Don't Let Me Go

Джоана слишком рано приехала в кафе, о котором ей говорила Крис, но она не могла сдержать своего волнения. После двух недель бездельничества, — ну, она стала посещать занятия в художественной школе — в ожидании звонка от Крис, девушка всё же позвонила и назначила время и место, чтобы встретиться и поговорить обо всём. Акоста прождала примерно 43 минуты, — не то, чтобы она считала — когда дверь кафе открылась и зашла великолепная блондинка, одетая в джинсы и темно-синюю толстовку, заставившая сердце темноволосой бросить вызов ограничениям скорости. Крис несколько секунд оглядывалась по сторонам, пока не заметила Джоану, и брюнетка увидела, как как та глубоко вздохнула, прежде чем подойти к столику. — Привет, — приветствует она девушку, садясь перед ней. Она слегка закатала рукава своей толстовки, поскольку здесь было теплее, чем снаружи. Джоана немного опомнилась и, наконец, здоровается с Кристиной: — Привет! — говорит она слишком взволнованно. Сото мягко улыбнулась. Они смотрят друг на друга некоторое время, не зная, что сказать, пока Бьянчи не нарушает их молчание: — Большое спасибо за звонок, Крис. Я действительно хотела извиниться за всё, что произошло. Сото опускает взгляд в пол и вздыхает: — Всё в порядке, — протягивает она, поднимая голову и встречаясь с взглядом, который заставлял — до сих пор заставляет — её сердце бешено биться. — Хм, это не совсем в порядке. Мне очень жаль. Я не должна была на тебя срываться, тем более перед Софией, но я думаю, что эта встреча с тобой вновь попортила мой рассудок. Крис понимающе кивает. Она понимает как может сокрушительно влиять на чувства Джо, ведь видела это много раз за тот год, что они были вместе. — Мне было лучше. Я принимала свои лекарства, ходила на терапию, но я прибыла за два дня до того случая и не разобралась со своим старым терапевтом, — объясняет она. — Всё в порядке, Джоана. Я понимаю. Просто не хотела, чтобы София подвергалась такому испытанию, поэтому я ушла, иначе наверняка бы ответила парой колкостей. Уголки её рта слегка приподнялись. Акоста увидела тень улыбки и это её немного успокоило. Крис не злится на неё, это хорошо. — Хм… — колеблется Джоана, но заинтересованный взгляд Крис заставляет её продолжить. — Я знаю, что мы планировали встретиться здесь, но мне было бы удобнее разговаривать на открытом пространстве, возможно, с большим уединением. Пена хмурится не совсем понимая, что она имеет ввиду, но брюнетка продолжает: — Может быть, парк или что-нибудь еще. Я чувствую себя не комфортно в такой тесноте с незнакомыми людьми, разговаривая на серьёзные темы. Кристина сразу же понимает аргумент Джоаны и соглашается с ней. Она кивает, и они одновременно встают. Крис направилась к двери, а Бьянчи пошла оплачивать выпитый кофе — ну, это достижение, нежели в прошлый раз, когда они сбежали из бара не заплатив, — она мягко улыбается при воспоминании, предшествовавшем их первому поцелую. Сото встряхнула головой, ей действительно не следует думать об этом сейчас. Вскоре Джоана подходит к ней, и Крис с уверенностью могла сказать, что та очень нервничает, так как её руки находятся в карманах и дыхание неровное. Крис не осуждает её; ведь она нервничает так же, снова находясь так близко к Джоане после того, как не видела так долго. Они проходят небольшое расстояние от кафе до парка, и Кристина думает, что, возможно, Джоана заранее спланировала это, потому что им не нужно было и пяти минут, чтобы добраться до места назначения. В основном они идут молча, поэтому у Крис есть немного времени, чтобы разобраться в своих мыслях. Бьянчи делает то же самое. Им приятно находиться в присутствие друг друга, при чувстве спокойствия, даже если они сейчас немного