Его тайна

Эспер залпом проглотила эликсир, который передала ей Сара, пытаясь вновь не запунцеветь под внимательным взглядом Ника. Весь остаток злополучного дня она изо всех сил держала рот на замке, чтобы ненароком не наговорить ему лишнего. Прятала от него глаза, будто они могли выдать тайну, которую она скрывала. Скрывала даже от себя… Когда Сара Чейз ушла, посчитав свою спасательную миссию выполненной, они остались наедине. Ник сцепил пальцы в замок и, опустив подбородок, задумчиво пожевал нижнюю губу, кажется, намереваясь обсудить конфуз, случившийся из-за заклятия. Но Эспер чувствовала себя настолько не в своей тарелке, что позорно сбежала, лишь бросив ему через плечо «спокойной ночи». Хотелось, чтобы день наконец закончился, словно страшный сон. Хотелось поутру раскрыть глаза и обнаружить, что вчерашнее — нелепый ночной кошмар, полуночный бред воспаленного сознания. Она ведь в первый раз в жизни чуть не призналась в любви!.. Оказавшись в спальне, Эспер сразу же юркнула в ванную и плеснула себе в лицо водой, словно пытаясь стереть с щек проклятый румянец. К сожалению, холодная вода не могла смыть неловкость, не могла очистить память о том, что именно она наговорила. «На самом деле я просто соскучилась и решила поднять тебе настроение. Мы ведь не виделись с тех пор, как ты вновь стал симпатягой на светлой стороне силы». Надев пижаму, Эспер забралась в постель, желая, чтобы сон сморил ее как можно быстрее. Укрывшись одеялом с головой, она будто бы хотела спрятаться ото всего мира. Но убежать от собственных мыслей оказалось не так просто. Ее щеки начинали гореть при воспоминаниях о случившемся днем. Боги, как же так вышло?! «Думаю, причина в том, что тебя гложет какая-то проблема… Я ведь, в отличие от Сары, Кэсси и Кэтрин, действительно о тебе беспокоюсь и тебя л…» Черт-черт-черт! Эспер и не подозревала, что может сказать все, что думает вслух и настолько вызывающе прямо. Не подозревала, что вообще может подобное наговорить Нику. Но не могла не признать: слова оказались правдой. Внезапное открытие выбило ее из привычной жизненной колеи. Впервые Эспер приказала себе мысленно замолкнуть. Просто не думать! Вообще ни о чем не думать. Но сознание лишь посмеялось над ней, подкидывая все новые и новые образы. Один за другим они всплывали в темноте под закрытыми веками. Ник тепло улыбается, глядя куда-то вдаль. Ник заразительно смеется. Ник укоряющее хмурит брови, смотрит на нее пронизывающим взглядом зеленых глаз. Ник-Ник-Ник… Эспер никак не могла вспомнить, когда она успела влюбиться?.. Как?.. Почему?.. Хотя с последним все было кристально понятно. Хотман всегда являлся воплощением образа идеального мужчины: красивым, умным, добрым, хорошим, заботливым… Чем до последнего времени неимоверно бесил. Эспер не нужен был второй отец, да и не нужен был никто, стремящийся занять его место. Ник ни капли не напоминал ее отца. Пожалуй, в чем-то Ренато являлся почти полной его противоположностью. Эспер знала Ника почти три года. Видела изо дня в день, неделю за неделей, год за годом… Непонятно как так могло произойти, что все для нее изменилось за пару мгновений? Может, были какие-то признаки? Слова или события, которые она в силу страха, смущения или обстоятельств, предпочитала не замечать, игнорировать, а сейчас не могла припомнить?.. Возможно, их отношения уже давно не укладывались в общепринятые стандарты и рамки студентки и преподавателя. Но ее — Вааца — исключение из правил природы — это не сильно беспокоило. Эспер предпочитала видеть в Нике не замену отца или наставника, а, в первую очередь, близкого друга. И вся ее жизнь крутилась своим чередом, спокойно и без запинки, построенная вокруг столь простого факта. До недавнего дня. После смерти ее родителей и всех событий того ужасного года, настал момент, когда они оба оказались достаточно измучены, чтобы искать компании друг друга и находить в ней утешение. Эспер сама не заметила, как подростковая дружеская привязанность с годами переросла для нее в нечто большее, о чем она даже сейчас предпочитала не думать особенно тщательно. Слово «любовь» звучало в сознании слишком громко. Но, возможно, именно из-за нее Эспер частенько избегала компании своих сверстников, которые по большей части казались ей поверхностными, с проблемами такими мелкими и далекими от ее собственных. Ник же хорошо понимал ее. Стал той опорой, в которой она так нуждалась. А ее глупый флирт и прочая сказанная чушь могут все между ними испортить… Проблема в том, что она уже все испортила, если по-честному. Но сейчас Эспер не взяла бы своих слов обратно. Придется как-то с этим жить. Разумеется, по закону подлости, она заснула лишь под утро, полночи промучившись от бессонницы. Расфокусированным взглядом гипнотизировала потолок, пытаясь успокоить свое неуемное воображение, которое то и дело подкидывало ей соблазнительные видения из разряда фантастики. Яркие сладкие грезы, совсем далекие от монотонной правды жизни, где ее чувства более чем взаимны. Ведь подобного просто не могло быть. Ник никогда ее не полюбит. Она для него лишь проблемная студентка, заноза в заднице… Эспер провалилась в неясное марево сновидений только на рассвете, и даже тогда подсознание решило помучить ее, насылая кошмарные мороки из недалекого прошлого. Она ворочалась во сне, часто просыпаясь, чтобы из одного беспокойного сна сразу же переместиться в другой.

