2. Он приходит ночью
13 октября 2019 г., 06:56
— Десять баллов с Гриффиндора за бег в коридорах, мисс Порритт.
Третьекурсница даже не стала спорить, так как чуть не столкнулась с профессором, и просто перешла на более спокойную ходьбу, продолжая идти к вестибюлю, где ее ждали друзья.
Северус нахмурился про себя. Как трудно было следовать тем немногим правилам, которые были установлены в школе?
Он продолжал свой путь к своим покоям. Был канун Рождества, и прошло почти два дня с тех пор, как он встретил в Коукворте того странного мальчика. И все же он не мог выбросить его из головы больше, чем на несколько часов.
Этот мальчик не мог быть Гарри Поттером, сказал он себе. Поттер был героем волшебного мира и, без сомнения, был испорчен своими любящими родственниками. И даже если это действительно был Поттер, не было никаких признаков того, что что-то было серьезно не так. Значит, мальчик боялся, что не получит подарков на Рождество, но разве это не наказание за плохое поведение? Дисциплина — это не то же самое, что жестокое обращение.
И все же эти глаза, так неотступно похожие на глаза Лили, следовали за ним, куда бы он ни шел, побуждая его что-то сделать.
— Северус! Наслаждаешься праздниками, я полагаю?
Дамблдор как раз вышел из Большого зала и увидел Северуса.
— Именно так, директор, — ответил Северус, его голос был лишен каких-либо эмоций.
— Ты бы видел, какие украшения готовит Филиус. Он действительно превзошел самого себя в этом году!
— Как и в каждом.
Коротко кивнув друг другу, они разделились и направились в разные стороны, Северус — к подземельям, а Дамблдор — к движущимся лестницам. Северус остановился, поколебавшись мгновение, прежде чем обернуться.
— Директор? — крикнул он вслед старшему волшебнику.
— Да, Северус? Я могу чем-то помочь?
Он чувствовал себя нелепо. Не было никаких вариантов, чтобы с Гарри Поттером плохо обращались. Ведь мальчик был не только героем волшебного мира, но и сыном двух любимых учеников Дамблдора. Старик не позволит, чтобы с ребенком что-то случилось.
— Вы... упоминали некоторое время назад, что о ребенке хорошо заботятся, так ведь? — медленно спросил он.
Сказать, что это было «некоторое время назад», было преуменьшением, и это показало, что директор не сразу понял о чем речь.
— О каком ребенке, Северус?
— Ее ребенке.
— Ребенке Лили? Ты имеешь в виду Гарри? Да, он живет со своими тетей и дядей.
— И о нем... заботятся его родственники?
Дело было не только в том, что он чувствовал себя нелепо, но и в том, что его голос звучал нелепо! И все же что-то в душе Северуса не желало успокаиваться, пока он не убедился, что с ребенком Лили все в порядке.
— У меня есть свой человек в этом районе, который связался бы со мной, если бы были какие-либо признаки того, что что-то не так, как и положено.
Чего действительно должно быть более чем достаточно, чтобы успокоить любые его тревоги. Не то чтобы он действительно волновался, поспешил напомнить себе Северус.
— Он... счастлив? — спросил он.
Вопрос был бессмысленным и ненужным. Чтобы быть живым и здоровым, не обязательно быть счастливым, Северус это знал. И все же он не мог удержаться, чтобы вопрос не сорвался с его губ, а воспоминание о мальчике из парка не выходило у него из головы.
— Я не знаю, Северус, — серьезно ответил Дамблдор. — Он потерял своих родителей и, скорее всего, не помнит их. Мы можем только надеяться, что он сможет преодолеть свою потерю.
— Я понимаю, директор.
— Есть ли какая-то особая причина, по которой ты спросил, Северус?
— Нет.
— Ты уверен? Ты никогда раньше не проявлял никакого интереса к мальчику.
— Я уверен, директор.
Он повернулся, чтобы уйти, и уже спустился на несколько ступенек вниз по лестнице, когда снова услышал за спиной голос Дамблдора.
