на более скромном варианте: «Делюсь хорошими новостями. Д. Л.» «Если меня здесь не окажется после обеда, - сказал он Клаусу, накидывая на себя пальто, - меня не разыскивать». «И не подумаю, - ответил Клаус. Он заправил прядь темных волос за ухо, и, пока Джон спешно закидывал бумаги в свой портфель, спросил: - А куда ты, собственно, собрался?» Джон молча взял в руки коричневый конверт, на что Клаус понимающе приподнял брови: «Не разыскивать. Понял». Передав конверт секретарше Мартина, Джон поспешил покинуть здание, прежде чем кто-нибудь его спохватится. К обеду заметно похолодало; Сентябрь выдался неожиданно холодным, и изо рта, казалось, выходил пар, особенно заметный в слабых лучах осеннего солнца. Резкий морской ветер пронизывал насквозь, трепля волосы и заставляя отросшую челку путаться в тонкой оправе очков. По рассчетам Джона, ему предстояло пройти пару кварталов, и все это время он пытался одновременно зажечь сигарету, поправить очки, и не позволить своим бумагам разлететься по все стороны. К тому моменту, когда огромное, промышленного вида здание вокзала наконец-то появилось в поле зрения, Джон уже испытывал ощутимое раздражение. Потемневшие стальные балки нависали над входом в небольшое кафе. Когда Джон был вечно голодным стажером в "Эхо", местные бутерброды с ветчиной и слабый чай казались едва ли не даром свыше. На секунду Джон успел подумать, что Пол, возможно, был бы не прочь отобедать в более солидном заведении, когда краем глаза он заметил знакомый силуэт на противоположной стороне улицы. Резко выдохнув, Джон едва не подавился сигаретным дымом. Мимо проезжали машины и трамваи, между ними, склоня голову, сновали пешеходы; шум полуденной суеты смешивался с отдаленным гулом паровозного гудка. Пол озирался по сторонам, стоя в длинном пальто. Он осторожно проходил мимо машин, и, поймав взгляд Джона, ускорил шаг и засиял в улыбке. «Ну привет», - радостно сказал тот. Его щеки порозовели от холода, а смоляные волосы, прикрытые твидовой кепкой, лишь слегка потрепал морской бриз. Почему-то Джон ожидал увидеть его в форме, но, видимо, принимал желаемое за действительное. «Ты в штатском», - заметил он. Он затянулся сигаретой, и окинул Пола внимательным взглядом с ног до головы. Когда их глаза встретились, он с удивлением заметил, что щеки Пола стали заметно краснее. «С меня сняли мерки, чтобы сшить новую форму на заказ, - объяснил Пол. - Так что у службы, оказывается, тоже есть свои плюсы». Только не начинай, - подумал внезапно Джон. Этого парня уже завтра забирают на фронт, каким же нужно быть ублюдком, чтобы разводить сейчас философские беседы? «Что ж, раз так, - сказал он, надеясь, что его слова прозвучат непринужденно — и все же голос выдавал нотки раздражения, - пройдем внутрь?» «Да, конечно». Джон затушил свою сигарету и прошел вперед. Окна в кафе запотели изнутри, над дверью же была забавная вывеска с мультяшным поваром, указывающим рукой на ряд различных угощений. На входе, возможно, и был какой-нибудь звонок, однако все посторонние звуки терялись в многоголосом шуме вокзала. Вдоль стойки на высоких табуретах сидели рабочие; некоторые из них курили, некоторые обедали, кто-то листал газету. Пол, зашедший первым, улыбнулся официантке, что стояла у кассы. Джон же в свою очередь невзначай посматривал на Пола, пока они оба прокладывали свой путь сквозь толпу. Тот снял кепку и провел рукой по волосам, поправил тонкий черный галстук на шее. На его лоб спадали едва вьющиеся черные пряди; он казался слегка небрежным, взъерошенным, а на его губах сияла игривая улыбка, адресованная официантке. Джон почувствовал, как в груди что-то сжалось. Они присмотрели себе столик в дальнем углу кафе и сели друг напротив друга. Расстегивая свое пальто, Джон понял, что половина пуговиц была застегнута неправильно. Едва успев раздосадоваться, он услышал, как Пол сказал: «Начнем, пожалуй, с чашки чая?» Джон скинул пальто со своих плеч и повесил его на деревянную спинку своего стула. Натянув очки повыше на нос, он взглянул в запотевшее окно и протер его, чтобы увидеть происходящее на улице. Мир снаружи казался каким-то отдаленным, будто он наблюдал его из иллюминатора подводной лодки. «И все