2. Вилберт.
18 октября 2019 г., 12:00
Пересечь лес, который на карте казался просто зелёной кляксой, оказалось не так уж и просто. Немецкие солдаты, изнемогая от усталости и холода, решились немного отдохнуть. Они сражались четыре дня подряд без передышки, молодому организму требовался отдых, чтобы набраться сил и продолжить этот натиск на ещё не захваченные русские территории.
Молодой СС-овец по имени Вилберт Шульц, который, несмотря на одинаковую форму, всегда был в глазах сослуживцев белой вороной, вместо отдыха и небольшого перекуса решил прогуляться и обследовать местность, не забыв взять с собой автомат, чтобы в случае чего любую цель умертвить одним отточенным выстрелом в голову. Мера безопасности, не более.
Поверх военной формы на нём была надета короткая куртка, которая согревала тело на редкость паршиво. Вилберт ненавидел эту северную страну так же сильно, как и холод.
Сняв шлем вместе с шапкой и проведя ладонью в кожаной перчатке по спутанным светло-русым волосам, немец вздохнул. Этот тяжёлый ледяной воздух бодрил лучше холодной воды, которой им приходилось умываться по утрам. Вот Вилберт и сумел найти хоть один небольшой плюс в столь суровом климате.
Ему быстро надоела прогулка по заснеженному лесу, поэтому Вилберт вернулся к привалу, где вскоре выслушал планы своих самоназванных командиров, которые посоветовались между собой и решили предварительно подкидывать бомбы в окопы, чтобы застать русских врасплох. Вот только русские сами кого хочешь врасплох застанут, им даже напрягаться для этого не придётся.
Разведка доложила, что окопы находились буквально в паре десятков метров от их временного лагеря. Сейчас ночь, многие солдаты либо спали, либо слонялись по лесу, как сонные мухи. Другими словами, сейчас было самое подходящее время для молниеносной атаки.
Вызвавшиеся добровольцы сразу же направились устанавливать бомбы практически под самым носом у ненавистных русских свиней, чтобы устроить жаркую бомбёжку, от которой им будет невозможно скрыться. Она настигнет большинство русских солдат в этом окопе, разрывая их тела на бесполезные кровавые куски мяса. Веселье, да и только!
Когда два окопа были уничтожены вместе со всеми своими обитателями, остался последний. С учётом того, какую шумиху они устроили, вырезая солдат из первых двух, немцы не спешили наступать. Ради сохранения жизней десятка-другого человек они вновь пустили в ход разведку. Первыми пошли, конечно же, добровольцы, в чьи ряды записался и Вилберт, которому уже наскучило мёрзнуть в холодном кузове машины.
Ступая по рыхлому снегу, пробираясь через бескрайний лес, чтобы не только разведать, что к чему, но и в случае чего быть готовым напасть с тыла, Вилберт уже трижды обругал себя за то, что вызвался добровольцем. Как бы глупо это сейчас ни прозвучало, но он каким-то образом умудрился потеряться — просто отстал от соратников.
Остановившись и на инстинктивном уровне прислушавшись, Шульц распознал звук шагов. Это точно были не шаги зверя, они принадлежали человеку.
Бесшумно прокравшись и увидев вместо своих ребят русского солдата, Вилберт машинально схватил первое, что попалось под руку. Осторожно подойдя к врагу, немец не думая вонзил палку с железным наконечником в спину русского. Как же красиво упало его ослабленное тело на белый снег, окрашивая его в алый!
Дождавшись, когда русский перестанет трепыхаться, как рыба на льду, Шульц подошёл к нему и носком сапога перевернул на спину. Глаза солдата были закрыты, он не подавал никаких признаков жизни. Но для наступления смерти прошло слишком мало времени, значит, он просто потерял сознание.
Опустившись на корточки, с усмешкой осматривая в полумраке врага, Вилберт поймал себя на мысли, что все эти славяне на одно лицо. Однако, у этого парня прослеживались высокие скулы, черты его лица были более острыми. Похоже, он не чистокровный славянин.
— Какая жалкая мина, — ткнув указательным пальцем в его щёку, Вилберт с неподдельным весельем добавил: — Можешь не притворяться. Вас, русских, так просто не убьёшь.
Уверенный в том, что этот солдат сейчас без сознания и проваляется в таком состоянии ещё как минимум час, если, конечно, его не убить, Вилберт скользнул указательным пальцем от щеки к губам, никак не ожидая, что этот никчёмный русский так по-детски вцепится в него зубами.
— И что это такое значит? — тихо произнёс Вилберт.
Этот немец с самого детства был немного странным. Другие дети всегда сторонились его, потому что даже тогда Вилберт был белой вороной: ему куда интереснее было водиться с бездомными животными, нежели играть со сверстниками. Померкшие серые глаза мальчика порой смотрели на других ребят так отстранённо, будто не хотели признавать их существование. Вот только на войне все равны, врачами не было подтверждено, что у этого солдата имелись какие-то отклонения, поэтому его призвали в армию и даже доверили в руки оружие.
— Ты странный, — сменив радостную улыбку на печальную, Вилберт уже не так весело произнёс: — Прямо как я. Поэтому я помогу тебе.
Челюсть русского ослабла, позволяя Шульцу убрать руку. Перекинув вражеского солдата через плечо, подмечая, как его била лёгкая дрожь, Вилберт ушёл подальше отсюда, в лес. Всё равно никому нет до них никакого дела, сейчас солдаты с обеих сторон были заняты тем, что перерезали друг другу глотки.
По сравнению с русским, Вилберт был сложен удачнее: его тело обладало некоторыми выдающимися качествами хорошего солдата, да и в росте он заметно превосходил русского, будучи на голову выше. Обернись всё наоборот, русский не смог бы его вот так подхватить и утащить в лес — слабенький он какой-то, да и эта фуфайка казалась такой неудобной и стесняющей каждое движение.
К тому же как-то слабо верилось, что русский солдат стал бы помогать немцу, особенно СС-овцу, на чьих руках запеклась кровь советских детей и женщин.