— Если хочешь, я могу дать тебе его адрес, и ты сам сходишь проведать его, Северус.
***
Поздно вечером, в канун Рождества, Северус сидел у камина в своих комнатах. В руках он держал записку с адресом проживания ребенка Лили. Он еще не решил, следует ли ему пойти и посмотреть на ребенка. Что, если мальчик был таким же, как его отец, избалованным и высокомерным с огромной кучей подарков, ожидающих его утром? Это разрушило бы все шансы Северуса увидеть в нем хоть что-то от Лили. Это означало бы, что все надежды, которые он лелеял на то, что хоть какая-то часть ее жива, будут навсегда потеряны. С другой стороны, что, если мальчик больше похож на мать, чем на отца? Сможет ли Северус тогда выстоять, видя мальчика, или его сходство с матерью будет постоянным напоминанием о собственных неудачах и упущениях в его жизни? Мог ли он так рисковать? В его голове все время повторялось воспоминание о мальчике в парке. Северус не мог не заметить поношенную одежду мальчика и тот факт, что он вообще не ожидал получить каких-либо подарков или что он продолжал называть себя плохим мальчиком. Этот мальчик не был ни Лили, ни Джеймсом. Он даже не был уверен, действительно ли это был Гарри Поттер. Скорее всего, нет, сказал он себе. И все же что-то в этом мальчике не давало ему покоя, и какая-то часть его хотела убедиться, что с ним все в порядке. Наконец он принял решение и встал, взяв свою мантию и немного летучего пороха из горшочка на каминной полке. В считанные мгновения он добрался до Трех метел. Он не стал останавливаться, чтобы все обдумать, иначе передумал бы и вернулся обратно в замок. В конце концов, он был шпионом и научился доверять своим инстинктам. Слишком много думать тоже было плохо. Он быстро вышел из паба и аппарировал прочь.***
Он появился в переулке в нескольких кварталах от нужного ему места. Уже запомнив адрес, он уверенно вышел из тени и двинулся по указателям, ведущим в сторону Тисовой улицы. Через несколько минут он уже был там, осматривая каждый дом в поисках нужного номера. На доме под номером двенадцать висели огни, которые продолжали мигать красным и зеленым. Номер восемь казался пустым, жители, очевидно, проводили праздники в другом месте. У номера шесть было несколько отдельных фонарей. Наконец он добрался до дома, который искал. Дом номер четыре по Тисовой улице ничем не выделялся на фоне окружающих домов. Убранство было не более роскошным и дорогим, чем у любого другого дома, фасад был опрятным и аккуратным, а на подъездных дорожках стояла машина такой же модели, как и у соседей. Здесь живет Гарри Поттер. Он смутно представлял себе, как отреагировали бы люди, если бы узнали, что их герой живет в такой обычной обстановке. Быстрое заклинание отключило любую сигнализацию, которую семья могла установить, и еще одно отперло входную дверь, позволив Северусу войти без каких-либо проблем. В доме отчетливо пахло моющим средством и печеньем. Все казалось очень организованным, как будто кто-то проводил много времени за уборкой и следил за тем, чтобы все было на своих местах. На стенах висели фотографии счастливой семьи, живущей в доме. Северус увидел женщину с лошадиным лицом, в которой он узнал Петунию, рядом с очень крупным мужчиной и довольно крупным мальчиком, очень похожим на того мужчину. Здесь не было фотографий других детей, что заставило Северуса задуматься, живет ли здесь вообще Поттер. В гостиной в углу стояла большая искусственная рождественская елка. Под ней, беспорядочно разбросанные по всей комнате, лежали не меньше тридцати рождественских подарков разного размера и цвета. Северус взял одну из них и прочитал надпись: «Счастливого Рождества! Даддикинсу от мамы!» Быстрый просмотр других подарков показал, что у всех них были одинаковые надписи. Так что Гарри Поттер действительно не собирался получать никаких