Его тайна

Николас сидел в своем любимом кресле, надежно закрывшись ото всех в кабинете, и потягивал первый попавшийся на глаза дрянной виски, размышляя о дряных единорогах, клятых драконах и прочих неприятностях, которые в последние пару месяцев свалились на его голову. Капитальный ремонт кампуса обещал обойтись в кругленькую сумму. Попечители оказались не готовы к непредвиденным расходам такого объема и подумывали вовсе закрыть академию, ведь виновных так и не вычислили. Но, честно говоря, это была лишь часть проблем. Сегодня Ник заливал алкоголем вовсе не опасения потерять работу и шаткое будущее, а совсем иные чувства, которые так не вовремя вновь проклюнулись в глубине его сердца. Упорно пытаясь их не замечать, он лишь усугубил ситуацию — попав на благодатную почву, крохотные ростки быстро взвились ввысь и теперь звенели в груди звуками букв ее имени. Эспер-Эспер-Эспер… Ник старался не смотреть подолгу в ее сторону, боялся выдать себя с головой. Но зрачки вновь и вновь находили ее губы, оглаживали нежную кожу щек, а после безудержным магнитом затягивались в омут ее синих глаз. А он ничего не делал, чтобы это прекратить — тонул в этой темной бездне по собственной воле. Втайне наслаждался ее вниманием, ждал случая поговорить, обменяться привычными колкостями, хотел выслушать или узнать ее мнение по той или иной интересной теме, хотя впервые встретив — даже не желал лишний раз видеть. Проклятье! Ник глубоко выдохнул, устало прикрыв глаза, и залпом выпил остатки дешевой отравы. Обжигающая горечь лавой стекла по гортани. Поморщившись, он с шипением стиснул зубы и с громким стуком опустил опустевший стакан на стол. Дерьмо! Честно говоря, он понятия не имел, что с ним происходит. Лишь то, что в один миг, после глупостей, который Эспер наговорила под действием заклинания, он стал сам не свой. Все пытался не думать о ней, но раз за разом терпел поражение, мысленно возвращаясь к вопросу: — «А что если?» Но сразу же одергивал себя. Эспер не для него. Она ему не нужна. А он не нужен ей. Это ошибка. Такой же роковой промах, который он когда-то совершил, влюбившись в Кэнделберн. Эспер просто слишком молода, чтобы это понять. Ник успокаивал себя мыслью, что скоро она его забудет. А он завалит себя рутиной и когда кто-нибудь перестанет мечтать о ней. Время беспощадно к чувствам. Целый день он не терял уверенности — его метод отвлечения работает. Но когда Эспер оказалась при смерти, он окончательно слетел с катушек, стал злым, взвинченным и дерганным, как сам дьявол. Желая найти виновного, метался по испепеленному кампусу, от бессилия и страха срываясь на всех вокруг, в то время как внутри его переполнял животный страх. Острая потребность быть рядом с Эспер, не сводить с нее глаз, обнять и не отпускать от себя ни на мгновение… Ладони будто бы помнили смертельный жар драконьего огня и нежное тепло ее кожи. В тот миг, когда Ник бежал к лазарету, неся на руках ее бессознательное тело, он даже и не надеялся, что она выдержит, что сумеет выжить. Левая рука и часть плеча оказались полностью обуглены, местами до костей. Люди умирали от болевого шока при подобных травмах, отчего он даже не сразу поверил словам доктора Фэйрл, которая обещала, что через пару недель с тела Эспер исчезнут последние следы ожога. Поддавшись панике, он позабыл про волчью кровь, текущую по ее венам. Оборотни обладали необычайно сильной регенерацией. Обещания Фэйрл могли стать правдой, что его безмерно утешало. Ник так и не нашел причину появления гребаного огнедышащего монстра, поэтому винил в произошедшем исключительно себя. Винил себя в ее боли. И отчаянно желал избавить Эспер от страданий как можно скорее, но ничего не мог поделать, ведь он обычный человек. Оставалось только ждать. Но лгать самому себе и дальше было уже невозможно. Ник отчетливо понял, что с недавних пор синьорина Нэро, — упертая, вспыльчивая и неуправляемая волчица, самая одаренная в академии ведьма, рыжеволосая ходячая катастрофа и просто заноза-в-заднице, — прочно застряла в его голове. Проникла глубже, чем он того хотел. Так глубоко, что невольно разбередила старые раны. Теперь Ник часто представлял, как развивались бы события, если бы он нашел в себе смелость раскрыть свою тайну, если бы рассказал, что ее чувства более чем взаимны. Фантазии медленно, но верно сводили его с ума, сладко мучили по ночам. Эспер являлась к нему в полудреме, на границе сна и реальности, но ускользала, стоило только раскрыть глаза. Каждое утро он обещал себе держаться подальше, избегать свою синеглазую проблему, но вскоре сдавался и нарушал клятву. Сам того