Его тайна

День назад… Два часа ночи. Ник собирал в кабинете свои вещи. Скорее, пытался. Все бездумно ходил из угла в угол, садился в кресло и вновь вставал, чувствуя себя, как побитый пес, которого выкинули зимой на улицу, а он все не может найти себе удобное место, где его израненное тело согреется и не будет больше болеть. Проблемы никуда не исчезли, стоило ему стать оборотнем, а напротив — только усугубились. Возвратившись с кладбища в совершенно разбитом состоянии, он почти против воли заставил себя их решать, понимая, что выбора уже нет. Смерть — это слабость. А Николас Хотман никогда не считал себя слабаком, поэтому смиренно принял оставшийся ему вариант. Он должен продолжать жить оборотнем, обязан примириться с проклятием луны и попытаться никого не убить. Чувства, мысли, ощущения — все обострилось до предела, и теперь он сам себя не узнавал. Знакомые места, предметы и люди казались настолько непривычными, настолько не родными, отчего Ник терялся в новой реальности, на которую теперь глядел глазами вечно дремлющего внутри волка. Восприятие окружающего мира предельно исказилось, будто какой-то жестокий человек провернул регуляторы запахов, красок и звуков на максимум, а затем нажал на все кнопки разом. Перебор. Гадкое чувство, словно его дух заперт и метается в чужом теле, и все никак не привыкнет… Но надо было взять себя в руки, подчинить проснувшегося внутри волка. Кэсси, Эспер, Сара и Майк… Он был обязан близким людям. Обязан обрести мир, гармонию, восстановить спокойствие, но для этого требовалось время, которого вечно не хватало. Сейчас его глаза вспыхивали проклятыми желтыми огоньками, а зубы заострялись, стоило лишь подумать о чем-либо небезразличном. Неистребимое чувство голода прочно засело в подкорке, то и дело управляя разумом и волей. Все силы уходили на внутреннюю борьбу, и почти исчерпались. Оборотни вроде него — обращенные, а не получившие проклятие по наследству, — обычно оказывались убитыми в первые дни. Охотники отстреливали новичков до того, как те успевали натворить бед. Мало кто мог вытерпеть муки полной луны и не сойти с ума. А те, кто все-таки выживал, рано или поздно кончали с собой, не выдерживая груза вины за содеянное в очередное полнолуние. Ник не хотел свихнуться, потерять контроль и разделить судьбу этих несчастных. Ему нужно было ненадолго уйти, побыть от людей подальше, чтобы остаться наедине с собой и отдышаться от лишних мыслей и эмоций. Из-за его ошибки не должен пострадать никто, а значит нужно усмирить в себе зверя, вновь отыскать человека и двигаться, наконец, вперед. Тем более, что ему так повезло: Колин остался жив, сгорел дотла, но восстал из пепла. Несуразица абсурда! Впрочем, в ней Ник предпочитал видеть хороший знак для себя. Надежду… После обращения в оборотня мысли Ника чаще, чем обычно, возвращались к Эспер. Чувства, которые он испытывал к ней, обострились, словно с них сдернули плотное покрывало. Загорелись ярким светом, разгоняя мрак, и подпитывали бешено стучащее сердце. Наверное, с навязчивым присутствием ее прекрасного образа в своей голове Ник был готов смириться в первую очередь, но не факт, что со всем остальным, что прилагалось к существованию оборотнем. Возможно, теплые воспоминания об Эспер — это единственное хорошее, что в нем осталось от человека? Но их отношения уже разрушены, а его наивные мечты всегда были напрасны. Эспер вняла его словам и покинула континент. Решила позабыть случившееся между ними, и жить дальше, похоронив взаимные чувства за стеной молчания. Разумом он поддерживал сделанный ей выбор. Когда-нибудь она поймет, насколько правильно поступила, и даже станет счастливой, хоть и не с ним. Но в глубине души хранил частичку надежды увидеть ее вновь… Впрочем, вряд ли им теперь позволят спокойно перемолвиться и парой слов. Ренато Нэро крайне не обрадовался, узнав, что он обратился в волка с помощью крови его дочери. Что Эспер вообще отдала ничтожному смертному на хранение свою кровь. А ее не оказалось поблизости, чтобы усмирить гнев отца. От лицезрения вида собственных внутренностей Ника спас только факт сделки с Кверакором, который вовремя напомнил разъяренному Черному волку, кому именно тот обязан своим вторым рождением. Хитрый некромант исчез почти сразу, забрав их тайны с собой. Наверняка у него имелись преступные планы на земной мир, и стоило его отыскать и прикончить, но не сейчас. Эспер выглядела такой радостной, когда встретила ожившего отца, а Ник просто не мог себе позволить причинить ей боль, заставить заново переживать страдания от потери близкого. Чувствовал, что готов будет пойти на что угодно ради одного только вида ее счастливой улыбки. В ту ночь он совсем не спал, и утром позвонил Кэтрин, промолчал о своем обращении в волка, но сообщил о возрождении Ренато. Ожидание смерти Кэсси продолжало висеть топором над их головами, и сейчас, когда его эмоции зашкаливали, страх за жизнь дочери перерос в панику. Ник точно знал, что Ренато никогда не поможет ему, своему давнему врагу, не использует семейные связи и не потратит ни капли времени и денег, но не для Кэт. Оборотень был обязан ей… Его и Кэтрин всегда связывало нечто большее, недоступное его пониманию. Годы назад ревность причиняла Нику непередаваемую боль, подобную бесконечной пытке, но сейчас окончательно стерлась под натиском новых чувств и времени, и легко отошла на другой план. Поэтому, когда Кэтрин согласилась пригласить к себе Ренато — Ник лишь вздохнул с облегчением. Перед своим уходом из академии он попытался написать письмо Эспер, но, испортив с десяток листов, так и не смог найти хороших слов, поэтому тщательно порвал их, выкинув кусочки бумаги в камин. Оставив небольшую записку для Кэсси, он набрал на ноутбуке просьбу для Сары и указания для Майка, отправил официальное письмо об увольнении на почту академии, а напоследок скинул смс Ангусу и… немного поразмыслив, еще и Джареду. Нехорошо было свешивать на друзей и знакомых свои проблемы, но отсрочка была жизненно необходима. Поздним утром Ник уехал из Сэнди Лэйк. Старый загородный дом на границе заповедника, доставшийся ему в наследство от брата отца, обещал стать идеальным местом обитания для оборотня. Густой лес на километры вокруг. Минимум людей. Максимум тишины и свободы. Кэсси рано или поздно простит, поймет, что он желает ей лучшего, а остальные как-нибудь разберутся. В тот момент Ник ощущал катастрофическую потребность в одиночестве. После дракона, чертова единорога и прочих тварей, студентам академии «Солинари» не хватало только одного сорвавшегося с катушек ректора-оборотня. Близилось полнолуние, а Ник не мог позволить себе совершить еще одну ошибку.

