Часть 2
15 октября 2019 г., 20:06
Счастье кроется в мелочах. Абсолютно незаметных для одного, но очень ярких и четких для другого. Кто-то счастлив, если прямо под его окнами расположится кофейня с ароматными напитками, запах которых будет будить его по утрам. Для другого человека апофеозом счастья станет соседство со звездой и утренние посиделки с этой знаменитостью в беседке с бокалом вина. Для третьего будет достаточно лишь возможности вставать без будильника по утрам и не бежать стремглав на работу, в душный офис с затхлым кофейным аппаратом. Счастье субъективно, это и хорошо в нем. Никто никогда не сможет в полной мере понять, что же так восторгает тебя в, к примеру, возможности вдыхать аромат роз в магазине флористики и глядеть на облачное небо, проглядывающее сквозь крыши многоэтажек. Но это отнюдь не значит, что ты полностью избежишь осуждения со стороны. даже если встретятся люди, понимающие тебя, разделяющие определенные взгляды, на пути обязательно встретятся те, кто попытается убить в тебе это счастье. Люди любят унижать, гнобить, мучить тех, кто падок до общественного мнения. Стоит, наверное задуматься, притом обеим сторонам.
Вот и Мари задумалась однажды, сидя в душевой кабинке на полу, держа в руке шланг и включив теплую воду. Она забыла даже раздеться, а потому одежда прилипла к ее телу, подчеркивая каждый изгиб, складку кожи и выпирающий позвонок. Стоит воде прекратить свой поток, даже на пару секунд, как в тот же миг ткань станет холодной и будет неприятно ощущаться на коже, прилипая с еще большей настойчивостью. Потому Мари перманентно держала душ над головой, греясь, не допуская неприятных ощущений внешне, сейчас ей хватало душевных терзаний. Она глядела на стык плитки, где проложил свой путь крохотный, но быстрый ручеек. Вода стекала в слив, который сперва заставляет ее покружиться вокруг себя, а после безжалостно увлекал вниз, на самое дно, полное грязи и шлаков. Почему-то это завораживало и создавалось впечатление, что в подобном зрелище кроется какой-то смысл, помимо подтверждения физических законов. На самом деле во всем можно увидеть свой смысл и своего философию. Мозг человека так устроен, просто не каждый сумел развить в себе способность видеть что-то важное и мудрое в каждом естественном, и не очень, процессе.
— That's life. ~ — шепотом не то напевает, не то произносит женщина строчку из песни. Просто потому что так получилось, непроизвольно. Сознание вспомнило, а тело исполнило. Такое бывает, когда человек полностью погрузился в себя. В такие моменты для него не существует никого и ничего, лишь он наедине со своей душой, которая вывернута наизнанку, вскрывая все свои грехи, раны, смайлики на задворках и великие радости по центру. Тем не менее апатичное настроение не собиралось отпускать Мари из своих объятий. Только договоренность между ней и Артуром о «неразглашении имен, если трубку телефона поднимут не они», делала Мари особенно спокойной хотя бы в отношении того, что Майкл ничего не узнает о ее романе в очередной раз. Снова удастся скрыть все, что только можно от его больного ума.
К слову, муж-деспот видимо разочаровался в своей новой, командировочной пассии и вновь стал давить на жену, и физически, и морально. Ничего нового он не придумал, и слава Богу., потому что теперь все переживалось Мари гораздо проще. Она просто знала, что там, в этом сером городе, ее ждут и любят, душа ее свободна, а тело — лишь вопрос времени, которого, блин, не так уж и много. как любила шутить девушка: «Часики-то тикают, а я не молодею. Уже скоро тридцать, люди столько не живут!».
Женщина старалась, изо всех сил, что были в ее теле и духе, с каждым новым днем растить в себе смелость, желание и уверенность в том, что наконец сможет сжечь мосты, соединяющие ее со старой жизнью, страхом и муками… Помимо внутренних ощущений она копила и материальные штуки: деньги, шмотки городские, подыскивал, а небольшую квартирку в спальном районе, попрочнее обустраивалась на работе, чтобы на ее должность никак не смог повлиять авторитет Майкла. А еще она все время делала любовь в душе ярче, живее и сильнее. Только это светлое чувство и заставляло ее каждое чертово утро вставать с постели, надевать эти идиотские платья, готовить этот вонючий завтрак с ароматом пряностей, как бы не было иронично, и натягивать эту ненавистную улыбку.
