Взрывая звёзды

Особняк Старков Пятая авеню, Манхэттен, Нью-Йорк, Нью-Йорк, США       Он рвётся всё выше и выше, сражаясь с гравитацией… пока та внезапно не заканчивается. Внутри всё сжимается, скорость будто увеличивается и падает одновременно, знакомые небеса сменяются космической тьмой.       Он и раньше парил в вышине, выше, чем кто-либо, смотрел на мир — маленький и далёкий где-то там внизу, но от разницы между небом и космосом его трясёт от ужаса как никогда раньше.       Его руки отпускают ракету, и та летит вперёд, не изменяя курса, и у врагов не остаётся времени.       Как и у него: костюм выключается, заряда больше нет. Он не упадёт обратно на Землю, он будет дрейфовать, как сброшенный металлический мусор, ушедший с орбиты и навечно затерявшийся.       Просто обломок с умирающим человечком внутри.       Взрыв прекрасен — вечность бы смотрел и смотрел, не желая забывать о последнем, что сделал: это то, ради чего он здесь, то, ради чего он умрёт в одиночестве, это должно бы значить для него так много, но в последний момент жизни — не значит ничего, и всё, чего он хочет, это отмотать назад, заползти домой, в безопасность, снова жить, но свет погас, он в полном одиночестве, он мысленно кричит в ожидании, когда всё кончится, раз уж оно кончается, кричит, потому что что угодно лучше, чем тишина, в которой звук собственного тяжёлого дыхания отбрасывает на грань полномасштабной паники.       Он проснулся со знакомым чувством пронизывающего ужаса — животного всепроникающего страха.       В темноте комнаты он сел на кровати и принялся сдирать с себя одеяла и одежду, пока ночная прохлада не коснулась обнажённой кожи, подсвеченной сиянием арк-реактора.       — Господи, — прошептал он, беспокойно поднимаясь на ноги, и замер. Куда это и зачем это он собрался? — Свет, — приказал он, но ничего не произошло. Новая волна страха обрушилась на него, и он вскрикнул, но тут же вспомнил, что находится не в башне. Они все решили остаться в ремонтируемом особняке, провести ночь здесь, вместо того чтобы разойтись по местам проживания (в большинстве случаев это, конечно, была бы башня Старка).       Здесь ещё не установлен ДЖАРВИС, так что надо будет этим заняться прямо с утра, и неважно, что на это скажут остальные. Блядь, да он прямо сейчас готов этим заняться, потому что точно не сможет вернуться в постель… вернуться в кошмар.       Он заставил себя напялить какую-то одежду и вышел из комнаты в поисках какого-нибудь местечка, где можно будет притулиться на достаточно долгое время, чтобы поработать. Для начала неплохо было бы разогнаться кофе, чтобы смыть остатки сна и навязчиво преследующую его тьму, которой на самом деле не было. Нет, действительно не было, но его разум снова и снова добавлял деталей, выворачивая до тех пор, пока Тони уже не мог справляться, и вынужден был отсту…       — Опять паническая атака?       Он чуть из кожи не выпрыгнул, но этого испуга оказалось достаточно, чтобы стряхнуть остатки сна. В темноте обрисовались подсвеченные снаружи очертания Бартона, сидящего на одном из широких подоконников. Как призрак или статуя — неподвижный и молчаливый. Кому вообще придёт в голову так сидеть посреди ночи?       Судя по всему, тем, кто не может спать, как нормальные люди.       — Нет, — выдавил Тони, — я в порядке.       — Угу. Просто спросил. — Это прозвучало так, будто Бартон знал о нём что-то, но ему на удивление хватило милосердия промолчать.       Тони прошёл мимо него к наполовину законченной кухне. Ну, не то чтобы прям наполовину, но здесь была кофемашина, а на большее он и не рассчитывал. Кофемашина — это всё, что Тони было сейчас нужно.       Трясущимися пальцами он включил машину и замер в тревожном ожидании. Уютный кофейный аромат заполнил эту часть кухни, и Тони жадно вдыхал его. В обычные дни он употреблял дофига кофе и не задумывался, насколько тот драгоценен, но сейчас кофе служил напоминанием о земном, напоминанием о нормальности, и это возвращало Тони с небес на землю… ну, как минимум пинало в нужном направлении.       