Твоё имя - мой страх, кровоточит на губах

      Степан не знал, что из этого хуже: поцеловать немца, замарав себя позором на всю оставшуюся жизнь, или принять от него помощь. Был и третий вариант: силой выбить из него всю информацию, но его Стёпа поместил в чемоданчик с надписью «крайний случай» и отложил до вечера. Если фриц не запоёт соловьём под его дудку, придётся прибегнуть к нему. Но будет ли от этого хоть какой-то толк? Это уже другой вопрос. Степан ведь пробовал действовать грубо, даже нос ему разбил, но никакого прогресса сей метод не принёс. Про таких людей, как этот фриц, обычно говорят: непробиваемый.       — У тебя не только с головой не всё в порядке, но и со зрением беда, — проворчал Степан, чем заслужил непонимающий взгляд Вилберта. — Ослеп?! Я мужик, а ты ко мне целоваться лезешь! Ещё бы в койку потащил.       Вилберт широко улыбнулся, будто именно такой реакции и ждал от него. Стёпа притих, быстро вспомнив, что на дворе ещё ночь, и если начальство проснётся, то ему в первую очередь прилетит по шапке.       — Небось, и в свой СС так же попал, — пробубнил Степан практически шёпотом.       — Ну что ты, — улыбка Вилберта изменилась, став какой-то хищной, — я бы не хотел ложиться под какого-нибудь штандарта. А вот разделить ложе с кем-то вроде тебя, — Вилберт провёл указательным пальцем вниз от запястья к казанкам, — я не против. Ты не такой, как они.       Степан одёрнул руку, уже в который раз поймав себя на мысли, что немец хочет свести его с ума своими двусмысленными фразочками. С этим недоразвитым каши не сваришь, уж лучше держаться на расстоянии, как с чахоточным, а то можно и заразиться.       Сорвавшись с места, Степан, массируя кончиками пальцев виски, стал ходить кругами, пытаясь сосредоточиться. Этот немец в буквальном смысле отравил его своими речами, пустил яд по венам, благодаря чему он теперь долго не сможет спать спокойно. Но нужно успокоиться. Он просто провоцирует его, нельзя поддаваться.       Получив своего рода психологический удар, Стёпа был вынужден отступить, что он и сделал, подойдя к двери, намереваясь уйти. Взявшись за ручку, он обернулся. Немец с нечеловеческим интересом наблюдал за его реакцией, даже не так, он наслаждался проделанной работой, точно сытый кот, решивший поиграть с мышкой. Осознание, что с ним тоже нужно что-то делать, настигло Степана достаточно быстро. Если по уставу, то его следует отправить в барак к другим заключённым, но после случившегося Строщенко не хотелось приближается к нему ближе, чем на пять метров. Но служба есть служба.       — Пошли, — приказал Степан, но Вилберт сделал вид, будто ничего не слышал. Выругавшись на родном украинско-русском языке, Стёпа сделал несколько шагов в его сторону и повторил приказ, но уже более требовательно: — Пошли!       Осознание опять же пришло с опозданием, Стёпа только сейчас понял, что разговаривает с ним на русском, но немец его, кажется, понял. Поднявшись с места, он не спеша подошёл к нему и снова, точно пуская пыль в глаза, впился в его губы грубым поцелуем.       Чувства смешались в кучу, Строщенко не просто упустил нить того, что он должен делать, но и где находится. Его дважды поцеловал враг, он так и не начал допрос и окончательно запутался, где находится: на службе или в борделе.       Если в прошлый раз Степан растерялся, то в этот раз действовал более решительно. Разорвав поцелуй, он только сейчас заметил, что руки немца не связаны, как были до этого. Эта небольшая мера предосторожности исчезла.       Вытирая губы тыльной стороной ладони, оперевшись спиной об угол стола, Стёпа слишком поздно заметил в этих освободившихся руках оружие. Это был его ТТ, который этот поганец довольно лихо умудрился стащить.       — Прости, с тобой было весело, но мне пора уходить, — всё с той же хищной улыбкой проворковал Вилберт, наставив на него дуло пистолета.       Дальше всё происходило, точно меж строк одного из самый популярных героических романов. Степан попытался вернуть украденное, но не смог. Его вырубили, а немец сбежал, воспользовавшись ночью.