Взрывая звёзды

Особняк Старков Пятая авеню, Манхэттен, Нью-Йорк, штат Нью-Йорк, США       Чтобы Тони да не собирался внести в особняк хоть небольшие изменения, тем более — не обустроил лабораторию для себя и Бэннера? Да быть того не может! Он даже почти уже нанял кого-то для этой работы, но тут, как обычно, Роджерс внёс идею.       — Мы можем сделать это сами. Ну, как минимум пока не потребуются особые навыки — в таком случае поручим профессионалам, — сказал он, оглядывая комнату.       — Я слышал, ты у себя в подвале на Малибу построил ускоритель частиц. По сравнению с ним — это как по парку прогуляться, — вторил ему Бэннер.       Тони никогда бы не поверил, что Бэннер из этих, которые «сделай сам», разве что того требует ситуация, а вот Роджерс, похоже, считал, что перестройка их нового дома — легкотня, плюс — станет отличной тренировкой командного взаимодействия.       Тор и его молот прибыли как раз к началу ремонта; знал ли он, что что-то затевается, или не знал, но приземлился перед домом в то самое утро, когда начали ломать стены, и выглядел весьма воодушевлённым перспективой физического труда.       — Мьёльнир — орудие как созидания, так и разрушения, — провозгласил он, и Тони спешно уточнил, что не надо рушить каждую стену, на которую тот наткнётся: сносить здание целиком они не собирались, даже если так было бы проще.       Каждый вооружился инструментами — ну, большинство из них, потому как Бэннер всё ещё косил от настолько разрушительной деятельности, опасаясь пробудить другого парня.       — Да выпусти ты его, — предложил Тони. — Тут полно стен, которые разрешено крушить. Я ему даже мишени нарисую.       — Я, конечно… ценю твоё предложение, но думаю, я пас, — ответил тот и вместо этого занялся строительными чертежами, которые пригодятся на случай, если Тор слишком увлечётся, размахивая молотом. К тому же Роджерс, похоже, втянулся и с наслаждением составлял ему в этом компанию, раз уж в последнюю неделю или около того никаких злодеев на подраться не объявлялось.       Хороший способ избавиться от стресса. Тони и не отрицал, с удовольствием отдавшись ему полностью.       В первый же день он в какой-то момент выбрался из комнаты, где они только что уничтожили все четыре стены вокруг несущих колонн. От него пахло потом, а в воздухе висела пыль, прилипая к коже. Решив «перекурить» снаружи, он вышел и застал большую часть Мстителей уже лежащими на травке.       Бартон в солнечных очках устроился, как обычно, выше остальных, используя как насест один из вытащенных из дома шкафов.       — Вот уж не думал, что кое-кто будет потеть на такой чёрной работе, — прокомментировал он, потягивая воду из бутылки.       Тони вскинул бровь, отбросил инструменты, взлохматил одной рукой грязные волосы, а второй потянулся за нетронутой бутылкой с водой.       — Тебе, наверное, никто не сказал, но работа инженера — тяжела и полна грязи. Тебе стоит как-нибудь взглянуть изнутри.       — Ну пошло-поехало, — сказал Бэннер как учитель, выговаривающий двум разошедшимся ученикам.       — Вы, мидгардцы, не цените труд старших? — задумчиво протянул Тор. Он выглядел вспотевшим и грязным, но не то чтобы уставшим, и непринуждённо опирался на один из столов, поскрипывающий под его весом.       Вода попала Тони не в то горло, и ему пришлось прокашляться, прежде чем он смог возмутиться.       — Старших?!       Бартон сложился пополам от смеха.       — Я не желал оскорбить. — Тор смотрел огромными глазами в искреннем порыве исправить допущенную ошибку.       — Ты назвал меня старым, — подчеркнул Тони.       — Он назвал тебя «старшим», — озаботился поправить Роджерс, будто так звучало лучше.       — Это Капитан Сосулька у нас «старший». А тебе, если не ошибаюсь, вообще под тысячу, так что не зови тут никого «старым», Громокотик.       — Это вид с вашей планеты? — заинтересовался Тор. — Не слышал о таковом, но звучит занятно.       — Нет, — хладнокровно разочаровала его Романов. — На будущее: никогда не говори Старку ничего, что может напомнить ему о возрасте. Он слишком болезненно реагирует на седину в своей шевелюре.       Тони одарил её непристойным взглядом.       — Серьёзно? Дошло до этого?       — Я видела бутылочки у тебя в ванной.       — Ой-ой, — усмехнулся Бартон.       — Неужели никто не спросит, что она вообще делала у меня в ванной? — поинтересовался Тони, намекая на что-то помимо недопустимого вторжения в свою частную жизнь — которое и впрямь имело место, но другим незачем об этом знать. А так они могут с тем же успехом вообразить, что они с Романов вместе…       — Без шансов, Старк, — разрушила та возникшую было картину.       — Но ты была в моей ванной! — заявил он, сочтя это маленькой победой.       Роджерс издал звук, будто что-то застряло у него в горле.       — Давайте условимся не заходить друг к другу в ванные, — предложил он. — Не без разрешения владельца.       — Это мой дом… — начал было Тони.       — Куда ты нас всех пригласил. Это очень благородно с твоей стороны — дать нам почувствовать себя как дома и предоставить личное пространство, — заметил Бэннер. Вот ублюдок. Похоже, ради того, чтобы остался он, придётся пойти на кучу уступок для остальных. И всё же оно того стоило.       — Ну хорошо, — отмахнулся Тони. — Будто мне есть дело, чем вы там у себя занимаетесь.       Роджерс кивнул с довольным видом.       — Ну что? Снова за работу? — предложил он, надеясь занять всех чем-то, не вызывающим столь жарких споров.       Они вернулись в дом и следующие несколько часов провели за работой. Но даже в этом таились опасные моменты. Например, когда Тору надоело бороться со слишком устойчивой (или наоборот, слишком неустойчивой) частью стены, и он пробил её Мьёльниром, а заодно — и три другие стены. И водопроводную трубу. В процессе Бартон чуть не лишился головы, а Тони промок до нитки и чуть не утонул… или чуть не поджарился, потому что как раз работал с проводкой на нижнем этаже.       — Не ожидал я подобного исхода, — посетовал Тор, вытаскивая мокро-Тони из дыры в полу.       — И знать не желаю, что случится, делай ты это намеренно, — сухо заметил Тони, на секунду задумавшись. — Ладно, хочу. Хочу увидеть тебя в режиме «круши всё», но лучше бы мне в это время находиться вне здания… Или быть в броне.       — Я нашёл вентиль! — раздался голос Бэннера из соседней комнаты. Воцарилась тишина, а потом тот позвал: — Стив, иди-ка сюда, помоги мне: его заклинило.       Это просто не могло не быть дурным знаком. Сначала было тихо, потом под сдвоенный вскрик что-то треснуло, пустив гулять гулкое эхо. Оставшиеся в комнате Мстители бросились на звук и увидели очередную бьющую из трубы струю воды и Роджерса с двумя половинками вентиля в руках.       — Я не хотел… — беспомощно начал он.       Бэннер отошёл в сторону, прикрывая лицо от брызг.       — Нужно закрыть это, — озвучил он очевидное. Выглядел он при этом как утонувшая крыса, и Тони вдруг ощутил настоятельную потребность забрать его домой и остаток вечера заботливо сушить полотенцем.       Тор шагнул вперёд, впечатал кулак в стену, потом взялся за трубу и вроде как свернул её в дугу. Струя воды превратилась в ручеёк и вскоре остановилась вовсе.       — Ну, тоже вариант, — пробормотал Тони и передёрнулся от внезапного холода.       — Думаю, на сегодня хватит, — раздался сзади голос Романов. На неё, похоже, вообще ни капли не попало.       Роджерс сконфуженно смотрел на Тони, всё ещё держа в руках обломки вентиля. Тони отобрал их и отбросил в сторону.       — Пойдёмте-ка съедим что-нибудь.       — Нам бы переодеться сначала, — криво улыбнулся Бэннер, протирая очки, которые с него смыло струёй воды.       — Ладно, — сжалился Тони.       Смена одежды была тут же, в особняке, ванная с другой стороны здания всё ещё работала, так что они условились принять душ, переодеться и сходить поесть, пока совсем не стемнело.       