***

Наступило утро, и назойливый несмолкающий треньк будильника звонко и жестоко выдернул Эспер обратно в реальность. Четверг. Тренировка. Проклятье! А она и забыла, что рукопашка уже сегодня, а значит… придется увидеться с Ником. «Боги, что я ему вчера наговорила!» — отчаянно застонав, Эспер закрыла лицо подушкой, хотя внутренне понимала — страшно неловкий момент бессмысленно оттягивать. Рано или поздно, но все равно придется встретиться с ним лицом к лицу. Тщательно умывшись, Эспер расчесала и заплела свои длинные волосы в косу, оделась в спортивную форму и, хмуро взглянув на себя напоследок, уставилась на закрытую дверь. Пришло время набраться храбрости и покинуть убежище. Да. На улице стояла пасмурная погода. Такая же серая, мрачная и напряженная, как грозовое облако чувств у нее внутри. — Привет, Эспер, — поздоровался Габриэль, когда она зашла в зал, и присвистнул. — Круто выглядишь! — Спасибо, — она вяло улыбнулась, оглядываясь по сторонам в поисках Ника. Но зал оказался пуст. Это открытие отозвалось в ней уколом досады. Хотелось быстро сорвать этот пластырь, а не томиться в мучительном ожидании. — Мистер Хотман сказал, что сегодня мы тренируемся вместе. — Неужели? — Эспер возмущенно сдвинула брови. — И он не мистер, а доктор Хотман. Степень по истории! — Воу, не кипятись, — ответил ей Габри с улыбкой, подняв ладони перед собой в примирительном жесте. — Я запомню. Наслышан о чудненьком характере волчицы Нэро. «Так теперь Ник будет меня избегать?!» — на Эспер волной накатил приступ внезапного отчаяния. Ожидаемая реакция, но она не могла поверить, что теперь он решил отказаться от нее. Ведь она же не сделала ничего ужасного! — Я обсужу с ним лично. — Не получится, — ей вдогонку крикнул Габри, махнув рукой. — Полчаса назад он уехал по каким-то делам, поэтому и попросил меня его подменить. «Значит… Все-таки будет». Внутри Эспер мгновенно вскипело раздражение, густо приправленное страхом и обидой. Как он мог так поступить? Остановившись на пороге, она тяжело выдохнула. Пожалуй, потренироваться и выплеснуть лишние эмоции ей и вправду сейчас не помешает. Разминка прошла молча, а затем началась тренировка, во время которой они с Ником обычно разговаривали обо всем, и одновременно ни о чем. Он спрашивал об учебе, интересовался ее жизнью или рассказывал о своей, а она с удовольствием, а порой и нет, отвечала, или язвила, или отшучивалась. Славная традиция, которая, вероятно, теперь перестанет таковой быть. Ник решил, что она перешла границы. И Эспер знала, что перешла границы. Ничего уже не станет по-прежнему, как ни было жаль то терять… — Слышал, тебя надо благодарить за наше спасение от единорожьего дерьма? — улыбнулся Габриэль, целясь ногой ей в бок, однако Эспер отразила удар, сделав выпад