Его тайна

Спустя несколько дней… В очередной раз встав утром с постели абсолютно невыспавшемся, Ник твердо решил, что ему крайне необходим нормальный отдых. Несколько напряженных дней насыщенного общения с заботливыми членами попечительского совета, а следом треклятый сон с участием Эспер, который он никак не мог забыть, окончательно его добили. Недолго думая, Ник позвонил старому другу, вполне способному понять суть его печали. Ангус МакСойл, вампир и бывший ректор академии, не мог отказать приятелю в редкой просьбе и вскоре заявился в кампус с хорошенькой бутылкой бурбона, так как жил, а точнее существовал, буквально по соседству — границы его фамильного имения начинались за лесом и простирались до самых окраин Сэнди Лэйк. Николас, недавно задумавший бросить пить (спасибо Эспер!) и перейти на ромашковый чай, лишь хотел, в общем-то, переключить внимание разгневанных попечителей со своей персоны на Ангуса. Напомнить «инквизиторам» о его прошлых грешках и отдать на растерзание вместо себя, но внезапно проблема рассосалась сама собой: члены совета разъехались, все-таки решив не закрывать академию, а бутылка бурбона и Ангус остались. Поэтому Ник и оказался пьян посреди буднего дня, или, скорее, уже вечера. — Только не говори, что ты один выпил дорогущий «Рюдесхайм» тысяча девятьсот пятидесятого года? — громко воскликнул Ангус, с неподдельным ужасом в глазах. — Последняя бутылка из последней партии! Этого вина больше нет в мире, а я его даже не попробовал! Ник удивленно вскинул брови и откинулся на спинку кресла, размышляя о том, шутит ли вампир? Судя по всему, нисколько. — Да в тот день я внезапно стал цвета Эдди Мерфи! — припомнил он, пытаясь найти себе в оправдание хоть какой-то достойный повод. — В следующий раз — предупреждай! — Я же сказал тебе отложить его на свадьбу дочери. Не достаточно красноречивое указание? — издевательски поинтересовался Ангус, наливая им очередную порцию выпивки. — И не льсти себе, Мартин Лютер, до Эдди тебе еще шутить и шутить. — Бутылка выглядела как новая! — забирая у кровососа-юмориста стакан, ответил Ник. — Всем известно, что клыкастый дядя Ангус — тот еще Скрудж МакДак, поэтому я решил, что ты по-быстрому выбрал презент в супермаркете по дороге. — Паршивая у меня репутация, — грустно хмыкнул Ангус и добавил, широко оскалившись: — Ла-а-адно, выпьем за это! Раздался стук в дверь, и на пороге показалась Эспер. Сердце в груди Ника предательски подпрыгнуло и пропустило удар. Хоть он и был безумно рад видеть, что она, наконец, настолько выздоровела, что смогла встать с постели, но недавний сон мешал ему прямо посмотреть дьяволице в глаза. Но отчего-то не помешал окинуть взглядом фигуру, каждый дюйм которой ему хотелось не только рассматривать… Округлые широкие бедра, которыми она плавно покачивала при ходьбе, плавный изгиб стройной талии, соблазнительно полные холмики груди, сейчас надежно скрытые под уродливой тканью классической белой блузки. И форменная юбка, слегка укороченная, что было против правил академии, но он вечно закрывал на это глаза. В сознании вдруг ярко всплыл ее развратный образ из сна, лишенный излишних деталей. Грудь, едва прикрытая темным кружевом… Ник будто бы помнил ладонями ее вес и бархатистую теплоту… Как мягкие полукружия нежно скользили по коже, плотно прижимаясь к нему… Помнил, как ее идеальные ножки с аккуратными пальчиками крепко обхватывали его талию… Как ласкали его член ловкие пальчики… И как сверкала коварная улыбка на губах, даривших страстные поцелуи… Ангус прокашлялся, а Ник осознал, что открыто пялится, едва не пуская слюни, и спешно отвел взгляд от Эспер. Ему были не нужны вопросы, на которые он был не готов ответить. — Добрый