не желая, искал возможности лишний раз ее увидеть. Заглядывал, пока она спит, чтобы оставить на тумбочке презент или угощение, но на самом деле — желал услышать звук ровного дыхания и убедиться, что она выздоравливает. А еще в последнее время Ник постоянно ловил себя на том, как украдкой любуется ей. Взгляд то и дело скользил по ее телу — обманчиво хрупкому и такому желанному… Приходилось настойчиво напоминать себе, что он взрослый человек, который умеет контролировать животные порывы. Должен уметь. Обязан уметь держать свои чувства и желания в узде. Здравомыслие и жизненный опыт ведь на его стороне, а значит он должен не реагировать на явные провокации — соблазнительные позы и платья, открывающие полную грудь и красивые ноги с круглыми коленками, плавную походку от бедра и взгляды, полные желания и безмолвного призыва к действию. Сколько флирта молодых особ Ник успел испытать на себе за годы работы преподавателем?.. Никогда раньше он не велся на подобные фокусы. Однако, Эспер была особенной. И этим доводила его до белого каления… Тяжко сглотнув, Ник потер руками щеки, а потом поднялся, желая пойти наконец спать, но в последний момент поддался странному порыву и свернул по коридору в другую сторону — к лестнице, которая вела прямиком к ее комнате. Удивительно, но за дверью Эспер горел приглушенный свет. «Неужели тоже полуночничает?» Ник протер лицо руками и пригладил волосы, прежде чем постучать и войти. Комната была погружена в уютный полумрак, холодный лунный свет едва просачивался внутрь сквозь тонкую щелку меж плотных штор. Освещения хватало едва едва, чтобы разглядеть друг друга в общих чертах. Эспер не спала — полусидела в кровати, утонув в подушках. Рядом лежала какая-то раскрытая книга, которую она спешно захлопнула, стоило ему переступить порог. — Ник?.. — в ее голосе отчетливо слышалось удивление. — Входи, я не сплю. Эспер выглядела немного уставшей, но по-прежнему красивой. Медно-рыжие волосы, после краткого знакомства с драконицей, стали намного короче, но это ее ни капли не портило, а скорее наоборот — подчеркнуло выразительность черт лица. Нечто в облике Эспер неуловимо изменилось, невольно заставляя Ника вглядываться и изучать ее, будто незнакомку. Внезапно его поразило искреннее недоумение — каким слепцом он был раньше, ведь до недавнего времени совсем не обращал внимания, насколько она привлекательна. — Ты в порядке? Как поживает твоя рука? — Да. Уже гораздо лучше, спасибо. На краткий миг их взгляды пересеклись, и Ник заметил таящийся в ее глазах невысказанный вопрос. Но внутренний голос прошептал о том, что некрасиво взрослому мужчине, ректору, в конце концов, дарить столь пытливые взгляды своим студенткам. Посреди ночи. Находясь без приглашения в их спальне. Поэтому он спешно отвернулся, мотнул головой и пару раз моргнул, нарочито опустив нос куда-то в пол. — Опять пьешь на ночь кофе? — спросила Эспер. — Вредная привычка, Ник. Усевшись вертикально, она изящно подогнула под себя ноги. — Нет, не кофе. Виски, — признался Ник, а потом добавил в свое оправдание: — Сегодня выдался тяжелый день. Точнее уже вчера… — Скорее тяжелая неделя, — согласилась Эспер, а потом вскинула руки и со стоном потянулась, гибко прогнувшись в спине. Ник не удержался и огладил зрачками ее ладную фигуру. Оголенные плечи, выглянувшие из-под волн волос. Соблазнительные выпуклости груди, едва прикрытые тонкой тканью хлопковой майки. Скользнул взглядом вдоль изгиба талии и до крутого бедра, затем по длинным ногам и остановился на худых щиколотках. У Эспер оказались аккуратные ступы с маленькими аккуратными пальчиками. Раньше он никогда их не видел, и это открытие заставило его ощутить неловкость, словно он подсмотрел нечто глубоко интимное. — Эм-м, тяжелый месяц, — подытожил Ник, в очередной раз силком заставив себя отвести взгляд. — Или даже год. Два с половиной, если точнее. Тяжко вздохнув, он уселся на край кровати и с наслаждением вытянул ноги. — И что же в них было такого тяжелого? — Эспер пододвинулксь к нему поближе, по-лисьи прищурившись. — Много чего, — Ник покачал головой, стараясь не заглядываться на ее круглые коленки, вдруг оказавшиеся в непосредственной близости от своей руки. — Например, два с лишним года назад здесь поселилась одна невыносимая язва и заноза, которая никого не слушает и всегда делает только то, что хочет. Раньше моя жизнь была куда проще. — Даже не знаю, кто бы это мог быть, — Эспер хитро улыбнулась, следом притворно строго добавив: — Может, я могу помочь тебе избавиться от этой особы? — Вряд ли тебе это под силу, — Ник весело хмыкнул и провел