ницшеанец

— Что думаешь? — вопросил Чонгук, пододвигая к Тэхёну тарелку с кимпабом. Они сидели в квартире Кима, залитой ярким солнцем от распахнутых штор. На кухне неожиданно уютно пахло готовящимся супом, а прямо перед носом старшего лежал аккуратно нарезанный ролл. — Думаю, можно было не резать, — заметил Тэхён, пробуя один. Чонгук насупился, — Это вкусно, настолько, что внешний вид и не важен, я об этом. Чонгук в сомнении приподнял брови, но большего не удостоился. — Я заварю чай, садись и сам поешь, — через долгую минуту молчания как ни в чем ни бывало предложил Тэхён, — Ты любишь зеленый чай? Чонгук вытянул губы в тонкую линию, продолжая всем видом показывать уязвленность. — Пью, — ответил Чон, чуть наклонив голову. Для старшего этого было достаточно, и он взял с полки чайник для заварки. Чонгук не смог удержать комментария, — Философы на тебя дурно влияют, хён. — Почему? — даже не оборачиваясь спросил Ким. Чонгук подхватил палочками кусок кимпаба и откусил. — Потому что ты стал черствым и бесчеловечным, — ответил младший спустя долгую паузу, — Подошв о прах бытия философы не оскверняют. Они пьют зеленый чай, читают Маркса на досуге и критикуют мои эссе за первый курс. Тэхён поставил перед парнем чашку, только лишь улыбаясь на его слова. — Как будто вы всей лабораторией не бесчеловечны, — наигранно заметил он, опуская чайник на стол, — Называть философов бесполезными бумагомарателями, дискриминировать гуманитариев и забирать у меня парня на несколько ночей для закрытия эксперимента. Вот это – твоя секта. Ты полагаешь, что это — другое? Чонгук втянул носом, взяв чашку в ладони. — Ну они просто люди науки. Я же так не говорю, — заметил парень, стушевавшись, — я, вон, даже твои книжки читаю. — Я заметил. — Мне даже нравятся некоторые из них. Да и против твоего Ницше я ничего не имею, он крутой чувак, — сделал важное уточнение младший. — Еще бы тебе Ницше не понравился, — стрельнул глазами Ким, — Те, кому он не нравится, просто его плохо читали, и это бы было оскорблением тебе. Чонгук коротко улыбнулся на сомнительный комплимент, однако решил продолжить эту тему. — Я вообще против философии ничего не имею. Некоторые книжки должны, просто обязаны быть прочитаны людьми с высшим образованием. Я бы всем политикам подарил по "Левиафану", — разогнался Чон. — Хорошая, конечно, книжка. Но мне кажется иногда, что ты ее неправильно понял, — заметил Тэхён, разливая по чашкам чай, — Тебе бы я точно не доверил страну, а то сделался мне фанатом Гоббса, и теперь сильное государство строить намереваешься, я уже слышал. И это ты в век демократии задумал. — Но ведь это круто! — восхитился прочитанным парень, — Представь себе, как это будет красиво и лаконично. — С твоими тоталитарными замашками — только импичмент, — отпил Ким, — Или машина времени до времен Чосон или и вовсе Корё. Впрочем, ты бы куда круче помог науке тех времен... На это бы я посмотрел. Чонгук тоже отпил чая, слегка улыбаясь. — Ты настолько уверен во мне, или в отсталости науки в те времена? Я же ядерщик, какой прок от этого там, — осторожно спросил Чон, — Чай вкусный. — Фолианты общих предметов, что ты притащил сюда с собой, как минимум были тобой прочитаны, а как максимум — часть из них может быть воспроизведена по памяти. Я-то знаю твою память, так что не прибедняйся. — Хён, ты решил мне бесчестно польстить, — отмахнулся Чонгук, понимая, что от стыда у него сейчас покраснеют уши. Парень смахнул волосы так, чтобы закрыть это безобразие, не решаясь встретиться взглядом с хитрыми глазами старшего. Эту идиллию прервал звонок в дверь. Ким в миг побледнел. — Доставка пиццы! — отозвалось в видеофоне, снова висящем на стене неподалеку. Чонгук перевел взгляд, полный недоумения, на побледневшего Тэхёна. — Это был запасной план? — уточнил Чонгук, поднимаясь со стула, — Ты думал, что я плохо готовлю? Тэхён вдохнул, чтобы начать, но ни слова не сорвалось с языка. В дверь еще раз позвонили. — Хён, — повторил младший, глядя своими обиженными оленьими глазами в душу старшему, — вот поэтому ты — бессердечный, а не мои коллеги. Тэхен еще больше испугался. — Нет, просто когда ты предложил вместе поужинать, я не думал, что мы будем готовить, — выдал на одном духу Ким. — А мы и не готовили, готовил я, — наклонил голову Чонгук, и пошел к двери. Когда младший вернулся с коробками, Ким стал еще бледнее. Чонгук протянул ему чек, и как ни в чем ни бывало разрезал веревку на коробках и распахнул одну из них. Оттуда повалил обворожительный аромат сыра, мяса и томатов. — С сырными бортиками? — уточнил Чонгук, у которого дыхание перехватило. — С сырными бортиками, — тут же серьезным тоном выдал Тэхён. Чонгук не удержал вздоха восхищения.

***

За окном было темно, а на столе лежали полупустые коробки из-под пиццы. На экране шла вторая часть Гарри Поттера, и Тэхён даже не заметил, как из его рук пропал кусок — Василиск должен был вот-вот убить мелкого Поттера, которому после этого должно было еще шесть частей отрабатывать, однако веры в хороший конец как-то не было. — Я заказываю еще четыре сыра и пеперони, — подытожил Чонгук, лазая в телефоне, но Ким был слишком увлечен просмотром, — Ты хотел какую-то с креветками, выбирай. — Подожди, потом, — отмахнулся старший, забирая остатки своего куска из рук младшего. — Ну они же будут долго везти, — протянул Чон. — Полагаюсь на твой вкус, — кинул Ким даже не глядя на парня. Чонгук усмехнулся, и вернулся к заказу. Они жили вместе всего пару дней, так что совместных фильмов обещался еще миллион. Ким наслаждался, да и Чонгук тоже. Смотреть на любимого человека, затаившего дыхание, увлеченного и довольного, было прекрасно. Тэхён не так давно начал увлекаться чем-то полностью, и улыбаться тоже совсем недавно начал, и именно поэтому каждый такой момент все еще был волшебством. Отдавать всего себя тому, что было дорого — вот чем можно заменить смысл жизни, утерянный где-то в попытках жить по указанному пути. С Тэхёном Чонгук учился преодолевать свою социофобию и перфекционизм. А Тэхён, кажется, за это время научился заново жить. Обдумывая это, младший не сумел сдержать порыва обнять его. Кажется, на Тэ была его толстовка, а руки у Чонгука были в сыре от пиццы, но в тот момент думать об этом совершенно не хотелось. Хотелось приблизиться к теплу того, кто стал дорог и важен. Ким положил свои ладони сверху, опускаясь чуть ниже, чтобы откинуться на плечо младшего. — Ты ж мой обогреватель, — со смешком ответил старший, поудобнее устраиваясь. Он поднял глаза на Чона, встречаясь с ним взглядом, — Это не претензия, ты же знаешь, как я мерзну. Это... Чонгук, улыбнувшись, наклонился и поцеловал того в лоб. Какие у него могут быть претензии? Все "претензии" — только лишь шутки, что были в характере младшего. А в характере старшего было на них вестись.