нервничают. Как только они вошли в парк, то увидели красивое и уединенное место на газоне, где они и предпочли сесть, как раньше, не заботясь, что испачкают одежду. Они сидят не совсем лицом к лицу, но и не бок о бок, положение позволяет им быть открытым взору друг друга, но и легко перевести внимание на что-то другое, если это необходимо. Это удобно для них, и этого достаточно. Крис явно изменилась, потому что именно она становится инициатором разговора, или, может быть, просто её любопытство одерживает верх. — Итак, что привело тебя обратно в Мадрид после такого долгого времени? Джоана смотрит куда угодно, но не на Крис — Хм, я решила переехать сюда. Я учусь в художественной школе. Она ответила коротко, ведь не уверена, как много Сото хочет знать о её жизни. — Художественная школа? Это потрясающе, Джо. Голос Крис звучит так искренне, что Джоана чуть ли не заплакала. Может еще не все потеряно. — Расскажи больше. Как ты попала туда? Как решилась? Её желание узнать больше, согревает сердце Акосты, и она улыбается, более искренне, чем за последние пять лет. — Ну, ты же помнишь, что я делала много рисунков и выкладывала их на страницу в Instagram, верно? Она замолкает и смотрит на Крис, чтобы убедиться, что та помнит, и блондинка кивает. — Хм, я продолжала рисовать всё больше и больше. Думаю, это помогало мне отвлечься от всех этих мыслей. Джоана пытается говорить так, чтобы не сильно углубляться в то, как она чувствовала себя, находясь в Аргентине, но она не уверена, что сможет долго избегать этой темы. — Как ты поняла, что это именно то, чем хочешь заниматься? Чтобы зарабатывать на жизнь этим? — спросила Крис, выглядя действительно заинтересованной. Она хочет знать какой была жизнь Джоаны и изменились ли её надежды и мечты. Она хочет знать всё, что только можно, но не может показать этого. Не тогда, когда даже не знает, как живет Джо в данный момент. — Да, хм. Я… Ей трудно говорить, Кристина замечает это. — Всё в порядке, если ты не хочешь мне всё рассказывать, я пойму. Брюнетка качает головой. — Нет, я хочу тебе рассказать. Просто мне нужно собраться с мыслями. Крис мягко улыбается в знак понимания, прежде чем Джоана удивляет её, продолжая: — Хм, мне было очень плохо, когда я вернулась в Аргентину. Ты же знаешь, как я злилась на родителей из-за того, что мне пришлось поехать с ними. Пришлось оставить всё позади, — пришлось оставить тебя, это то, что ей хочется сказать, но она не может. Она знает, что должна сказать ей. Она заслуживает того, чтобы знать. Всё это заставляет сердце Джоаны биться, не в хорошем смысле. Она обещала ей, что не будет, но нарушила своё обещание. Крис, кажется, знает, что грядет что-то серьезное, потому что она сохраняет невозмутимое выражение лица. У Джоаны такое чувство, будто, она уже знает, что собирается сказать. Она глубоко вдыхает и продолжает разговор: — Я… ну, в течении первых трёх месяцев всё было в порядке, я притворялась, что в порядке, чтобы родители не доставали меня. Я принимала лекарства и ходила на терапию, но в остальном у меня был полный беспорядок, и они этого не замечали. В школе я не могла завести друзей. Никто не торопился понять меня, никто не хотел. Но я соврала родителям и сказала, что у меня есть друзья. Я и не хотела друзей. Не тогда, когда их можно было отобрать у меня, как вас, — её голос немного подавлен, а рука Крис положенная поверх её, не делает ничего, чтобы не дать ей заплакать. Но глаза Сото показывают показывают чистое сострадание и, возможно, что-то ещё, она не хочет надеяться, но возможно…только возможно… — Хм, ладно. Я провела слишком много времени в одиночестве, внутри своей головы, и однажды я решила покончить со всем этим. Чтобы всем стало легче. Чтобы