ладонями по лицу, желая смахнуть накатившую усталость. — За два года я уже привык к ее наглым выходкам. — Значит, ты будешь скучать, если она вдруг исчезнет? Вместо ответа Ник утомленно покачал головой из стороны в сторону, а потом протяжно зевнул. — Эй, не спи, — Эспер потянулась и провела кончиками пальцев по тыльной стороне его ладони. — Хотя если ты отрубишься в моей постели — я не буду против, — вкрадчиво произнесла она мягким голосом. — Останься до утра. Здесь хватит места на двоих, если лечь поближе. Смысл ее слов не сразу дошел до расслабленного сознания Ника, но когда наконец дошел — он поспешно вскочил на ноги, решив сделать вид, что ничего эдакого не услышал, и как можно более небрежно бросил: — Выздоравливай, Эспер. Спокойной ночи. Уже поздно… или слишком рано. Не суть. Я лучше пойду. «Иначе точно сделаю то, о чем потом пожалею». — Постой, мы еще не закончили, — окликнула его Эспер тоном, не предвещающим ничего хорошего. — Знаешь… немного нечестно, что я выложила все, что думаю… в тот день, когда на нас свалился единорог, а ты нет. Самое время восстановить несправедливость. Во рту у Николаса внезапно пересохло от нехорошего предчувствия, когда дверная ручка заела в одном положении и больше не двигалась, сколько бы усилий он не прилагал. Проклятая магия! Как же в такие моменты он ее ненавидел. — Нет. Ты заперла дверь? — с деланным спокойствием спросил он, оборачиваясь, и привычно скрестил руки на груди, выразив таким образом всю степень своего неодобрения. Эспер полулежала на кровати в изящной позе и пристально смотрела ему в глаза, накручивая на кончик пальца прядь волос. — Да, я, — она лукаво прищурилась, растянув кончики губ в каверзной улыбке. — Открою, когда ты откроешь мне правду. — Правду? Я не скрываю ничего, что тебе бы стоило знать, — Ник скептически вскинул брови, притворившись, будто совсем не понимает о чем речь. — И мы же договорились не вспоминать тот день. — Тогда почему мне кажется, что именно ты не можешь его забыть?.. — Эспер весело фыркнула, отчего у Ника перехватило дыхание и он замер, неловко потупившись. Сознание вмиг заполнила сотня предположений. Одно нелепее другого. Неизвестно, что стало финальным промахом и заставило ее догадаться. Но в морозной синеве ее глаз ярко пылал живой интерес. Она знала… знала. — Открой дверь, Эспер, — собравшись с мыслями, твердым голосом проговорил Ник. — Ночь на дворе, я сильно устал. Потом поговорим. — Думаешь, днем что-то изменится? — она склонила голову набок, сверля его внимательным взглядом. Ник внезапно ощутил себя так, будто его с размаху припечатали к стенке. Ладони похолодели, а мышцы превратились в желе. Именно этого разговора он всеми силами хотел избежать. Плачевную ситуацию спасло бы немедленное исчезновение из логова синеглазого суккуба, но скорый побег, или, точнее, тактическое отступление, теперь оказались невозможны. Не пытаться же вылезти в окно, потеряв остатки гордости?.. — Послушай, Ник, — несмело пробормотала Эспер, осторожно на него поглядывая. — Тогда я наговорила тебе глупостей, но и почти сказала одну важную вещь — я… влюблена в тебя. Не знаю, как так вышло. Ты меня неимоверно раздражал с самой первой нашей встречи. Но сейчас это не имеет значения. Важно другое. Твоя правда. Мне кажется, ты тоже ко мне что-то чувствуешь. Я хочу знать точно. Ответь мне честно — и я тебя отпущу. Брови взметнулись вверх. Зрачки суматошно забегали по углам комнаты. Глубоко дыша, Ник медлил с ответом, отчаянно выдумывая любой повод выкрутиться, не сдавая карты целиком. — Ты — моя ответственность. Я переживаю за твое самочувствие. Кэтрин попросила меня за тобой присматривать, а я подвел ее, — отговорился он полуправдой, решив заключить компромисс с собственной совестью. Лучшим решением было бы наврать или вовсе жестоко нагрубить, навсегда лишив Эспер желания с ним разговаривать, но он не мог так поступить. Только не с ней. Нервозно переступив с ноги на ногу, Ник выжидающе замолчал, стиснув зубы и поигрывая желваками. — Это вся моя правда. Сладких снов, Эспер. Дверь по-прежнему не поддавалась. Ох, как же ему вдруг захотелось придушить противную наглую девчонку, которая вечно подрывает его авторитет. — Ты именно поэтому пришел ко мне посреди ночи? — Эспер дерзко улыбнулась, тряхнув огненно-рыжей копной волос, и уселась на край кровати, положив одну ногу на другую. — Только из чувства ответственности? Ради банальной вежливости? Или из-за какого-то старого обещания Кэтрин? Хмм… Почему мне не верится?.. Ник поймал себя на том, что невольно сделал несколько шагов к ней навстречу, пока она говорила, и