день, Эспер. Что-то случилось? — Нет, ничего. Вы, наверное заняты, доктор Хотман, — заметив Ангуса, Эспер развернулась и поспешила закрыть дверь. — Я позже зайду… — Эй, выпей с нами, юная Бьянка-итальянка! — развязно протянул МакСойл, приглашающе помахав рукой. — Расскажешь мне, как одним махом стерла с лица земли целую кучу охотников за нечистью! Давай?! — Как он меня сейчас назвал? — Эспер вмиг развернулась обратно. Ник в ответ на ее гневный взгляд, полный недоумения, отвел глаза к потолку и покачал головой, как бы намекая о том, что не стоит принимать подколки его пьяного друга близко к сердцу. — Эй, я еще тут, Бьянка! — притворно возмутился Ангус. — Прямо перед тобой! — Меня зовут Эспер! Эсперанса Нэро. — ХреНэ-э-эро, — пропел МакСойл, ехидно оскалив зубы. «Так вот, откуда Кэсси набралась этой дряни! — мысленно вздохнул Ник. — От доброго дядюшки Ангуса. Вот же сволота зубастая!» — Не обзывайся, — пожурил он друга строгим голосом. А затем понял, как глупо это прозвучало в его исполнении, и хохотнул в кулак. — Дерьмо! Ты ведешь себя как ребенок, МакСойл. Тебе уже хватит… — Двухсотлетний капризный мальчишка, которого так и не научили манерам! — Эспер, гневно раздувая ноздри, в шоке глядела на их вдрызг пьяную парочку. — Бьянка, милая моя итальянка! — пропел МакСойл густым басом. — Ночь темна, а в твоих глазах горит огонь, лишая меня сна… «Боги! — сгорая со стыда, подумал Ник, спрятав лицо в ладонях. — Боги! Боги…» — Боги! — выругалась Эспер, словно прочитав его мысли. — А твой старинный друг, похоже, крайне туп и не понимает, что за такое ему могут не только по клыкам надавать, но и легко оторвать голову! — Оторвать голову?! А ты вся в отца! Копия Ренато Нэро!.. — с пьяным смешком произнес Ангус, вновь протягивая руку к бутылке бурбона. — Оказывается, Ник мне врал, когда заливал свои басенки, что ты такая добренькая ведьмочка и во всем похожа на свою милую мамочку Элен. И что она только нашла в этой бешеной псине Нэро?.. «Проклятье, Ангус!» — чертыхнулся про себя Николас, прикусив губу, и с ужасом взглянул на Эспер, ожидая ее реакции. — Да неужели? — Эспер зло прищурилась, прицельно сверля его взглядом своих синих глаз, которые стали похожи в этот момент на пару колючих льдинок, от которых у него перехватило дух. — А что он еще обо мне говорил? — Так и быть, запомню, что ты Бьянка-Эсперанса — с издевкой сообщил Ангус, игнорируя ее вопрос. Николас с облегчением выдохнул. — Знаешь, я ведь знал твою маму ближе, чем ты думаешь! Терпение Эспер наконец лопнуло, и она быстро произнесла какое-то заклинание, отчего спиртное в бутылке и стаканах испарилось, а они оба вмиг протрезвели. — Решаю вопрос с алкоголем в кампусе сама, как ты и просил, — губы Эспер растянулись в удовлетворенной и одновременно хищной улыбке. — Ваше ретро-пати окончено! Адио! — гордо выпрямив спину, она стремительно вышла из кабинета и сильно хлопнула несчастной дверью, отчего Ник и Ангус подскочили на месте. — А-а-а! Зачем так громко? — Ты что-то слишком увлекся! — хмуро высказал другу Николас, у которого резко заболела голова, словно от ужасного похмелья. — Отправь злую ведьму на отработку! — жалобно проскулил Ангус, сжимая пальцами виски. — Ты ректор, в конце концов! Святой инквизитор этого богомерзкого шабаша! — Кто-кто, но точно не святой, — буркнул Ник, массируя свинцовую голову кончиками пальцев. — И боюсь, тогда она отправит меня прямиком в преисподнюю… Ник посмотрел на дверь, за которой недавно скрылась Эспер, и тихо добавил: — Хотя, пожалуй, я уже в аду… — Только не говори мне, что?.. — Ангус многозначительно кивнул в сторону двери. — Даже не договаривай, — мрачно перебил его Ник, с досадой проклиная тот факт, что невозможно скрыть человеческие