влево. — Никто не любит правду. — Это точно! Но я слышала, что тебя и не надо было спасать. Ты же теперь второй после альфы, — ответила Эспер, из защиты резко переходя в нападение. Габри неплохо двигался, но за год работы с Ником она успела хорошо овладеть приемами самообороны. — Быстро сделал карьеру! — Ага, теперь я его зам, но не совсем по своему желанию, — сообщил Габри, вновь пытаясь провернуть захват. Вновь неудачно. — Колин поцапался с бывшим вторым, а я зачем-то решил его защитить, хотя… — Хотя? — переспросила Эспер и, улучив удачный момент, перешла в наступление. Обманный пас рукой, затем выпад ногой. Габриэль увернулся и хитро ей подмигнул, а затем вновь стал серьезным. — Колин будто сам напрашивался на драку… И уже не первый раз. — Не похоже на него, — ответила Эспер, делая молниеносный выпад, затем стремительный шаг, еще выпад и уклонение. — Ты же его почти не знаешь, но да, — согласился Габриэль, умело выставляя блок. — Колин стал другим, после того, как мы перебрались сюда. Из нормального парня он превратился в заносчивого засранца, которому плевать на других. Его будто кто-то подменил! Мы по-прежнему друзья, но теперь мало времени проводим вместе… — Люди меняются, — мрачно сказала Эспер, выполнив обманный маневр, — и могут предавать. — Удар ногой. — И уходят, превращаясь из близких в незнакомцев, если ты перестаешь соответствовать их ожиданиям. — Только не Кол, — нахмурившись, Габриэль отскочил и принял оборонительную стойку. — Он же мой Бро! Нас многое связывает. — Может, он так не считает? Ты не думал? Удар. Кувырок. Удар. Блок. — Может, он вовсе не считал тебя другом, а просто искал в твоей компании спасение от одиночества? Уклонение. Удар ногой, затем рукой. — Считал тебя вынужденным напарником по несчастью? Быстрый разворот и отскок. — А может, он был банально вежлив, а ты ему попросту безразличен? Удар. Блок. Разворот и-и-и… Целиком погрузившись в пучину своих мыслей, Эспер проглядела стремительное движение противника. Воздух резко пропал из груди, а земля ушла из-под ног. Краткая боль прокатилась по телу, когда она пластом растянулась по полу. — О-о-ох… Лежа на лопатках и шумно дыша, Эспер отчего-то вдруг заметила, как неровно покрашен потолок в зале. С каждым новым вдохом сознание немного прояснялось. Торнадо чувств, бушевавшее внутри, стихло, превратившись в легкий бриз разочарования. Возможно, Ник больше никогда не захочет с ней говорить. Решит держаться подальше. Люди меняются… И меняют их другие люди. — Прости! — виновато воскликнул Габриэль, подавая руку, чтобы она могла подняться. — Нет… Это ты прости! Наверняка я ошибаюсь, — на выдохе произнесла Эспер, натянув деликатную улыбку, а затем поднялась на ноги и поплелась к двери, чувствуя себя хорошо выжатой тряпкой.