остановился на безопасном расстоянии, буравя ее испепеляющим взглядом. Внутри вскипело раздражение, вперемешку с ненавистью и бессилием. Боги, как же она его сводила его с ума! — Верь или не верь — я не обязан тебе ничего доказывать, — процедил он сквозь зубы. — Рано или поздно тебе придется меня выпустить. Ничего больше ты от меня не добьешься. Губы Эспер исказились в усмешке. — Посмотрим! Ник зло прищурился и несколько раз глубоко вздохнул, твердо решив для себя, что этот нелепый разговор закончен. Не стоит вести разговоры с террористами. Или в его случае — с молодыми несносными шантажистками. Да, он не владеет магией, но если понадобится — выломает дверь… В общем, сделает что угодно, лишь бы не идти у нее на поводу. Плевать! В этот момент Ник был даже готов воспользоваться чертовым окном. К чему он точно был не готов, так это к тому, что Эспер вдруг прильнет к нему всем телом, обхватит ладонями его щеки и настойчиво заставит посмотреть себе в лицо. — Почему? — требовательно спросила она, заглядывая ему в глаза. — Почему ты так поступаешь? Я не слепая. Я вижу, как ты смотришь на меня. Мне это не померещилось! Ты чувствуешь то же самое, что и я. Нас тянет друг другу. Что… Скажешь — это не правда, что это не так, что я ошибаюсь?.. Ее голос дрожал от напряжения, а на краях ресниц блестели капельки слез. Эспер дышала прерывисто, ее грудь тяжело вздымалась и опускалась, а пальцы еще крепче обхватили его лицо, когда он бессознательно придвинулся ближе. — Мы не можем быть вместе, — на выдохе хрипло произнес Ник и шумно сглотнул, чтобы унять внезапную сухость в горле. — Ты слишком молода и не понимаешь своих чувств. Я испорчу тебе жизнь. Мы совершенно разные. И не подходим друг другу. Это ошибка… Ник говорил и говорил, как заученную мантру повторяя доводы против. А Эспер не отрывала от него пытливого взгляда, словно бросая вызов. От каждого сказанного им слова в глубине ее глаз разгоралось яростное пламя. Он же завороженно вглядывался в черноту ее зрачков, желая утонуть в ней целиком, раствориться и отдаться. И одновременно желал вырваться из плена, порожденного собственным бессилием, слабостью перед желаниями. Никогда еще он не видел ее настолько близко, и теперь не мог оторваться. Разглядывал маленькую линию шрама возле переносицы, синеву глаз, чуть скошенных уголками к носу, тонкие линии медных бровей, две крохотные родинки на щеке подсвеченной легким румянцем и влекущие губы идеальной формы… В каждой детали ее красота казалась ему совершенной. Эспер тихо выдохнула, не сдержав разочарования, и на миг прикрыла веки. Крохотная капля влаги скатились по ее щеке и упала вниз, растворившись в темноте. — Я люблю тебя, — признался Ник внезапно даже для самого себя. Сил и дальше сдерживаться совершенно не осталось. Наклонившись, он отчаянно поцеловал приоткрытые губы, мгновенно ощутив прилив блаженства и облегчения. Вздрогнув от неожиданности, Эспер сладко застонала. Тихий звук подействовал на него, словно красная тряпка на быка. «Боги, как же ты прекрасна», — только и успел подумать Ник, прежде чем его разум приятно опустел, а руки с силой сомкнулись на ее талии, прижимая еще ближе. Эспер охотно ответила на его поцелуй, отчего он настойчивей толкнулся в ее рот языком, раскрывая шире, проникая глубже, одновременно отчаянно лаская ладонями ее великолепное тело. Зарылся одной рукой в волосы, стиснув их в кулаке, а второй жадно кружил по спине, надавливая пальцами от лопаток и до поясницы. Эспер царапнула пальцами по его груди, обняла за шею, притягивая плотнее к себе, и привстала на цыпочки, чтобы глубже пробраться своим языком в его рот. Ник наклонился навстречу, крепче сминая в руке ее волосы, и уверено потянул их вниз, желая сильнее углубить поцелуй. Мечтая слиться с ней в единое целое. Эспер льнула к нему грудью и призывно покачивала бедрами, задевая его налившуюся возбуждении плоть, и заставляя терять последние крохи самообладания. Крепко сдавив ее тело в объятиях, Ник медленно пересчитал пальцами выступающие позвонки, а потом положил ладонь на поясницу, заставляя теснее прижаться к очагу собственного желания. Стремясь лишить ее возможности отодвинуться даже на миллиметр. Эспер пылко отвечала на поцелуй, запрокинув голову и почти повиснув у него на шее. Ласкала и покусывала его губы, пропахивала пальцами волосы, тихо постанывая. И буквально доводила его до грани одними лишь умелыми движениями языка. Забывая дышать, Ник ежесекундно плавился в ее руках, таял и растворялся в долгожданном моменте близости, стараясь отдавать столько же удовольствия, сколько получал. Возбуждение теплыми