мне стало легче. Крис задыхается, как только слышит эти слова. — Джоана, ты обещала. И она знает, что не должна была так говорить, но это первое, что приходит ей в голову. Опущенная голова Джо — подтверждение, что лучше бы ей следовало держать рот на замке. Идиотка, Крис. Ты идиотка. Она мягко сжимает руку девушки напротив, заставляя ту поднять голову. — Прости, я не должна была так говорить… Джоана прерывает её: — Нет. Ты права. Я обещала тебе, что больше никогда не стану этого делать, и я нарушила это обещание. Но… я чувствовала себя такой ненужной, Крис. У меня не было никого. У тебя всё ещё была своя жизнь здесь, девочки, твои друзья. Я знаю, что тебе тоже было тяжело, но у тебя была поддержка, а у меня никого. Я не знала увижу ли я тебя снова. Прости. Несколько слезинок стекают по лицу брюнетки, и Пена мягко вытирает их большими пальцами. — Нет, пожалуйста, не плачь. Я понимаю. Мне так жаль, что я не смогла быть рядом с тобой. Бьянчи пожимает плечами. — Всё нормально. Ты не могла знать. Вскоре после этого меня отправили в какую-то школу-клинику. Ну, это было место для таких же испорченных детей, как я. Что-то вроде школы-интерната для сумасшедших. — Ты не сумасшедшая, Джоана. Пожалуйста, не говори так, — умоляет Крис. Ей никогда не нравилось, что Акоста так себя называла. Джоана качает головой: — В то же время мне там нравилось. Первые несколько месяцев были трудными. Я знаю, что родители сделали это для моего же блага, и я поблагодарила их после того, как выпустилась. Но это было тяжело, я думала они бросили меня, понимаешь? Она смотрит на блондинку, ожидая ответа. — Да, я понимаю, и мне очень жаль, что ты так себя чувствовала. Но ты ведь закончила школу? Долго там пробыла? Любопытство Крис вызывает у Джоаны улыбку. — Я была там в течении двух лет. Но время тянулось очень медленно, я думаю. Я закончила школу, и меня выпустили вскоре после окончания. Я хотела наладить свою жизнь. Тогда я решила найти работу, чтобы насобирать немного денег и уехать из Аргентины. Моё сердце не принадлежало тому месту. Подтекст заставляет биения сердец обеих ускориться. Они обе знают о чем она говорила, а точнее о ком. — Поэтому я нашла работу в музыкальном магазине. Это было круто. Я всегда была рядом с музыкой, что было плюсом. Я работала там несколько лет. Я получила письмо о приеме меня в художественную школу. Крис, ты даже и представить не можешь, как я была счастлива! Сото широко улыбается, как и Акоста. — И вот ты здесь. Тебе нравится это? Я имею в виду занятия, — спрашивает Крис, пытаясь не иметь ввиду себя. Джоана кивает, прежде, чем ответить: — У меня было ещё только две недели занятий, но мне уже нравится. Я думаю, что нашла то, в чём я действительно хороша. Это не главная причина, почему я приехала, но это то, чего я очень хотела. — Я очень рада за тебя, Джо. Правда. Ты счастлива, что делает и меня счастливой. Они улыбаются друг другу, их сердца теплеют, а в животе порхают бабочки. Они могут общаться так, лишь взглядом. Джоана не хочет слишком углубляться в свою жизнь, поэтому она решает узнать о Кристине: — А ты? Как твоя жизнь? Крис смотрит в низ, их момент потерян. Ей грустно и страшно. Он не знает, что ей сказать. Как ей сказать. — Хм, хорошо. Я работаю и воспитываю этого маленького дьявола. Она не уточняет и надеется, что Джоана не будет настаивать. Ей не повезло. — Ну да. Теперь ты мама-Крис, а не тусовщица-Крис, а? — брюнетка пытается пошутить, но в её голосе слышится горечь, и Кристина замечает это. Она чувствует себя вынужденной извиниться, но Бьянчи не позволяет: — Я имею в виду, как это случилось? Это просто безумие знать, что у тебя теперь ребёнок. Кристина смотрит вниз. Её сердце колотится, и она убирает