подарков на Рождество. Какая ирония. Если уж быть до конца честным, это тоже немного беспокоило. Что ж, простое отсутствие подарков на Рождество не было признаком плохого обращения или злоупотребления. Северус решил повнимательнее присмотреться к дому и наложил на себя дезиллюминационные чары, на случай, если кто-нибудь проснется. На кухне сильно пахло всеми видами праздничных блюд, которые были приготовлены, но не содержали никаких дополнительных улик пребывания здесь Гарри Поттера. Северус снова направился в коридор и поднялся по лестнице на второй этаж. Он нашел трех спящих магглов, двух взрослых и одного ребенка, три спальни, швейную и ванную комнаты. Ни в одной из этих комнат не было никаких признаков того, что в доме жил еще один мальчик. К этому времени им овладело чувство, что что-то действительно не так. Куда делся Гарри Поттер? Если он здесь не жил, то где же он был? Раздраженный, он снова спустился на первый этаж, раздумывая, что же ему делать дальше. Наверное, ему следует вернуться в Хогвартс и сказать Дамблдору, что Поттер пропал. В волшебном мире поднялся бы шум, если бы известие об исчезновении Поттера стало известно, но они не могли рисковать тем, что его ранят или даже убьют. Тихий звук привлек его внимание. Оглядевшись, он попытался определить, откуда он доносился. Его взгляд упал на чулан под лестницей. Могут ли в таком чистом месте быть крысы? Ему было трудно в это поверить, но что еще это могло быть? Он медленно подошел к дверце, заметив при этом замок. Почему на чулане был замок? Был ли это какой-то метод защиты от детей? Мальчик, которого видел Северус, казался слишком взрослым, чтобы нуждаться в таких мерах, но опять же, он имел дело с магглами. Из гостиной огни рождественской елки давали достаточно света, чтобы он мог видеть, что делает. Он отпер замок и осторожно потянул дверцу на себя, стараясь издавать как можно меньше звуков, чтобы магглы не проснулись. Там, на раскладушке прямо на полу, лежал мальчик, которого Северус помнил со встречи в парке. Он завернулся в одеяло и лежал неподвижно, закрыв глаза во сне. Что этот мальчик делает в шкафу? Это была какая-то игра? Что-то внутри него сжалось, и он сглотнул, чтобы хоть немного увлажнить внезапно пересохшее горло. — Вы собираетесь съесть меня? Несмотря на низкий тон вопроса Северус был поражен. Он уставился на ребенка, который все еще лежал совершенно неподвижно с закрытыми глазами. — Будет больно? — спросил мальчик еще через мгновение, когда Северус не ответил. Глаза крепко зажмурились, и маленькое тельце немного свернулось калачиком. — Нет, я не собираюсь тебя есть. Мгновение спустя глаза распахнулись, и Северус снова оказался в центре внимания этих зеленых глаз. — Я знаю вас! Вы тот человек из парка. Поттер слегка наклонил голову и посмотрел на Северуса, явно сбитый с толку. — Я думал, что Санта Клаус должен быть толстым, с белыми волосами, в красной шубе и с большим мешком, в котором можно носить подарки. Вы Санта Клаус? — Нет, я не Санта Клаус! — Тогда что вы здесь делаете посреди ночи? Что же ему теперь делать? План состоял в том, чтобы не быть обнаруженным. Он должен был войти и выйти, и никто не должен был заметить его присутствия. — Я могу спросить тебя о том же. Почему ты не в постели? Он подумал о третьей спальне, которая, как он думал, была комнатой для гостей. Должно быть, это все-таки комната Поттера. — Я в своей постели, — ответил мальчик. — Это не постель. Это чулан под лестницей. — Это место, где я сплю. — Почему ты спишь здесь, а не в одной из спален? Немного пожевав губу, мальчик помедлил, прежде чем ответить снова, а затем тихо, словно не желая, чтобы Северус услышал его, сказал: — Тетя и дядя говорят, что только хорошие мальчики получают спальню. — Только… Северус даже не мог заставить себя повторить то, что только что сказал ему