волнами струилось по телу, раскатываясь по венам до кончиков пальцев, словно пенный прилив, и сметая остатки связных мыслей. Ник позволил своим рукам свободно блуждать по ее телу. Одна ладонь пробралась под ткань майки и скользнула по горячей коже спины, ощупывая каждый изгиб от острых лопаток и до стройных бедер. Вторая съехала вниз и, пробравшись под резинку шорт, обхватила круглую ягодицу, слегка ее сжала, а потом устремилась наверх, чтобы идеально лечь поверх упругого бугорка груди. Пальцы наткнулись на затвердевший сосок и жестко смяли его. Из глубины горла Эспер вырвался громкий стон, будоражащий звук которого сразу потонул в вихре поцелуя. Мгновение спустя Ник прокрался и ко второй груди, намереваясь повторить успех. Ее чуткое, отзывчивое тело кружило голову, распаляло воображение, его хотелось изучать бесконечно… Эспер жалобно застонала, когда Ник разорвал связь их губ, но только чтобы проложить путь из поцелуев вниз по ее шее до плеча. От каждого нового касания она осязаемо трепетала в его руках, терялась в удовольствии и задыхалась от возбуждения. С алых влажных губ слетали судорожные вздохи, а ресницы полуприкрытых глаз мелко дрожали. Пошлые звуки, которые она без толики стеснения издавала, пьянили и ударяли в мозг не меньше, чем неразбавленный виски. Ник упивался звучанием ее голоса, сбивчивым дыханием, тепло щекотавшим его щеку, пока нежно выцеловывал венку на шее, неторопливо спускаясь губами к ключицам. Левая рука вновь скользнула к груди, чтобы сдавить костяшками пальцев чуткий сосок, а правая требовательно смяла мягкое полукружие ягодицы. Эспер громко всхлипнула, прижавшись к нему еще плотнее, стоило ему чуть прикусить чувствительную кожу, под которой ускоренно билась кровь. Сполна насладившись пыткой удовольствием, Ник вновь поймал ее манящие губы своими, и их языки продолжили двигаться в слаженном ритме. Вскоре Эспер чуть отстранилась и, не прерывая поцелуя, настойчиво потянула его за собой, мелкими шажками ступая назад, пока не наткнулась на край кровати. И в этот момент… его затуманенный вожделением разум мгновенно прояснился. Эспер пахла так приятно, так сладко и желанно, а ее кожа оказалась так горяча, нежна и непередаваемо хороша на вкус, что он невольно вспомнил, насколько давно у него никого не было. А еще почему… Вспомнил тысячу причин против. Вспомнил, что Эспер еще студентка. Студентка в его академии. — Мы должны прекратить это, — отчаянно прошептал он, разорвав поцелуй, и поспешно отступил назад, размыкая объятия, словно касания ее кожи больно опаляли. Эспер нахмурилась, буквально прожигая его взглядом. Заглянув в широко распахнутые синие глаза, чуть подернутые поволокой страсти, он увидел неприкрытый поток желания, отчего еще сильнее отшатнулся назад, опасаясь совершить очередную ошибку, если снова окажется в радиусе действия ее очарования. Например, жадно вопьется в ее истерзанные поцелуями губы… — Хватит, Эспер. — Только не говори, что уже уходишь, — на ее лице медленно расцвела коварная улыбка. Одновременно с ней окружающий мир стремительно перевернулся с ног на голову. Ник глухо охнул, волчком кувыркнувшись в воздухе. Реальность на долю секунды заполнили переливающиеся серебром магические всполохи, а он будто бы повис в невесомости, но не успел окончательно поддаться страху, ведь уже в следующий миг ощутил спиной нечто мягкое и твердое одновременно. Пространство перестало мельтешить и шататься, картинка перед глазами восстановилась, стальной туман рассеялся, и он понял, что лежит на кровати. Руки разъехались в стороны, словно их привязали невидимыми нитями к изголовью. — Ты с ума сошла?! — прорычал он, дергая каждой конечностью поочередно. Безуспешно. Магические путы держали его запястья и стопы надежнее капкана. — Отпусти меня! Я запретил тебе использовать магию, забыла? — О-о-о, пора бы уже привыкнуть, что я люблю нарушать правила, — немного хищно промурлыкала она, а затем провела кончиком пальца по влажным губам, явно провоцируя. Скрипнув зубами, Ник прикрыл веки, яростно проклиная тот день, когда дикий ураган под названием «Эсперанса» ворвался в его уютно серые будни. — Дьявол, Нэро! Подумай, что ты творишь! Мы в академии, а не в борделе, — снова строго зарычал он, с намерением напомнить ей, что она связала не того человека. Но указание на собственный главенствующий статус, как обычно, не помогло. А точнее — сделало провокационную ситуацию еще щекотливее. — О, да, доктор Хотман, я помню, — язвительно пропела она и расхохоталась. — Я уже готова сдать вам зачет. Досрочно. Лучше не сопротивляйтесь, я не отниму у вас много