свою руку от руки Джоаны. Она чувствует себя виноватой, знает, что не должна, но всё равно чувствует. Её молчание вызывает у темноволосой любопытство. Она знает, что Сото что-то скрывает. Джоана вздыхает: — Блять, Крис, я знаю, что мы решили не ждать меня, и что я слишком остро отреагировала в тот день, но, черт возьми. Не прошло даже года после моего переезда, а ты забеременела. Джо всегда была самой неуверенной из них, в основном из-за своего расстройства, и в этот момент она не в чём не обвиняла Пену и даже не сердилась. Она просто боялась, что когда они были вместе, для Кристины это не было значимо. Что Джоана не так важна для Крис, как та для неё. И она знала, что это болезнь взяла верх и делает её таким параноиком, но она должна была знать. — Неужели меня так легко забыть? — её голос срывается. Она смотрит на Крис, которая смотрит куда угодно, только не на нее. И она хмурится, боясь ответа блондинки. Она всегда была самой интенсивной, той, кто испытывал самые сильные чувства в отношениях, поэтому разум полностью убедил её, что Крис не испытывала к ней того же, что и она к ней. Однако, она не ожидала услышать то, что вырвалось из уст Сото. — Меня изнасиловали… В это мгновение Джоану, будто грузовиком переехали. Её разум обезумел, а сердце буквально разрывалось на части. Она не может поверить в то, что только что услышала. Но Крис… сурового лица, поджатых губ и слезящихся глаз её Крис, было достаточно для того, чтобы придти в себя и попытаться обнять блондинку, как та делала много раз, чтобы успокоить её. Кристина, не ожидая этого и всё ещё боявшаяся таких человеческих прикосновений, отстраняется, пока не осознает, что это была Джоана, её Джоана. И, всхлипывая, она кинулась в объятья, которые она так давно желала. Бьянчи думает только об одном и не может сосредоточиться на чем-то другом, кроме как держать Крис в своих объятьях. Как это возможно? Её Крис прошла через такое. Никогда ещё её сердце не было разбито, как сейчас. Она продолжает обнимать Сото, пока та всхлипывает у неё на плече. Джоана нежно целует её в лоб. Они остаются в таком положении, наверно, минут пятнадцать, пока темноволосая не чувствует, что Крис успокоилась и её дыхание стало менее неровным. — Мне так жаль, Крис. Так жаль… Кристина всё ещё в руках Джоаны, и крепко сжимает её, будто пытается удержаться за неё, как за единственную возможность лучшей жизни. От этого сердце Акосты разбивается еще сильней. Она не заслужила этого. Пена не заслужила ничего из того, что она пережила. Через некоторое время она чувствует, как Крис ослабевает хватку, Джоана делает тоже самое, чтобы та не чувствовала себя в ловушке. Акоста поднимает взгляд на Соту, она выглядит такой хрупкой. Джо нежно прикладывает ладони к щекам девушки, и большими пальцами вытирает её слезы, подражая тому, как это сделала блондинка некоторое время назад. Крис смотрит вниз на землю, смущенная данной ситуацией: — Прости, что намочила твою рубашку. И за нервный срыв. Брюнетка мотает головой. — Боже мой, Крис. Тебе не за что извиняться, малышка. Не за что. Они явно обе заметили, как Джоана назвала Крис, но предпочли не говорить об этом. — Мне так жаль, что тебе пришлось пройти через всё это. Прости, что меня не было рядом. — Ты не могла знать. Ты, вероятно, не смогла бы это предотвратить. В большей части, это была моя вина. Крис пожимает плечами, и Джоане становится так грустно. — Нет, Крис. Это была не твоя вина. Ничего из этого. Пожалуйста, не вини себя. Во всём виноват тот ублюдок. Не ты. Ты не в чём не виновата, Крис. Кристина кивает. Она уже всё это проходила со своим психологом и подругами, но слова Джоаны значат для неё гораздо больше. Бьянчи не в чём её не винит, за что она очень