***

Оказавшись в своей комнате, Эспер почти расплакалась, но вовремя собралась с мыслями, решив усилием воли взять себя в руки. Ничего ужасного не произошло. Она много лет жила без Ника. Проживет без него и дальше. До занятий оставалось целых два часа, которые надо было чем-то заполнить. Быстро ополоснувшись в душе, Эспер заела свое паршивое настроение целой пачкой «спасательных» зефирок, которые всегда хранила на подобный случай, а потом села перед мольбертом и начала рисовать. Почти бездумно водила рукой с карандашом, мысленно растворяясь в скольжении грифеля по бумаге. Линия, затем еще одна и еще… Пара штрихов здесь и там, чтобы подчеркнуть объем. Это было ее старым хобби. Эспер рисовала с детства вместе с отцом и матерью. Летом они втроем уходили подальше в лес и порой сидели за мольбертами до самого вечера. С тех пор как ее родителей и клана не стало, Эспер лишь сильнее полюбила это занятие, ведь оно позволяло ей погрузиться в то теплое, светлое и счастливое время, сохранившееся лишь в ее памяти. Час спустя она услышала звук подъезжающей машины и выглянула в окно. По дорожке вдалеке шагал знакомый силуэт — Николас возвратился в кампус. Он был увешен десятком разноцветных подарочных пакетов, а в руках нес огромную коробку. Черт! А она и забыла, что скоро день рождения Кэсси. Получается… Ник ее не избегал, а правда был занят! С сердца Эспер словно упал тяжелый камень, а темное небо будто бы даже стало светлее. Как бы она ни старалась себя убедить в обратном, но Ник много для нее значил, и она не хотела его потерять из-за какой-то глупой единорожьей нелепости. Возможно, он уже и сам позабыл о вчерашнем? Хотелось бы на это надеяться. Но сейчас он точно переживал вовсе не о ней, а о своей дочери. Судя по всему, Кэтрин опять не приедет. Об этом четко свидетельствовало количество подарков. Вероятно, Ник подозревал, что его дочка, мягко говоря, сильно расстроится, ведь ее любимая мама опять пропустит праздник. Эспер не могла винить Ника за то, что он думал о своей семье в первую очередь… Хотя с радостью винила его бывшую, потому что твердо была уверена — она и секунды не тратит на мысли о нем. С Кэтрин Кэнделберн у Эспер всегда были сложные и противоречивые отношения. По слухам, ходившим среди студентов академии, когда родилась Кэсси, они с Ником уже не были счастливы в браке. Кэтрин окончательно ушла спустя три года после свадьбы. Изменила с каким-то вампиром, и предала своего мужа ради вечной молодости — так говорили сплетники. Но Эспер знала, что это далеко не вся правда. Она помнила Кэнделберн с раннего детства, когда та еще была человеком. Невысокая белокурая блондинка приезжала в лагерь «Вааца» пару-тройку раз в год и привозила ей сладости, краски и игрушки из города. Каждый раз Ренато приглашал Кэтрин остаться с кланом навсегда, стать оборотнем, как они, а Элен, мать Эспер, почему-то даже не ревновала. Странная привязанность между Кэтрин и отцом не беспокоила маленькую Эспер, а когда она повзрослела, то уже не сильно хотела вспоминать неприятные моменты из прошлого. После смерти Ренато именно Кэтрин привезла ее в Америку, а затем они почему-то стали избегать друг друга. Эспер подозревала, что Кэт просто не может видеть в ней отражение знакомых черт того, кого она любила. Не может каждый день вспоминать о том, кого они обе лишились навсегда. Ренато когда-то их связывал, а теперь разделил навечно… С тех пор в душе Эспер копилось чувство, которое она назвала бы отстраненной неприязнью, но данное определение не могло точно отразить противоречивую мешанину ее эмоций по отношению к бывшей жене Ника. И сейчас Эспер винила Кэт. Разве хорошая мать может бросить дочку в день рождения, или где-то надолго оставить по собственной воле? А Кэтрин пропадала нат другом континенте, свесив на Николаса все заботы. Кэсси часто срывалась, по поводу и без, и громко ненавидела всех вокруг. Или молча страдала, лишенная внимания, когда на Ника сваливалось слишком много дел. Вскоре ее терпение кончалось, и Кэсси начинала требовать положенного теми способами, которые было просто нельзя игнорировать: ломала и крушила с помощью магии все, что попадалось под руку. Виноватым во всем этом, разумеется, оказывался Ник. Эспер отвернулась от окна и, взглянув на мольберт, поняла, что на бумаге изображен лес неподалеку от ее дома. Такой, каким она его помнила… Большой мшистый валун на залитой солнцем опушке, в окружении буйной зелени. Место, где она была счастлива. И академия «Солинари» никогда не стала бы ее новым домом, не будь в ней Ника.

***

Эспер решила поймать Ника в коридоре. Им надо было поговорить еще вчера, но раз она спасовала, теперь должна сделать первой шаг на встречу. — Привет, — поздоровалась она и немного нервно улыбнулась. — Давай, я помогу… — Нет, спасибо, — ответил Ник, не глядя, и прошел мимо, не сбавляя шага. — Я сам справлюсь. — Так ты теперь будешь меня избегать? — севшим от волнения голосом вопросила Эспер, шагая вслед за ним. — Свешивать наши тренировки на того, кто первый под руку подвернется? — Нет. И я тебя не избегаю. Надо было притащить подарки, пока Кэсси не видит, — спокойно ответил Ник и, резко остановившись, добавил: — Забудем о вчерашнем. Считай, что я не слышал ничего особенного. Тренировки продолжим на следующей неделе. Сейчас у меня много дел. — Значит, все по-прежнему? — тихо спросила Эспер, с толикой облегчения посмотрев в его глаза. — Я на это рассчитываю, — на выдохе ответил Ник, мельком взглянув на нее, а затем приоткрыл губы, будто хотел что-то добавить, но вместо этого резко развернулся и торопливо ушел. «Камера. Мотор. Снято, — про себя подумала Эспер, нервно покусывая губы, пока смотрела ему в след. — Воплощение неловкого диалога!»