Едва кружка наполнилась, он вцепился в неё и побрёл сквозь тихие залы. Пожалуй, звук его шагов привлёк несколько призраков прошлого.       В задней части особняка он обнаружил, что, возможно, проблемы со сном имеются у большего количества Мстителей, чем казалось поначалу: он засёк Тора, устроившегося на веранде задрав голову вверх и вглядываясь в небо. Тони осмотрелся, ища, что его привлекло, но в небе не было ничего, кроме, собственно, неба.       — Звёзд ты отсюда не увидишь, — заметил Тони, отказываясь обращать внимание на дрожь, стёкшую по позвоночнику, когда он представил себе те самые звёзды, которых сейчас не было видно из-за оскверняющего ночь освещения Нью-Йорка.       — Мне ведомо это, — довольно тяжело кивнул Тор. — Моя Джейн очень сильно любит звёзды и очень многое рассказывала мне о них. Ведал ли ты, что в твоём доспехе столько же огней, сколько звёзд в Большой Медведице?       Нахмурившись, Тони принялся считать: репульсоры в перчатках и ботинках, глаза, грудь…       — Ох.       Он задумчиво отпил кофе, глядя вверх, несмотря на то, что знал, что ничего там не увидит, кроме пелены облаков и жалкого подобия звёздного неба. Если честно, он никогда не думал, что Тор вообще замечал, что у него на броне есть огни, и уж тем более считал их. Возможно, Тони его недооценивал.       — Сны снова тревожат тебя, друг мой? — задал Тор следующий вопрос, глядя на него.       Тони пожал плечами.       — Разве что немного. Но я в любом случае не сплю подолгу; это напрасная трата моего времени. Однако когда мозгу и телу нужно восстановить силы, это становится необходимым.       Тор принял это с ходу, понял он это или нет.       — Мнится мне, и доброму капитану не нужно много времени, чтобы восстановить силы.       Тони постарался сдержать усмешку.       — Ну да, суперсолдат, понимаешь ли…       — Он мало спит.       — Везёт ему, — ответил Тони, делая ещё один глоток по-прежнему горячего кофе и недоумевая, почему Тора так волнует сон их предводителя.       — Полагаю, он боится того, что поджидает его во сне, — продолжал Тор. — Этим вы схожи.       — Я бы на это не рассчитывал. — Тони не сдержал едкости в голосе. — Он просто боится, прикорнув, пропустить ещё одну жизнь.       — Истинно, этого тоже, — кивнул Тор. — Не в силах я вообразить всю боль от потери каждого, кого знал, и неважно, как долго мы были знакомы. Я мог бы и не совладать с такой потерей.       Тони собирался было напомнить о Локи и о том, как легко тот, похоже, справился с «потерей» своей семьи, но эта часть семейной истории Тора была, мягко говоря, запутанной, так что он воздержался от комментариев. Тор всегда слишком бурно реагировал на любые упоминания о Локи, и усмирять его Тони и в лучшие дни не хотелось бы.       Вместо этого он подумал о Роджерсе, пытаясь вспомнить, задумывался ли о нём раньше всерьёз: как минимум, о его проблемах с адаптацией и о том, что он потерял весь свой мир в единый миг — ну, с его точки зрения.       Может, в следующий раз, когда Роджерс начнёт на него ворчать, Тони будет помнить об этом…       Шорох шагов по песку резко разорвал тишину, и Тони посмотрел в ту сторону, внезапно почувствовав себя уязвимым. Охранные системы работали, но не настолько чутко, как если бы ими управлял ДЖАРВИС, и Тони ощущал себя яркой мишенью, подсвеченной в ночном мраке — и в общем-то так и было, потому что в темноте арк-реактор сиял даже сквозь одежду.       Роджерс появился со стороны рощи — похоже, вернулся с пробежки. Тони подумал, что-либо ему это действительно нравилось, либо он пытался от чего-то сбежать.       — Привет, — кивнул им Стив, чуть задыхаясь и опираясь ладонями на колени; впрочем, он быстро приходил в норму. — Не думал, что кто-то ещё не спит.       — Я полагаю ночи весьма покойными, — ответил Тор.       — Не спалось, — откликнулся Тони.       Роджерс упёрся в него взглядом. В темноте трудно было сказать, но Тони был почти уверен, что этот взгляд спровоцирует паническую атаку, если не отвлечь внимание Роджерса на что-нибудь другое.       — Тебе точно стоит пить кофе? — спросил тот, не отводя взгляда.       — Я не собираюсь возвращаться в кроватку, — веско урезонил его Тони.       Роджерс только вздохнул. Не одним из этих длинных раздражающих вздохов, а так, будто чувствовал собственную несостоятельность.       — Ладно. Тогда, может, ты хочешь об этом поговорить? — спросил он, уперев руки в бёдра. Его грудь всё ещё тяжело вздымалась, но это было уже не так заметно.       — Не-а, — отказался Тони.       — Когда твои страхи начнут править твоей жизнью, будет ещё сложнее…       — Это не страх, — огрызнулся Тони, оборвав попытку Тора поделиться очередной древней мудростью.       — Нет? Это гонит тебя от постели, сковывает твоё тело и крадёт сам воздух из лёгких. Как же это не страх, ответь мне? — потребовал бог грома, пронзая его взглядом, несмотря на темноту.       — Я… Нет, это не… — Тони оборвал себя и твёрдо глянул в темноту.       — Просить помощи, когда в ней есть нужда, — не слабость. Особенно у тех, кто и так готов помочь, — продолжал настаивать Тор.       — У меня всё…       — Под контролем? — прервал его Роджерс. — Да-да, мы все уже в этом убедились. Под таким контролем, что мисс Поттс отказывается оставаться с тобой под одной крышей, а попытка вздремнуть заставляет тебя паниковать. — Тони встретил его твёрдый взгляд, и на мгновение оба застыли, а потом Тони прикончил одним глотком остатки кофе и снова уставился в ночь. — Ещё немного в том же духе, и ты не сможешь помочь команде, когда снова понадобится объединиться, — беспощадно гнул своё Роджерс.       Тони выпрямился, меняя позу.       — Тебя это не касается.       — Нет, касается. — Роджерс даже не дрогнул от его злого тона. — Как думаешь, на кого вызверится Фьюри, если я скажу ему, что ты не способен выполнять свою задачу и подвергаешь всех риску?       Тони сжал челюсти.       — А я так и сделаю, — пообещал Роджерс.       — Что-то ни хрена не помогает, — пробормотал Тони, но кэп, конечно, услышал.       — Мы пытаемся тебя поддержать. Всё в твоих руках, Старк, не вынуждай меня забирать это дело в мои.       Тони усмехнулся.       — Разумеется, ведь тебя это совершенно не соблазняет…       — Ты — часть команды. В мои обязанности как командира входит заботиться обо всех вас, знать, на что вы способны… и знать, где провести черту.       — Тогда почему бы тебе не пойти в дом и не поговорить об этом с Бартоном? — огрызнулся Тони. — Уверен, он будет рад вставить свои пять копеек.       — Он оказался достаточно умён, чтобы принять помощь, — невозмутимо отозвался Роджерс. — Я слышал, ты гений, поэтому ждал, что и ты поступишь так же.       В ЩИТе наверняка было какое-то обязательное освидетельствование после миссий, которое Бартона заставляли проходить, особенно после того, как Локи контролировал его разум своими магическими штучками. Определённо, Клинту от этого до сих пор было не по себе, но всем, казалось, было пофиг. Как бы там ни было, Тони вовсе не желал делиться своими внутренними демонами с кем-то, кто заявлял, будто понимает его. Без сомнений, ДЖАРВИС проведёт ему самую лучшую терапию за весьма скромную цену.       Пока Тони думал об этом, между Роджерсом и Тором состоялся безмолвный диалог, и Роджерс тоже присел на край террасы на некотором расстоянии от Тора.       — Сядь, пожалуйста, — сказал он, похлопав по пустому месту между собой и Тором.       — Что-то не хочется, — попробовал отмазаться Тони, уже зная, к чему это приведёт.       — То, что я вежливо попросил, не значит, что это не приказ, — почти рявкнул Роджерс.       Тони сощурился.       — Мы не на миссии.       Роджерс просто смотрел на него, будто спрашивая, кем он хочет стать, когда вырастет.       Тони раздражённо зашипел и плюхнулся между ними.       — Если мы будем рассказывать друг другу военные байки…       — Мне снится лёд, — начал Роджерс, прежде чем Тони окончательно распустил язык. — Я не могу этого помнить, потому что даже крушения не помню, но, похоже, мой мозг зациклился на стоп-кадрах тех семидесяти лет, что я не прожил. В этих снах нет ничего, кроме холодной тьмы и невыносимого чувства потери всего и всех.       Тони мог понять это, но не собирался говорить ничего подобного.       — А разве ЩИТ не позаботился о том, чтобы тебе было с кем поговорить об этом? — спросил он. — Потому что мне недостаточно платят, чтобы я слушал это дерьмо.       Роджерс холодно взглянул на него.       — Поначалу я разговаривал об этом. Чтобы приспособиться к новому времени, когда столько пропустил, потребовалось немало усилий. Но когда они спросили, беспокоит ли меня ещё что-то, я сказал — нет.       — И ты смеешь обвинять меня в том, что я не хочу говорить о своих снах? В этом просто весь ты.       — Ну, прямо сейчас я рассказал тебе, почему не сплю по ночам, — пожал плечами Роджерс.       Тони взглянул на него с подозрением:       — Не надейся, что только потому, что ты натряс тут камней со своей души, я поступлю так же. Ты же знаешь, что нет, верно?       — Знаю, — пробормотал Роджерс. — Но иногда бывает неплохо поговорить с кем-то, кто понимает; кто был в твоей шкуре; кто тебя не осудит.       — Я не был Капитаном Сосулькой, — заметил Тони.       — Я слышал, в космосе дубак в это время года, — отбил Роджерс.       Воздух застрял у Тони в горле, и пришлось поднапрячься, чтобы снова начать дышать, и он знал: нет ни малейшего шанса, что Роджерс не услышал, как Тони попал в его ловушку.       — Это не… ты не заставишь меня внезапно всё выболтать, — скомканно закончил он.       Роджерс ждал. По другую руку от Тони Тор тоже хранил молчание, и Тони подумал, не заснул ли тот, но потом обернулся и увидел, что Тор безмятежно за ними обоими наблюдает. Томительное молчание всё длилось, сжимаясь и сжимаясь, и Тони показалось, что он просто застрял в очередном дурном сне.       Когда он задышал чаще, Тор протянул руку и сжал его плечо.       — С нами ты в безопасности, — настойчиво сказал он. — Ты можешь скинуть тяжесть со своей души, и ни одно слово не покинет пределы этих стен.       Тони собирался было заметить, что сейчас они на улице, но вместо этого закрыл глаза, стараясь справиться с эмоциями. Он не из тех, кто рассыпается на части при упоминании того, чего втайне боится. Он возьмёт этот страх и превратит его в источник силы!       — Нельсон Мандела однажды сказал, что отвага — это не отсутствие страха, а победа над ним; храбрец не тот, кто не боится, а тот, кто побеждает свой страх, — вспорол тишину новый голос, заставив всех подпрыгнуть. Бэннер стоял позади; он коротко улыбнулся им и обратился к Тони: — Пора с этим кончать. Знаю, что мы никогда не сможем понять и осознать случившееся, но и простой разговор способен помочь. По крайней мере, мы будем знать, каких тем избегать, — с этими словами Бэннер сел позади Тони, придвинувшись, и если бы Тони сильнее откинулся назад, то мог бы на него опереться.       Он почувствовал себя в клетке, и терраса исчезла, оставив перед ним лишь разверстую бездну. Так что он мог либо остаться там, где был сейчас, либо попробовать сбежать и, вероятно, свалиться в поджидающую тьму. Тони мог спорить, мог убеждать себя, что не напуган, но что-то внутри него знало, что эти люди не используют рассказанное против него. У каждого из них были заботы и страхи, хотя делиться из-за этого своими…       — Я всё ещё не могу не думать, что отдай я приказ чуть раньше, мы бы тебя потеряли, — заговорил Роджерс спустя некоторое время. С другой стороны от Тони напрягся Тор, а как отреагировал Бэннер, нельзя было сказать, не повернувшись к нему или не дотронувшись. — Мы думали, что ты умер, что ты никак не мог…       Роджерс и в самом деле заткнулся? Тони вгляделся в темноте в его профиль — на полускрытом тенями лице застыло страдание.       — Ну, вы меня не потеряли, — подколол его Тони, пытаясь свести всё к шутке. — Вот невезуха.       Роджерс искоса взглянул на него, не поворачиваясь, будто не хотел доставлять Тони такое удовольствие.       — Мы чуть не оставили тебя по ту сторону, — выдавил он, и Тони почувствовал, как соскальзывает в противоестественный холод своих снов.       Он сглотнул и долго сидел, глядя перед собой в напряжённом молчании. Никто не заговаривал; Тони даже их дыхание едва слышал. Мысль о том, что он действительно мог бы оставить эти ужасные сны в прошлом…       — Мне это снится, — признал он наконец с болью и огромным сожалением. — Что я там, в темноте, умираю, а дороги назад нет… — Он резко прочистил горло. — Это всё не на самом деле, я знаю. Это длилось всего… секунды. Может, минуту или несколько. Когда я падал, я даже не был в сознании. Это не должно быть так чертовски сложно… просто перестать зацикливаться, — признал он, до боли вцепившись руками в колени.       Позади него Бэннер пошевелился, тепло его тела стало ближе, хотя они всё ещё не касались друг друга.       — Разум обмануть сложнее, чем тело, — сообщил он. — Ты думал, что умрёшь, верно?       Тони ничего не ответил — не смог, — но кивнул. Он вспомнил, как смотрел на ракету, пронзающую тьму и врезающуюся в корабль-носитель; заставлял себя смотреть до того, как это перестало иметь значение.       — Я не хотел умирать. Это всё, что я помню из снов, и это заставляет меня чувствовать себя так… — Он взглянул на Тора. — Наверняка у твоего народа есть масса способов выразить, какая это честь — умереть за правое дело.       Тор кивнул:       — Смерть воина. Но одно дело — принять такую блистательную кончину, и совсем другое — столкнуться с ней лицом к лицу.       Тони нервно рассмеялся.       — Уверен, у каждого из вас получилось бы лучше, чем у меня.       Слева от него Роджерс отрицательно покачал головой:       — Нет, Тони. Нам всем было бы страшно, и никто из нас не хотел бы умереть вот так, в одиночестве.       — Ты по собственной воле утопил самолёт в море, так что нечего мне врать, — резко возразил тот.       — Слушая голос женщины, которую любил, — тут же ответил Роджерс. — Когда я понял, что не хочу этого делать, было уже поздно что-то менять. Но это не значит, что в конце я не пожалел, что не выбрал жизнь, пока мог. Мог бы пойти с ней на танцы… — Он резко вдохнул, на мгновение отвернувшись от них.       Тони не поверил ему, нет. Роджерс был кем угодно, но не трусом. Никогда не был, так говорил отец, и это был один из тех уроков, который Тони хорошо усвоил. Может, он и сожалел, и боялся, но никогда бы не развернул самолёт, если бы из-за этого кто-то мог пострадать. В этом заключалась разница между ними.       — Тебе хоть немного полегчало? — спросил Бэннер.       — Нет, — проворчал Тони.       — Хорошо. — Бэннер поднялся, поводя плечами. — Это означает, что ты не обманываешься тем, что одного разговора будет достаточно, чтобы всё изменить. Подожди… Но не жди слишком долго, — посоветовал он, а потом просто ушёл в направлении кухни, и Тони понадеялся, что скоро будет ещё кофе.       Следующим свалил Роджерс, убравшись в сторону своей комнаты. Тони надеялся, что не сделал Роджерсу больнее, чем тот сделал ему.       А потом и Тор ушёл; приобнял напоследок за плечи, одарил полуулыбкой и испарился. Довольно странно было не слышать шороха его плаща, когда он был в своём «человеческом облачении».       Тони ещё немного посидел, чуть дрожа, затем встряхнулся и шагнул внутрь, закрывая за собой дверь веранды и думая, что вот прямо сейчас и начнёт работать над установкой ДЖАРВИСа, — уж слишком велики шансы увидеть и лёд, и космос, если он попытается сейчас заснуть.       Проходя мимо окна, где сидел напугавший его ранее Бартон, Тони заметил, что к тому присоединилась вторая фигура: Романов сидела аккурат напротив, их ноги соприкасались. Они сидели в тишине, застыв, и тем не менее это всё выглядело как некий вид утешительной терапии.       По некоторым причинам, о которых Тони никогда никому не расскажет, его успокоило то, что эти двое приглядывают друг за другом — совсем как остальная команда, похоже, приглядывает за ним.