признательна. Она так боялась, что про нее подумает брюнетка, как разочаруется в ней. — В каком-то смысле так оно и было, Джоана… — Акоста перебивает её и пытается спорить, но Крис поднимает руку вверх, чтобы та дала ей договорить. — Я совсем потерялась когда ты уехала. Всё пошло под откос. Школа, семья… всё, кроме девочек. Я стала пить гораздо больше. Алкоголь помогал мне забыться, — признается она, и Бьянчи понимает её. — Я так часто ходила на тусовки. Каждые выходные. Я прогуливала уроки, и когда возвращалась домой, мама начинала действовать мне на нервы. Я понимала, что она волнуется и не знает, что со мной делать. Но это выводило меня из себя только сильнее, я всё больше утопала в депрессии. Мне тоже было очень тяжело. Джоана тянется к ней, обнимая её сбоку, позволяя Крис положить свою голову ей на плечо, пока блондинка рассказывала обо всём, что произошло после переезда Акосты. — Это помогало, пока всё не стало хуже. Я думаю, это было примерно в то время, когда у нас было около двух лет отношений. Мне было так плохо, что я ходила на вечеринки без девочек, в незнакомые места, с незнакомыми людьми. Я была чертовски безрассудна. И это случилось однажды ночью, — она останавливается, чтобы собраться, и мягкое прикосновение Джоаны даёт знать, что ей не нужно продолжать, но она хочет. — Я танцевала с ним, хорошо проводя время. И он повел меня в укромное место на стоянке. Я была слишком пьяна, чтобы сопротивляться ему отвести туда. Он начал ко мне приставать, а я не хотела этого. Я не была ни с кем после того, как ты уехала. Я говорила ему «нет», но он не слушал. Джо успокаивающе прижимает её ближе к себе, и слёзы снова катятся по щеке Крис. — Я не говорила никому об этом. Бьянчи заставляет её поднять голову и недовольно смотрит на Сото. — Я думала это моя вина, что меня будут осуждать за это. Но я ошиблась. Я оттолкнула всех. Я ни с кем не разговаривала, ходила на занятия, игнорируя окружающих. Целыми днями я сидела в своей комнате и никуда не выходила. Первой об этом узнала Амира. Она должна была быть грубой со мной, чтобы выпытать, что со мной происходит, и, боже мой, она была так добра ко мне, поддерживала меня, помогала всем, чем только может. Но прошло уже более двух месяцев, а я так и не смогла ей сказать, я не хотела. Я просто желала забыть, как страшный сон. И у меня получилось, но только на некоторое время. Теперь Джоане любопытно, она хочет знать, что происходило с Крис, и как близкие люди поддерживали её. — Однажды я очень сильно поругалась с родителями. Дани тоже был там. И это вырвалось по случайности. Мама была вся в слезах, отец был зол, а Дани собирался найти его. Потом я рассказала остальным девочкам. Мои родители сказали, что мне нужно обратиться к психологу, и я обратилась. После я написала заявление в полицию. Вскоре после этого, всё снова стало ужасно. Я была на четвертом месяце беременности, когда узнала об этом. Что я беременна, имею в виду. Она сделала глубокий вдох: — К тому времени было уже поздно что-то делать. Я не могла законно сделать аборт и не хотела рисковать, отправляясь в сомнительное место. Так что я прошла через это. Все помогали мне, кроме родителей. И вот так родилась моя девочка. Крис не хочет вдаваться в подробности, и Джоана понимает. На сегодня с них достаточно. — Она спрашивала о тебе, знаешь? Брюнетка смотрит на неё в замешательстве. — София, — уточняет Крис. — Она всё время спрашивает, где ты. Джоана расплывается в улыбке. — Мы должны привести её сюда как-нибудь, здесь есть хорошая игровая площадка. Мы могли бы весело провести время! — предлагает Акоста. Сото кивает, чувствуя себя намного легче, чем за последние несколько лет. Может быть в конце концов всё будет хорошо.