В глубине

Свой законный выходной Коноха всё равно умудрялся проводить на работе. Все его друзья — все, включая его самого — любили в своё свободное время засесть в кофейне, выбрав столик в дальнем углу и занимаясь кто чем, но зато вместе. Играла приятная музыка, создавая очень уютную и расслабляющую атмосферу, а мягкий свет дополнял её, и это было одной из многих причин популярности этого заведения (умолчим про то, что оно вообще единственное в этом городке). Коноха, улыбаясь, стоял у стойки и смахивал невидимую пыль со своего пальто. Дверь то и дело открывалась, запуская внутрь холодный октябрьский ветер. — Хватит лыбу давить, Коноха-кун, — едва ли не нараспев протянул Дайшо, стоящий по ту сторону стойки в бежевом фартуке. Не то, чтобы Коноха уж очень злорадствовал, что именно в смену Дайшо было больше всего людей, — выходной же — но это не могло не радовать. Бариста лишь хмыкнул и вновь повернулся спиной к залу и к Акинори. Но последний не обиделся, наоборот, это развеселило ещё больше. За всё то время, что они проработали вместе, Коноха привык и к характеру Дайшо, и к игнорированию его. Взгляд невольно заскользил по интерьеру, по столикам, занятым и нет, и остановился на том, за которым и сидели его друзья. Куроо откровенно клевал носом, а Бокуто о чём-то шептался с Акааши, и лицо его при этом меняло выражения с ужасной скоростью. — Скажи мне лучше вот что, — неожиданно подаёт голос Дайшо, заставив Коноху вздрогнуть от неожиданности. — А? Что? — Ты Ореха покормил? И, падла, гаденько ухмыляется. Коноха хватается за голову и вскрикивает едва ли не на всю кофейню. — Точно, Орех! Чёрт! — Я всё ему расскажу, Коноха-кун. Он больше ни за что не придёт к тебе спать. — Это нечестно! Почему ты мне не напомнил? — Потому что у меня утренняя смена. А кое-кто в выходной спит до обеда. Да уж, ладно, это камень в огород Акинори. Ох, он, конечно, понимал, что Дайшо будет вечно над ним издеваться, когда согласился жить с ним, но это всё равно было обидно, каждый чёртов раз. И вот сейчас, когда Коноха уже собирался извинится перед друзьями и побежать кормить ненасытного Ореха, — их вредного кота — Дайшо едва ли не пропел: — Угомонись, покупателей распугиваешь. Я покормил его. Тебе же ничего доверить нельзя. Да сколько ж можно, в самом деле. — Кофе доделай уже, достал, — цыкает Коноха и прячет руки в карманы пальто, сразу как-то сжимаясь — обиделся. — Да-да, — отвечает ему Дайшо и возвращается к работе. Коноха, весь нахохлившийся, вновь смотрит на друзей за дальним столиком, и слышит, как Куроо, сползший по креслу вниз, говорит: «Да я лучше сдохну прямо сейчас, чем выпью кофе, сделанный этим гадом». Это немного веселит, и Коноха уже не так сильно хмурится, а улыбка так и просится. На самом деле, Куроо не хотел ходить в кофейню в смены Дайшо не столько по причине того, что это, как бы, была смена Дайшо, — да, он его ненавидел, но препираться с ним и правда было забавно — сколько из-за того, что Сугуру мог накапать ему яду в кофе. И Куроо уверен, что только ему. Но Дайшо, стоящий за стойкой, был всегда на удивление вежлив и аккуратен, хотя и не упускал возможности перекинуться оскорблениями с Тецуро при любом удобном случае. И он был вынужден поддерживать этот образ, так как однажды Мика — менеджер — чуть его не уволила за то, что тот откровенно хамил клиентам. — Эй, спящая красавица, — Сугуру щёлкает пальцами, привлекая внимание задумавшегося Конохи. — Принимай заказ. И скажи тому уроду, — он про Куроо, — чтобы оставлял больше чаевых. Жмот. — Обязательно, — Акинори бурчит, делая вид, что всё ещё обижается, и пытается взять четыре высоких стакана одновременно, но в итоге всё же решает донести за два раза — так будет безопаснее. Он берёт два, по одной в каждую руку, и относит к столику. Куроо, видя его приближающегося, оживляется — хотя по нему и видно, что он сейчас заснёт или откинется — и хлопает в ладоши, восклицая «наконец-то!». Коноха ставит стакан перед ним и перед Акааши, слышит в ответит тихую благодарность и «дай попробовать, Акааши!» — от Бокуто. — Там же нет яда? — спрашивает Куроо и подозрительно косится на мило улыбающегося им Дайшо, показывая ему средний палец. — Нет, но, зная его, он мог туда и плюнуть. Коноха усмехается, смотря на то, как кривится после этой фразы Куроо, но, кажется, желание жить в нём сильнее, так что он всё же отпивает на пробу и удовлетворённо выдыхает. Зависимый. Возвращаясь к стойке, Акинори косится на стакан, который вроде как должен быть для него. — Что это? — тупо спрашивает он, а Дайшо закатывает глаза. — А сам как думаешь? — отвечает он вопросом на вопрос, но потом видит хмурый взгляд Конохи и, сдавшись, отвечает: — Тыквенный латте. Мика хочет включить в меню с понедельника. Попробуй. — О, спасибо. — Коноха-кун, — зовёт Дайшо, и Коноха, прошедший полпути, оборачивается. — Я вечером пирожные принесу, так что выбери, какие хочешь. Акинори не может сдержать улыбку и радостно кивает.