эмоции от вампира с почти двухвековым стажем наблюдения за людьми. — Дерьмо, Хотман, — хмыкнул Ангус, распластавшись по столу. — Почему же твоя правильная директорская головушка, после стольких лет одиночества, решила пухнуть именно по девице Нэро? — Я знаю, она слишком молода для меня, — угрюмо произнес Ник, с досадой стукнув пустым стаканом по столешнице, отчего Ангус вскинулся и болезненно зашипел. — У нас столько лет разницы… — Ты это говоришь двухсотлетнему вампиру? — с легким смешком хмыкнул Ангус. — Мне бы твои проблемы с дамами! — Тогда о чем ты?.. — не понял Ник. — Женщины клана «Вааца» всегда выбирают себе в пару колдунов или других оборотней, — ответил МакСойл. — У тебя же степень по истории оккультизма, а про это ты не знал? — Нет, — с досадой выдохнул Ник, почувствовав себе еще паршивее. — Таковы древние правила их проклятия. Вааца не могут иметь детей от простых смертных. Ты ведь не любитель отношений на одну ночь, а значит… у вас просто нет шансов на будущее, — похлопав друга по плечу, вынес свой вердикт Ангус, но чуть погодя добавил: — Или есть? Где-то в глубине твоего шкафа наверняка запрятана колба с кровью оборотня? — И, забрав пустую бутылку, вышел из кабинета, оставив Ника на растерзание собственным мыслям. «Кровь оборотня… Продлить свою жизнь, перестав быть обычным человеком, взамен на проклятие полной луны?» Вариант, противоречащий всем его принципам, но дающий шанс на то, что Эспер… возможно, когда-нибудь в будущем пожелает создать с ним семью?.. Шанс на то, что недавний сон воплотится в жизнь, и он ощутит себя таким же счастливым, как прямо перед пробуждением? Но Ник знал, что не может на такое согласиться. Жизнь должна идти своим чередом, а природа вещей обязана сохранять естественный порядок. Сумасшедшая фортуна и так подыгрывала ему чаще, чем он того заслуживал. Эспер не умерла после нападения дракона. И сейчас Ник не посмел бы попросить для себя шанс на большее счастье, чем просто видеть ее живой.

***

Вечером того же дня… — Спасибо. Ник испуганно вздрогнул. Эспер пошевелилась и теперь он смог разглядеть ее в кресле, стоящем в темном углу общей гостиной, куда не попадал свет от камина. Была полночь. А он, как обычно, прогуливался по кампусу перед сном, чтобы проверить, чем заняты студенты и потом лечь спать спокойно, лично удостоверившись, что академия не развалится на мелкие кусочки посреди ночи. — За что? — Ник сделал один нерешительный шаг в ее сторону. Контрастные ночные тени скрывали от него выражение ее лица. Плечи Эспер слегка дрожали, пока она согревала озябшие ладони у камина. И это заставило его невольно задуматься — сколько времени она уже здесь находится? Не меньше пары часов, должно быть… Угли почти перегорели. Желала ли она с ним встречи или они столкнулись случайно? После странного сна, безумно реалистичного, а затем пьяного конфуза с Ангусом, они так и не поговорили. Не обменялись даже парой слов. Николас думал, что она по-прежнему обижена на него. Возможно, так и есть?.. — Спасибо, за то, что спас меня, — Эспер обернулась к нему. Ее грустные глаза мягко поблескивали в неровном свете огня, а голос звучал как-то иначе. Тоньше, слабее, выше. — Ты сама спасла себя, — сказал Ник, а затем сел в кресло напротив. Ничего страшного не произойдет, если они просто поговорят о случившемся пару минут. — Скажи спасибо своей регенерации, а меня благодарить не нужно. Я только донес тебя до лазарета, хотя попытался отвезти тебя в больницу, но и этого мне не дали. Основную работу сделала Фэйрл. — Я видела все, — Эспер подскочила, сделав пару быстрых шагов к нему, но затем внезапно развернулась и опустилась на колени перед камином, взяв в руку пару сухих веток из растопки, а