времени… Проклятая ведьма! Растянув уголки губ в самодовольной ухмылке, Эспер быстро стащила с себя майку, представ перед ним в одном только лифчике. От вида шикарной груди, обрамленной черным кружевом, у Ника перехватило дыхание, и он тут же закрыл глаза. В брюках стало до боли тесно от понимания, что именно рыжая чертовка намеревается с ним сделать. — Так на чем мы остановились? — игриво спросила она, следом избавляясь и от коротких шортиков, под которыми оказались тонкие полоски черных кружев, едва прикрывающие ложбинку. Похоже, он серьезно попал и не в состоянии выбраться. Эспер не сводила с него своих пленительных глаз, а он просто не в силах был выговорить ни слова. Она знала о его чувствах, знала, почему он против, но зачем-то решила помучить, поэтому он молчал, изо всех сил сжимая челюсти и упорно отводил взгляд, специально упираясь зрачками то в стенку, то в пол, только не на нее — причину его обсцессии. Эспер подобный расклад явно не устраивал. Прикусив нижнюю губу, она обошла кровать по кругу, а потом оседлала его бедра и нависла сверху, намеренно потеревшись шершавым кружевом о его грудь и пах. Ник почувствовал, как теплые ладони скользнули под ткань рубашки и нежно огладили его бока и напряженный живот. Клятая дьяволица точно знала, что делала, когда связала его. Дай ему волю — и Ник сейчас бы непременно отшлепал ее за вопиюще наглое намерение воспользоваться его членом без его же согласия. — Ах да… Я призналась, что влюблена в тебя, — томно прошептала Эспер ему на ухо, легонько прикусив мочку. Горячее дыхание огнем опалило шею. Сердце застучало быстрее, а по спине скатился морозный холодок. Ник сглотнул, молясь про себя позорно не кончить, словно подросток — от одного лишь касания. Ее голос и жаркий аромат кожи до потери пульса кружили голову. — Ты поцеловал меня, Ник. Признался, что любишь. Почему мы не должны закончить начатое? Или ты будешь убеждать меня, что не хочешь этого?.. Я никогда не поверю, — она несколько раз плавно качнула бедрами, намеренно задевая своими трусиками объемный бугорок в его штанах. — Не в этом дело, Эспер, — Ник откинул голову, ударив затылком по подушке. Черт! Как же он ненавидел себя в эту секунду. — Прошу, просто дай мне уйти. Забудем о том, что произошло. — Я не смогу забыть! Не хочу вновь испытывать это. Я уже потеряла всех, кого любила! — яростно воскликнула она. — Я не позволю тебе бросить меня из-за каких-то глупых страхов. Испортишь мне жизнь?! — она вновь обвила его шею своими ладонями. — Ник… ты был моей жизнью последние месяцы. Без тебя мне уже ничего не важно… Я люблю тебя, — дрожащим голосом прошептала она, а в следующее мгновение он ощутил влагу и вкус ее губ. Поцелуй. Легкий, почти невесомый и одновременно несущий в себе целый мир. Прильнув к нему всем телом, она едва слышно повторила: — Я люблю тебя, Ник… — Ты ничего не знаешь об этом чувстве, — только и смог выговорить он. Сердце бешено металось в клетке из ребер, разрываясь от потока противоречивых эмоций. Их тела друг от друга отделяла лишь пара миллиметров тонкой ткани. Он ощущал жар, исходящий от ее кожи, и дурманящий аромат ее тела. — Поверь мне, я… Эспер не желала слушать и вновь накрыла его губы своими, но Ник не нашел в себе сил сопротивляться. Сдался, полностью признал поражение и со всем рвением ответил на поцелуй. До исступления сгорал в жгучем пламени ее прикосновений. Не мог больше возражать. Не тогда, когда она в одном лишь кружеве прижималась к нему каждой клеточкой своего великолепного тела. Разорвав поцелуй, Эспер прильнула к его шее, чиркнула кончиками пальцев по щетине, огладив щеки, и скользнула губами вниз, то и дело слегка прикусывая и оттягивая кожу. Ник обнаружил, что забывает дышать, а глаза сами собой закатываются под веки от того, насколько чувственные ласки она, оказывается, умеет дарить. И совсем не хотелось думать, откуда она научилась подобному… — Тебе нравятся эти вампирские фетиши, да? — прошептала она лукавым тоном, смешливо сморщив нос. Ник возмущенно фыркнул. — Не смущайся, я только за… На этот раз Эспер не стала дожидаться ответа — снова царапнула пальцами его плечи, оставив на шее укус на грани боли и удовольствия. Ник резко выдохнул, дрогнув от волны мурашек, что электрическими разрядами растеклись по телу от затылка и до самых пят. Соблазнительно ерзая у него на бедрах, Эспер покрывала поцелуями и легкими укусами его горло, плечи и скулы, постепенно спускаясь ниже, попутно будоражаще потираясь о него своей чудесной грудью и попкой. Вскоре она добралась и до его сосков. Втянула один губами, одновременно массируя второй, затем