же, - Пол скрестил свои руки на столе перед ним. Шерстяной жилет, надетый поверх его рубашки, выглядел поношенным; на груди его виднелся значок ВМС, - почему именно здесь?» «Сколько себя помню, всегда сюда ходил», - ответил Джон, наклонившись вперед, и повторил позу Пола. Тот вертел в руках солонку. Посмотрев перед собой, он встретился с настойчивым взглядом Пола, и добавил: «Из личного опыта могу сказать, что тут можно сидеть хоть целый день ‒ и тебе ничего не скажут». Пол игриво ухмыльнулся. «Вот как. И это ты делаешь в то время, когда должен рисовать иллюстрации для последних новостей страны и мира?» «Скорее марать бумагу, - поправил его Джон. - Нет у меня таланта к рисованию». Когда Пол нахмурился, тот добавил: «Это я не из скромности, если что. На случай, если ты подумал, будто я напрашиваюсь на комплимент». «А ты не напрашиваешься?», - внезапно подметил Пол. Прежде чем Джон успел хоть что-нибудь возразить, у их столика появилась офицантка с их двумя чашками чая. Взглянув на нее снизу вверх, Пол мило улыбнулся: «Спасибо, дорогая». Джон сразу же принялся за свой чай и сделал большой глоток. Взгляд его тем временем остановился на широких плечах Пола. Ему не так часто доводилось общаться с военными, поскольку один лишь факт их существования вызывал у него ощущение жгучей ненависти; однако Пол держался совершенно иным образом, разительно отличаясь от бывших морских офицеров, которых Джон имел неудовольствие наблюдать на улицах Ливерпуля и в пьяных перепалках в пабах и доках. Пол грел свои ладони, держа в них чашку чая, а потом немного отпил. И хотя его рубашка заманчиво облегала его предплечья, всё внимание на себя перетягивали его изящные запястья, напомнившие Джону о том, с какой легкостью его руки еще недавно скользили по клавишам пианино. Спустя одно невыносимо долгое мгновение, Пол неторопливо взглянул ему прямо в глаза. Отчаянно пытаясь отпить из своей чашки, Джон разлил чай на стол. Он выругался, на что Пол лишь еще шире ухмыльнулся. «Какой ты неуклюжий, - отметил он, - интересно, почему же?» «И кто еще тут напрашивается на комплименты?, - сказал Джон, промакивая лужу на столе салфеткой. Он почувствовал, как взгляд Пола еще ненадолго задержался на нем, после чего тот поставил свою чашку чая на стол и потянулся к листку с меню, - На твоем месте я бы с этим не заморачивался». «Яичница и печёная картошка, что скажешь?», - Пол вскинул брови, на что Джон лишь застенчиво улыбнулся. Пол положил меню на место и сел в свою прежнюю позу. Вздохнув, он сказал: «Вот и хорошо. Все утро хотелось чего-нибудь домашнего». Вытерев руки об брюки ‒ «Отличные манеры, Джон», - саркастически сообщил Пол, ‒ он нагло улыбнулся в его сторону и потянулся в карман за пачкой сигарет. Он выудил две штуки для них обоих и зажёг их. Он протянул одну из них Полу, на что тот ответил довольным «спасибо», и тогда Джон спросил: «Кстати, как там твой старик? Небось плачется, что его сыночка отправляют в море?» Пол затянулся своей сигаретой. «Так и есть, собственно», - запоздало ответил он. Лучше бы держал язык за зубами. «Черт, извини». Махнув своей рукой вместе с сигаретой, он неопределенно пожал плечами. «Да в общем-то все нормально. Брат составит ему компанию. Нельзя ведь записаться в армию, и думать, будто будешь все время сидеть там в штабе в красивой форме. Он прекрасно знал, что рано или поздно это случится». «Кстати, ты же что-то говорил о военной комиссии, - вспомнил Джон. Он стряхнул пепел с сигареты в чайное блюдце. - Что там надо будет делать? Смотреть за кнопочками, ходить строем?» «Если бы», - сухо ответил Пол. «На самом деле, у меня низкое звание. Младший лейтенант. В сущности, ничего особенного, но...», - он пожал плечами, и, взмахнув запястьем, затянулся своей сигаретой. Джон ненадолго задержал взгляд на его губах, когда тот выдыхал сигаретный дым. «Так ты и правда собираешься туда? На войну?» Когда Пол вновь взглянул на него, Джон почувствовал, как в ушах шумит его же сердцебиение. Их разговор всеми силами пытался вынести Джона из его мыслей обратно на берег реальности, но тот словно завис на островке безопасности, слепо глядя сквозь пелену проливного дождя. «Да, - ответил Пол, - это так».