Чтобы сгладить весь этот поток негатива девушка предпочла сну вставать еще раньше, чтобы ходить на йогу, где-то она слышала, что эта практика помогает привести мысли в порядок и обрести покой. Попытка, как говорится, не пытка. Муж против не был, ведь для него ничего не меняется, а значит она вычла еще три часа, которые она проводила дома. Итого встречи супругов тет-а-тет составляли всего лишь 12 часов в сутки, за исключением еще парочки, пока она утром занимается собой, нескольких минут на вечерний уход за телом, часа, отводившегося на тренировку, еще шести, а иногда и меньше, в которые она умещала отнюдь не здоровый сон. Прекрасно. Но очень скоро она наконец сможет навсегда забыть об этом делении времени и выжидании. Скорее бы.
***
— Пожалуйста, ответь!.. — бормочет девушка в трубку телефона, в ответ на раздражающие гудки. Она уперлась головой в стекло, ограждающее ее от внешнего мира. Красный цвет железяк внутри телефонной будки сейчас, как никогда прежде, раздражал ее и заставлял слезы с большим усердием скатываться по женским щекам. Мари буквально умывалась слезами. Она плавно сползла по стенке вниз, поджав ноги. Только что, на ее глазах, убили ни в чем неповинного человека. А может и виновного, но тем не менее, его прикончили все еще на глазах девушки. Вызывав полицию, она все же понимала, что сама не справится с тем, что только что пережила, а потому продолжала верить, что ей, по ту сторону телефона, все-таки ответят. — Артур! — восклицает та, когда гудки обрываются. Но, как оказалось, ей ответил всего лишь автоответчик. Так девушка и осталась в одиночку сидеть на бордюре, без какой-либо надежды на помощь ее душе. Тело у ее ног уже начало синеть, а до сих пор не было ни полиции, ни скорой помощи, ни Флека, который обещал ей быть рядом всегда, каждый миг, когда это будет нужно… но он не был, и это так разозлило девушку, что та, схватив нож, брошенный убийцей рядом с телом, вонзила его себе в глотку.***
Она проснулась, тяжело дыша и схватившись за шею, все в той же ванной комнате, только теперь она сидела на мягком и сухом коврике, а не на холодном кафеле, облокотившись спиной о стенку душевой, с полотенцем, накинутым на на голову и плечи. Майкл все же тоже был человеком и не хотел, чтобы в его ванной случайно захлебнулась его женушка, но и в то же время Майкл не хотел лишать ее этой особой романтики сна в ванной. Он иногда все-таки оберегал Мари. Все же, если разобраться, не даром она вышла за него замуж. Когда-то, лет семь назад, она влюбилась в красавца-романтика, была окружена любовью, заботой и лаской, прожила с ним цветочно-букетный период, множество свиданий, знакомство с родителями, прикипела к нему, спустя два года они обвенчались, сыграли свадьбу, создали семью. Все было настолько прекрасно, что все завидовали, а мари лишь не могла нарадоваться тому, как все хорошо идет, как она была счастлива, как Майкл был рад, находясь рядом с ней. Но потом что-то произошло и по прошествии еще трех лет начался ее персональный Ад, разбавляемый добротой и заботой пару раз в месяц. Это давало ощущение, что ее жизнь — не концлагерь, что тот может исправиться, и вернутся те сладостные дни счастья, но этой надежды и бесконечной публичной заботы все равно недостаточно, и это очевидно. — Артур., — почему-то девушке показалось, что такой сон не мог присниться просто так, что сейчас Флек в беде и ему нужна помощь, о которой он никого никогда не попросит, не то потому что постесняется, не то потому что не сможет. Параноидально, да, но тем не менее, она предпочла бы проверить лично, убедиться, что все в порядке. Беда — понятие хоть и растяжимое, мог скиснуть пакет молока, что окажется бедой для его матери и, соответственно, немного для него, а мог порваться любимый пиджак. Но тем не менее тревоги в душе меньше не становилось. Мари, сорвавшись с места, побежала в свой кабинет к телефону. История из сна повторилась, никто не ответил, кроме женского голоса — автоответчика. А потому женщина, кое-как нацепив на себя джинсы и водолазку шиворот-навыворот, замотавшись в пальто и спрятав ноги в совсем не женственных ботинках, вылетела из дома, минуя спящего на диване в гостиной мужа. Мари направилась к своему любовнику, заскочив в первый, на сегодняшний день, автобус, который так вовремя подъехал.***
— Артур! — стучит та в дверь. Приступ страха не отступал, скорее напротив, лишь нарастал. Она боялась, что сейчас дверь откроет его мать, заплаканная, бледная, слабая, а забежав в ванную, она обнаружит его тело, с перерезанными венами или и того хуже. Но вскоре дверь отворяется и взгляду Мари представляется…