нежно покружила по нему языком, прежде чем ласково сдавить между кромками зубов. И проделала тот же трюк уже со вторым соском. С каждой секундой Ник все быстрее втягивал ноздрями воздух, томясь от нарастающего по экспоненте возбуждения. — Дай угадаю, чего ты больше всего сейчас хочешь? — Эспер поиграла бровями, сверкнув озорной улыбкой, и ловко просунула ладонь между ними, чтобы поймать его вставший член, а потом неспешно обвела головку подушечкой большого пальца. Ник шумно выдохнул сквозь зубы, не сразу сообразив, как отчего-то пропустил момент, когда с них обоих исчезла абсолютно вся одежда. Очередной ведьмовской фокус, не иначе, которым он, впрочем, был весьма доволен. Сияя тщеславной ухмылкой, Эспер чуть приподнялась, шире расставив над ним ноги, и смяла свою грудь, немного поиграв с сосками, и это нехитрое представление заставило Николаса предугадать, чего именно стоит ждать дальше. Мысль отозвалась в теле жгучим приступом вожделения, который стал особенно острым, когда она нависла над его стояком и позволила головке несколько раз упруго проскользнуть по влажным складкам. — Ты хочешь меня, — не спрашивала, утверждала Эспер. Прикусив нижнюю губу, она по-кошачьи прогнулась в пояснице, отчего полные груди красиво дрогнули, и начала медленно опускаться. Ник прикрыл веки и сжал пальцы в кулаки, отчаянно проверяя на прочность магические путы, когда головка преступно медленно протолкнулась в тугую тесноту ее лона, чтобы мгновенно согреться в обжигающих тисках мышц. Эспер застонала от наслаждения, наконец приняв его внутрь на всю длину, а Ник громко выдохнул, с головой утопая в сладкой неге от ощущения жаркой плоти, что крепко обхватывала его напряженный до предела член. — Боги… это лучшая тренировка на свете, — вдруг хрипло рассмеялась Эспер, начиная плавно покачивать бедрами. — Почему мы не занимались этим раньше, доктор Хотман?.. А я ведь даже и представить себе не могла реальный уровень ваших… хмм… навыков! Не считая нужным отвечать на эти глупости, Ник беззвучно застонал, расслабленно откинувшись на подушку, и не противился, когда Эспер легла ему на грудь, чтобы снова поцеловать. Их языки с пылом сплелись в единое целое. Ник жадно лизал и покусывал ее губы, мечтая страстной лаской возвратить каждую каплю пробудившегося в нем желания. Не разрывая горячего сочленения губ, Эспер начала неспешно двигать тазом вперед, а потом еще медленнее — назад, невольно заставляя его сгорать в мучениях от невозможности ускорить темп. Кажется, она наслаждалась его страданиями, ведь откровенно лениво скользила по его накалившемуся до предела стволу, и умело ловила ртом тихие стоны, которые сами собой вырывались из глубины его горла. Благо, вскоре ей тоже показалось мало. Уперев ладони ему в плечи, Эспер начала быстрее раскачиваться, насаживаясь на него, и с каждым новым выпадом увеличивала скорость. Закатив глаза, Ник рассеянно облизывал губы, сжимал и разжимал пальцы, тазом поддаваясь ей навстречу, мысленно утопая в восхищении от того, как прекрасно она двигается на его члене, будто ее лоно создано лишь для него одного… — Боги, Ник, я уже… уже… — простонала Эспер, переходя на совершенно дикий ритм. — Ник… Ник… — он отчетливо почувствовал, как она напряглась всем телом, приближаясь к пику. Плоть, упруго смыкавшаяся вокруг его члена, вдруг мелко запульсировала, заставив его равно выдохнуть от накатившего блаженства. Руки непроизвольно дернулись в магических путах. Ник до боли терзался невозможностью притянуть ее ближе, подмять под себя и оттрахать до потери сознания. Несколько мгновений спустя Эспер крепко впилась ногтями в его плечи и с громким стоном кончила, раскрыв рот и запрокинув голову к потолку. Неистовые движения ее бедер постепенно замедлились, и она обессиленно рухнула ему на грудь, а затем потянулась к губам, продолжая плавно покачиваться и растягивать последние всполохи удовольствия. Внезапно Ник ощутил свободу и с радостью поспешил этим воспользоваться. Размял затекшие пальцы и начал неторопливо кружить ладонями по ее спине. Нежно огладил лопатки и пересчитал позвонки. Не встретив сопротивления, плотнее притянул Эспер к себе за талию, одновременно зарываясь пальцами в пламенную густоту ее волос. Запечатлел краткий поцелуй на ключице и провел носом по распаленной коже. Как же потрясающе она пахла! Прикрыв веки, Ник как одержимый жадно втянул аромат ее горячего тела, а потом захотел ощутить, какова ее кожа на вкус — скользнул языком вдоль пульсирующей венки на шее и очертил кромку ушной раковины, отчего из глубины горла Эспер вырвался тихий всхлип. В тот же миг он