затем подбросила их в огонь. — Кэсси поделилась со мной воспоминаниями, — призналась она. — Я видела, как ты рискнул своей жизнью, спасая меня. Драконица спалила бы мое тело дотла, если бы ты ее не оттолкнул. Прости! Так глупо было идти к ней… — Ты винишь себя в том, что не проявила жестокость, — ответил Николас, рассматривая темный силуэт Эспер на фоне языков пламени. — Но я не могу считать сочувствие или доброту глупостью. Это то хорошее, что нельзя терять… — Спасибо, — вновь произнесла Эспер, обернувшись к нему. — А теперь за что? — Ник поднялся, намереваясь уйти. Внутри неприятно свербило беспокойство, настойчиво нашептывая, что в любой момент кто-то из студентов или преподавателей мог услышать их разговор и распустить ненужные сплетни. — Ты правда считаешь, что я похожа на маму? — в голосе Эспер плескалась тоска. Ник согласно кивнул. — Да, хотя я совсем недолго общался с Элен, но порой ты мне ее сильно напоминаешь. — Не понимаю, почему меня это так задело… — вздохнув, протянула она, а потом резко развернулась, вздернув подбородок, отчего пряди огненно-рыжих волос взвились в воздух подобно пламени. — Наверное, потому что о ней вспомнил этот древний урод МакСойл!.. У него что… совсем мозги иссохли? Мне в лицо называть папу псиной?! Ходячий безмозглый труп, набитый кровью и дерьмом! Да он бы не посмел и вякнуть хоть слово в сторону Ренато Нэро, будь он жив! Николас смог только грустно хмыкнуть, взглянув в ее глаза, полные гнева и боли. Сейчас Эспер так отчетливо напомнила ему Ренато, но уже в следующую секунду она моргнула, и злой призрак слетел с ее ресниц, будто и не воскрес вовсе. Гнев испарился, мгновенно сменившись отпечатком печали. — Прости, он же твой друг, — прошептала Эспер и отошла к камину, подняла кочергу и начала ворошить угли в камине. Отблески контрастного света играли огнем на ее рыжих волосах. — Нет. Ты права, — кивнул Ник, опустив взгляд. — МакСойл — та еще сволочь. Тебе не за что извиняться, а вот мне нужно. — Не стоит просить прощения за то, что лепечет его полусгнивший язык, — отмахнулась Эспер. — Нет… Я правда виноват, — выдохнул Ник и непроизвольно шагнул к ней навстречу, а затем замер и вполголоса добавил: — Я не должен был… Не имею право обсуждать тебя и твои поступки с кем-либо. — Тогда почему ты так сделал? — Эспер шагнула к нему ближе. «Потому что ты мне небезразлична, — глядя на вихрящиеся языки пламени в камине, подумал Николас. — Потому что могу говорить и думать о тебе часами…» — Потому что я был пьяным придурком, — ответил он очередной полуправдой и, прямо посмотрев в глаза Эспер, тихо произнес: — Прости за это. — Прощу, если ты наконец поделишься со мной тем, что тебя тревожит, — ответила Эспер. Ник подумал, что ее волосы почему-то кажутся гранатово-красными в отблесках света огня, а голубые глаза стали темными, почти фиолетовыми. — Ты меня спрашивал о ковене «Предрассветной звезды», перед тем как… Ник сжал челюсти и втянул ноздрями большую порцию воздуха. Продолжать разговор внезапно расхотелось. В тот страшный день он почти дошел до грани, после которой был готов рассказать Эспер все о проклятии, которое рано или поздно убьет его дочь. Звонок Кэтрин, ее грустный, безжизненный голос и пара острых, ранящих слов о том, что решения и новых зацепок нет. А затем день рождения Кэсси — факт, означающий, что напрасно пропал еще один год, за который он так ничего и не сделал. Год, за который его любимая дочка стала еще ближе к моменту собственной смерти. В двадцать три она умрет, потому что с самого рождения жила взаймы. Когда-то врачи сказали Кэтрин, что ее ребенок не развивается, не выживет, если родится, и необходимо сделать аборт, но она не смогла решиться на подобный