мальчик. У него было плохое предчувствие о том, что ребенок всегда говорил о себе как о плохом мальчике, но это действительно стоило того! Какое-то мгновение он не знал, что сказать и как реагировать. — У тебя нет спальни? — повторил он, просто чтобы убедиться, что правильно понял ситуацию. — Нет. Хотя тетя и дядя говорят, что Дадли может получить вторую спальню, чтобы хранить в ней все свои игрушки. — И ты не получишь никаких подарков на Рождество? — Даже обносок Дадли. Потирая виски, Северус тихо выругался. Он действительно надеялся, что все будет хорошо и прекрасно. Как бы то ни было, это означало, что он должен точно выяснить, насколько плоха ситуация, и, в зависимости от того, насколько она плоха, действовать в соответствии с ней. Не похоже, что он вернется в Хогвартс в ближайшее время. — Выходи оттуда, — сказал он ребенку. — Нам нужно поговорить. Поттер выбрался из-под одеяла и последовал за Северусом в гостиную, где они оба сели: Северус в кресло, а Поттер на край дивана. — Мне нужно знать, как твоя семья относится к тебе, — сказал Северус ребенку. — Зачем? — Потому что мне это нужно. Итак, они дают тебе достаточно еды, чтобы поесть? — Да, сэр. — Три раза в день? — Да, сэр. Если только я не веду себя плохо, иначе дядя Вернон заставляет меня ложиться спать без ужина. — Они тебя бьют? — Только если я плохой, или если я мешаю, или еще что-нибудь. Задавая вопросы, Северус смотрел мальчику в глаза и молча погружался в его мысли. Это была всего лишь легкая Легилименция. Северус только пробегал по поверхности сознания. Мальчик, естественно, был очень открытым, и поэтому Северусу не потребовалось много времени, чтобы увидеть, как мелькают воспоминания мальчика. Были воспоминания о том, как он день за днем ложился спать без ужина, как его небрежно отталкивали за то, что он мешал, или давали подзатыльники, просто потому, что он стоял рядом и был подходящей для этого мишенью. Поттер немного поерзал, с любопытством глядя на Северуса. — Кто вы такой? — спросил мальчик. — Я имею в виду, вы сказали, что вы не Санта… Вопрос нарушил концентрацию Северуса, и он вылез из мыслей мальчика. — Меня зовут Северус Снейп, — ответил он. — Я... я был другом твоей матери. — Вы знали мою маму? — Да. В детстве мы дружили. На самом деле мы познакомились недалеко от того места, где я встретил тебя. — Правда? Моя мама раньше там жила? — Разве твоя тетя не рассказывала тебе об этом? Слегка нахмурившись, мальчик с несчастным видом уставился на ковер. — Тетя не любит говорить о маме. Говорит, что она все равно была позором для семьи. — Кто был позором для семьи? Если бы Северус был в своем классе, его ученики узнали бы опасный тон в его голосе. Но маленький Гарри, казалось, совершенно не обратил внимания. — Моя мама. И папа тоже. — Лили была самым прекрасным человеком, которого я знал! Она ни в коем случае не является позором, тем более для своей семьи! — Я думаю, что на самом деле тетя имеет в виду наркотики и алкоголь, и что… — Наркотики? Алкоголь? Озадаченный Северус посмотрел на мальчика перед собой. Поттер быстро встретился с ним взглядом и отвернулся, словно стесняясь даже говорить об этих вещах. — Да, наркотики. Дядя говорит, что мама и папа сидели на наркотиках еще до окончания школы, и именно поэтому я такой, какой есть. На одно захватывающее дух мгновение Северусу показалось, что он потеряет контроль над своей магией. Он почувствовал, как она вспыхнула внутри него, готовая взорваться и поглотить весь дом, а вместе с ним и его обитателей. Эти магглы сказали мальчику, что Лили была наркозависимой. Затем он сумел восстановить контроль над своей магией и управление ею, хотя прекрасно понимал, что минуту назад мебель чуть ли не грохотала об пол. — Ты, ребенок, пойдешь со мной. Собери все вещи, которые хочешь забрать. Ты сюда больше не вернешься.