Тони выбил себе право на поход в душ в числе первых и теперь, насладившись тёплой водой и надев чистое, устроился ждать остальных на диване, всё ещё упакованном в пластик. Он зевнул и потянулся, потом стащил и отбросил в сторону мешающий чехол и снова лёг. Надо бы проверить на прочность всю мебель, чтобы понять, чего и сколько нужно докупить, когда они закончат с комнатами.       Вымотанный целым днём работы и недосыпом, он и сам не заметил, как уснул тут же на диване, в тепле и сухости…       Тьма была повсюду. И поглотила всё: каждую звезду, каждый огонёк брони, и вскоре пожрёт его душу, высасывая саму жизнь.       Это будет больно.       Это будет долго.       Ему, как и всякому, кто познал неизбежность смерти, хотелось, чтобы это было быстро и безболезненно.       В эти мгновения он отчаянно жаждал быть не в одиночестве, но рядом не было никого — лишь бескрайняя тьма и далёкий отблеск взрыва, отбрасывающего его назад, ещё дальше от жизни, которой он больше не увидит…       — Он дышит?       — Тони!       Ему, кажется, влепили пощёчину, и он дёрнулся, болезненно давясь воздухом и раздувая ноздри. Шевельнуть головой, да даже двинуть глазами, было невозможно, и он смотрел прямо перед собой.       Прямо перед ним было лицо Бэннера, из-за плеча которого выглядывал обеспокоенный Бартон.       — Что? — наконец-то смог квакнуть Тони. Сказать. Ну ладно, хорошо, квакнуть — да он и дышал-то едва, так что говорить и впрямь было трудновато.       — Блядь, Старк! — Бартон защёлкал пальцами, то отводя руку из поля зрения, то возвращая. — Не делай так! Ты вообще понимаешь, насколько стрёмно это было?!       — Клинт, заткнись, — раздался сбоку командный тон Романов.       Бэннер шевельнулся, и Тони только тогда осознал, что онемевшее лицо горит слева, как раз под его рукой. Правая щека была… ну… просто онемевшей.       — Ты что, меня… ударил? — спросил Тони, прищуриваясь. Его трясло: лёгкие пытались работать, компенсируя отсутствие движения, но как бы он ни старался, унять эту дрожь не мог. Разум замкнулся внутри, будто Тони пережил апоплексический удар.       — Ага, я… Тони, дыши. Ты должен дышать. Вот моя рука. Ты чувствуешь мою руку?       Тони чувствовал. Где-то далеко. Он попытался посмотреть, попытался сжать, чтобы показать, что ему это не нужно, но…       — Да, я…       Он не знал, что сказать, и его трясло так, что это было уже смешно, и дышать нормально не было никакой возможности.       — Стив, — позвал Бэннер, — иди сюда. Подержи его за руку вместо меня.       Тони хотел сказать, что нет, всё нормально, он будет в порядке, но затем ощутил более крепкое, более горячее пожатие и увидел золотистый всполох волос Роджерса.       Бэннер сдвинулся чуть выше, снова тронул лицо Тони, находя его взгляд.       — Дыши со мной. Вдох. Давай, медленнее, никакой спешки. Вдох, — повторил он, сам вдыхая, будто подавая пример, и Тони попытался повторить, он честно пытался, но его мысли застыли в абсолютной панике, а сердце было готово пробиться наружу прямо сквозь рёбра.       — Дыши. Прекрати думать, от этого только хуже. Сконцентрируйся на чём-нибудь другом, — неторопливо продолжал Бэннер, не паникуя, непринуждённо… и, всё так же глядя Тони прямо в глаза, нежно и крепко обхватил его лицо ладонями. — Ты проснулся, всё хорошо, — говорил и говорил он, не изменяя тон и скорость речи. Тони задумался, как часто ему приходилось вот так же контролировать себя. Вряд ли он занимался чем-то подобным, играя роль врача в одной из беднейших стран. — Ты в безопасности, Тони, — добавил Бэннер, и похоже, эти слова что-то затронули.       — Ты в безопасности, — вторил ему Роджерс, удобнее перехватывая ладонь Тони сильными пальцами, направляя его, удерживая. И как бы Тони ни желал, чтобы Роджерс отпустил на хуй его руку, одновременно это каким-то образом было всем, в чём он нуждался.       Он не был одинок. Не дрейфовал в космосе — испуганный, умирающий, задыхающийся…       — Ты в безопасности, — почти шёпотом повторил Бэннер.       Мысли Тони наконец-то перестали бесконтрольно носиться по кругу, сердце успокоилось. Голова стала лёгкой, как будто вся кровь устремилась прочь от неё, мир вокруг чуть затуманился перед тем, как Тони снова удалось сфокусировать взгляд.       