подхватил ее под бедра и ловко перевернул на спину, вжав всем телом в кровать. Пальцы замком сомкнулись на ее запястьях, а губы требовательно запечатали ее губы. Упиваясь долгожданным шансом проявить инициативу, Ник принял позу по-удобнее и одним глубоким рывком вонзился в ее горячее естество. Эспер вскрикнула от сильного толчка, хватая ртом воздух, и он вновь повторил удачное движение, с упоением вторгаясь в ее жаждущее тело. Эспер утробно застонала от восторга, прикрыв веки и запрокинув голову. Николас вкладывал в ритм движений всю страсть, снедающую его изнутри. Вбивался в нее вновь и вновь, нетерпеливо и мощно, наслаждаясь звучанием ее пошлых стонов и развратных всхлипов, которые с каждым разом становились все ярче и громче. Судорожно выдыхая, Эспер молила о большем, крепко стискивая его коленками и впиваясь ногтями в плечи. И Ник сполна давал ей желаемое, ни на секунду не останавливаясь, ведь их стремления в этот миг совпадали более чем идеально. Вскоре он почувствовал, что Эспер уже балансирует на грани, крепко обхватывая его внутри, и лизнул ее шею, особенно приласкав чуткое местечко под ухом. И она наконец сорвалась — стенки влагалища тисками сомкнулись вокруг его напряженного члена. Эспер зажмурилась и крупно задрожала, протяжно ахнув. Ник заметил, как ее красивое лицо на миг исказилось в муках блаженства, и в следующую секунду излился глубоко в нее, пережив волну искреннего наслаждения от понимания, что это случилось благодаря ему. Плотно сплетаясь руками и ногами, они дружно глотали большие порции воздуха, стремясь восстановить сбившееся напрочь дыхание. Ник совершенно ни о чем не думал, устало упокоив голову на ее плече. Просто наслаждался беззаботной легкостью, что освежающей морской пеной растекалась по венам после умопомрачительного кайфа, который они разделили на двоих. Эспер наклонилась и оставила на его виске нежный поцелуй. Ник вяло улыбнулся в ответ, а потом раскрыл глаза, желая взглянуть на покорившую его синеглазую дьяволицу. Но в тот же миг понял: что-то не так — прямо перед носом тускло поблескивал гранями стакан, от которого остро разило запахом дешевого виски. Какого, блять, черта?.. Резко вскинув голову, Ник отлепил щеку от столешницы и поморщился. Рука, спина и шея затекли от неудобной позы и безумно болели. Настольные часы показывали четыре сорок. Раннее утро. — Дерьмо! — прошипел Ник и вихрем подскочил из-за стола. — Твою ж… — вновь чертыхнулся он, когда почувствовал на ногах влагу, пропитавшую трусы и даже брюки. Ночь с Эспер ему лишь приснилась. Это был сон. Неимоверно реалистичный… но сон. Ник приглушенно зарычал от досады, хотя на самом деле мечтал закричать в голос, перебудив животным ревом всю академию. Под руку попалась недопитая бутылка виски, и он замахнулся ей, едва не грохнув об стену, но огромным усилием воли в последний момент сдержал безумный порыв. Только новых проблем ему сейчас не хватало. Дряное дело — собирать осколки и оправдываться потом перед Сарой или Майком, которые точно заметят испорченные обои. Костеря себя и весь белый свет, Ник размашистым шагом выскочил из кабинета и почти бегом устремился к своей комнате. Сбросил с себя грязное белье и направился прямиком в душ. Врубил кран с холодной водой на полную, а затем немедля шагнул под жесткие струи воды — своеобразное наказание за произошедшее. «Боже, да что со мной?! Почему я так одержим ей?.. Почему она?» — вопросы один за другим всплывали в распаленном сознании, но Ник не находил удобных ответов. Ответом была та правда, которую он не хотел признавать. Его объяло чувство вины за случившееся… За не случившееся. Но он ведь мысленно позволил этому произойти. А если бы они переспали наяву?.. Если бы кто-то прознал, что ректор трахает по ночам одну из своих студенток? Скандал. Его могли бы уволить, а на Эспер свалилась бы гора осуждения. Репутация каждого из них была бы разрушена. Неважно, какие теплые чувства их связывают. Никто не проявил бы и капли понимания, если бы наружу всплыли грязные подробности. Капли воды стучали летним градом, звонко разбиваясь о кафель. Ник еще долго корил себя, зябко дрожа под потоком ледяной воды, будто это как-то могло очистить мысли и воспоминания от остатков сновидения. Позволял холоду пропитать каждую клетку тела, раз за разом напоминая себе, что на его плечах лежит обязанность быть другим. Ответственным и сдержанным. Ведь именно он учит целую ораву молодых «хищников» не идти на поводу желаний и всеми силами контролировать свои порывы, а сам… — Ты придурок, — себе под нос прошептал он, когда окончательно продрог. — Влюбленный идиот…