шаг и обратилась за помощью к своей матери, ведьме из ковена «Предрассветной звезды». Но та отказалась помогать ей. Темная магия требовала отдать в дар нечто ценное в обмен на желаемое. За жизнь человека нужно расплачиваться жизнью другого человека. Никто из родных не хотел помогать Кэтрин, поэтому она провела сложный обряд сама. Положила на алтарь себя, а пожелала получить живую дочь. В результате Кэт не умерла, но стала вампиром. Подвох заключался в том, что совершенная жертва не помогла, а лишь отсрочила смерть Кэсси. Коварное заклинание давало ровно столько лет жизни, сколько прожила сама Кэтрин. Лишь двадцать три года. Усталость, отчаяние и ожидание неизбежного доканывали Ника день за днем, и теперь он почти был готов просить помощи Эспер, но все же сам себя останавливал. Нельзя было заставлять ее переживать все те отвратительные чувства, что мучили и терзали его годами, пока он хранил ужасный секрет. — Прошу, расскажи мне? — прошептала Эспер, внезапно взяв его за руку. Тонкие пальчики показались Нику такими нежными и хрупкими, по сравнению со своей огрубевшей ладонью. Неправильно, что она пытается заботиться о нем, ведь думать о счастье окружающих — только его обязанность. — Это не твоя проблема, — легко пожав ее руку, сказал Ник, а затем нехотя выпустил теплые пальцы. — Забудь. — Ты ошибаешься! И я не смогу забыть, — воскликнула Эспер. Ник заметил, как влажно блеснули в свете огня ее глаза, в уголках скопились горошины слез. — Я все пыталась понять, в чем же дело. Складывала в уме все слухи и факты, но никак не могла их правильно соединить. Поэтому решила сделать проще — узнать правду у того, кому незачем мне лгать. Сегодня с утра я позвонила Кэт. Я знаю, что случится с Кэсси, когда ей стукнет двадцать три… Я знаю, что Кэт сделала, чтобы подарить ей жизнь. Как вы могли такое скрывать?! — отчаянно прошептала она. Слезы все-таки покатились по ее щекам. — Я… — Мне так жаль, — Эспер внезапно его крепко обняла, сбив к чертям все мысли. — Как ты еще не сошел с ума? На твоем месте я бы свихнулась. Ты не поверишь, но я так привязалась к Кэсси со всеми ее бесючими выходками. Просто в голове не укладывается, что скоро она… — Эспер не договорила, громко всхлипнув, и изо всех сил прижалась к его груди. — Ты должна мне пообещать… — обняв ее в ответ, прошептал Николас. Глаза неприятно защипало. До боли странное чувство. Последний раз он плакал, казалось, еще в прошлой жизни. — Поклясться, что ты не расскажешь ей! Кэсс еще рано знать. — Хорошо… Клянусь, — Эспер нежно погладила его по спине в ответ. Наверняка, она слышала, как громко стучит в груди его сердце, но Ник так не хотел сейчас ее отпускать. Терять ощущение искреннего тепла. — Еще есть время, — прошептала Эспер, утирая ладонями щеки. — У моего клана раньше были связи с ведьмами по всему миру. Мы найдем решение. Обязательно найдем. Вместе, — попыталась ободрить его она, и Ник почему-то захотел поверить, что ее слова не были простым утешением. Разделив с ней секрет, тяжким грузом лежащий на душе, он смог вернуть себе потерянную надежду. — Эспер, — наконец нашел силы ответить Ник, против воли выпуская ее из круга своих рук. — Я в порядке. Можешь перестать меня обнимать… Если кто-то увидит, то явно поймет неверно… И уже полночь. — Значит, в другое время дня тебя снова можно будет обнять? — с улыбкой спросила она, все-таки отступив назад, а затем вытерла краешком рукава остатки слез. — Я этого не говорил, — притворно строго ответил Ник и направился к выходу из гостиной. — Спокойной ночи, Эспер. — Но и не отрицал, — ее губы на миг растянулись в улыбке. — Спокойной ночи, Ник. В эту ночь он действительно спал спокойно, и впервые за долгие годы наконец выспался.