В комнате стояла оглушающая тишина, а вокруг дивана, где он решил вздремнуть, собралась вся команда.       Бэннер медленно отнял ладони от его лица и мягко улыбнулся. Он нечасто улыбается подобным образом, насколько известно Тони — приберегает улыбку для очень немногих людей и для очень редких случаев.       — В порядке? — спросил Бэннер.       Тони кивнул, пытаясь найти в себе силы говорить.       — Можешь уже отпустить, Стив. Спасибо.       Роджерс кивнул и медленно разжал руки — даже без лёгкого похлопывания, которого Тони ожидал, — выпрямился и сделал небольшой шаг назад, будто отступая из потенциально опасной зоны.       — И что это было? — снова спросил Бартон. Тони вспомнил, что слышал его голос за несколько мгновений до того, как вырвался из сна, за секунду перед тем, как Бэннер отвесил ему пощёчину. Он поднял руку, чтобы дотронуться до щеки, хотя знал, что когда доберётся до зеркала, не увидит на ней ни следа. Судя по интенсивности боли, синяка точно нет.       — Это была паническая атака, — сказал Бэннер так спокойно, будто Тони всего лишь потянул мышцу или вроде того.       — А это нормально? — спросил Тор таким тоном, будто думал, что это заразно. — Мой народ, бывает, видит дурные сны, но думаю, подобному я не был свидетелем.       — Достаточно обычное явление, — неожиданно сказал Роджерс. Все взгляды обратились к нему, и он пожал плечами. — Я был на войне. Панические атаки или оцепенение были не так уж редки. — Он снова повернулся к Тони: — Почему это случилось сейчас?       Тони пожал плечами.       — Кто знает. Но я уже в порядке, так что давайте займёмся… Чем мы там собирались заняться?       — Поесть, — напомнила Романов, но от дивана не отошла ни на шаг. — Но не раньше, чем ты перестанешь дрожать.       Тони взглянул на неё с вызовом, приготовившись встать, но как раз в этот момент Бэннер уселся у него в ногах, что означало: прямо сейчас они никуда не пойдут.       — Снова кошмары? — спросил тот, снял очки, протёр и принялся вертеть в руках, будто ему нужна была причина, чтобы не смотреть на Тони, и это было умно, потому что иначе Тони бы сцепился с ним взглядом и не стал отвечать на чёртов вопрос. Но теперь он буквально был вынужден ответить.       — Возможно, если ты выговоришься, тебе станет легче, — убеждённо кивнул Тор, излучая слишком много сочувствия для того, кто не понимал происходящего. Тони задумался, была ли у Тора хоть одна пронизанная кошмарами ночь в жизни.       — Сомневаюсь, — буркнул он.       — Не попробуешь — не узнаешь, — подытожил Роджерс. — Такое не исправишь тёплым душем и освежающей пробежкой.       Тони взглянул на него и задумался, не из собственного ли опыта исходит Кэп. Что снилось ему? Падение во льды?       Внезапно он почти перестал подозревать подвох в заботе Роджерса.       — Старк, — начала Романов, — если есть кто-то, с кем ты хочешь говорить, или наоборот — кто-то, кому ты не хочешь доверять подобное, — это нормально. Но это не…       — … здорóво, — встрял Бартон. — Я недавно уже делился своими кошмарами, и чертовски уверен, что не хочу знать причину твоих.       Тони не знал, куда деть взгляд, чтобы не смотреть ни на кого из них, так что он посмотрел на свои колени, на ноги, и в итоге вышло так, что он снова смотрел на Бэннера.       — Хочешь, чтобы мы тоже ушли? — спросил Роджерс.       — Нет, — ответил Тони, прежде чем Бэннер успел открыть рот. — Давайте просто… раздобудем что-нибудь поесть, а? Не хочу распространяться на эту тему.       — Тебе придётся рано или поздно, — заметил Бартон, но все были слишком голодны, чтобы продолжать разговор, хотя Тони понимал, что им почти удалось его разговорить.       Приложив все силы, через несколько минут он вернул себе контроль над конечностями и поднялся, последовав за остальными наружу, во внешний мир, который был так же полон света и жизни, как и в последний раз, когда Тони его видел.