***

Год спустя… Ник медленно брел по лесной тропинке домой, возвращаясь со своей ежедневной пробежки. После бессонной ночи сил на тренировку почти не осталось. Сегодня он успешно пережил очередное превращение, за что намерен был себя вознаградить — остаток дня бесцельно проваляться в постели. Весь год он только и делал, что пытался наладить свою жизнь: соблюдал график, занимался спортом и каждый вечер раскладывал чувства и мысли по полочкам, в надежде, что это поможет ему смириться с новой ролью оборотня. Принять тот факт, что каждое полнолуние он охотится, как дикое животное, и, бывало, до костей съедает белок, кроликов и оленей, а также периодически желает запустить свои клыки под кожу случайным прохожим, неосторожно подошедшим слишком близко. По-человечески существовать не шибко получалось. Порой Ник просто хотел умереть… Отказаться от подобного образа существования, как сделала когда-то его мать, став оборотнем. Последние дни он много вспоминал о ней, да и о том, как она умерла. Ренато не разорвал ее в клочья, как поступил с его отцом, но ранил, невольно сделав себе подобной. Сейчас Ник отлично понимал ее чувства, и даже немного завидовал ее стойкости, выдержке и принципам. Возможно, и ему давно уже следовало просто взять пистолет, серебряные пули и быстро покончить со всеми проблемами? Жаль, в спешке он позабыл оружие в академии... Оборотни и вампиры застряли в петле своего проклятия. Убийства, оправдания, вновь убийства. Бесконечный порочный круг. Есть ли шанс остаться человеком, когда твое тело наполовину во власти дикого зверя? Не все способны это потянуть, а Ник совсем не был уверен в своих силах, поэтому по-прежнему не позволял себе вернуться туда, где мог причинить боли больше, чем принести пользы. Возможно, его методы смирения работали и он уже стоит на верном пути, но не сегодня… Не сейчас. Ступив на крыльцо дома, Ник вдруг обнаружил, что парадная дверь слегка приоткрыта. После долгой ночи в шкуре волка он совершенно не ждал никаких посетителей. Целый год он ни с кем не общался. Только изредка звонил Кэтрин и Саре, чтобы справиться о Кэсси, узнать, как идут дела в академии. К слову, дела обстояли довольно плохо, что его немного беспокоило. Но не настолько, чтобы вернуться. — Ну, здравствуй, незнакомец! — на пороге его дома внезапно материализовался Ангус МакСойл. — Что-то ты засиделся тут. Неужто в первый раз в жизни наслаждаешься бездельем? Я рад за тебя, но малышка Кэсси беспокоится и постоянно достает несчастного дядюшку Ангуса… Так когда прикажешь тебя ждать? — Не знаю, — выдохнул Ник и безразлично прошел мимо него внутрь, стягивая на ходу испачканную футболку. — И я не бездельничаю! Пожалуй, стоит поставить противовампирские замки… Противокровососные? В общем, которые помогут от всяких клыкастых, что суют свой нос не в свое дело. — Таких замков не существует, — хмыкнул Ангус, расплываясь в самодовольной улыбке, а потом заметил следы крови на его лице и спросил: — Кто сегодня был на завтрак? Неадекватный уровень твоей нравственности не позволяет предположить, что в меню оказался некто прямоходящий? Значит… Чип или Дейл? — Гаечка, — не удержался от сарказма Ник, мрачно поглядев на друга. — Жестоко! — ухмыльнулся МакСойл и грубо дернул его за краешек отросшей за время отсутствия бороды. — Совсем тут одичал один, волчара! — Лучше проваливай, если не хочешь стать вторым блюдом, — пробурчал Николас, хлопнув его по ладони, а потом полез в шкаф за чистой одеждой. — Я вернусь сам, когда посчитаю нужным! — У-у-у! Страшный черненький волчок кусь-кусь за мертвенький бочок, — издевательски произнес Ангус и рассмеялся. Ник смерил его презрительным взглядом, а затем нарочито отвернулся, покачав головой. — Серьезно?! — язвительно воскликнул МакСойл, всплеснув руками. — Даже не улыбнешься старому другу? — Потому что не смешно, Ангус! — разозлился Ник, на долю секунды потеряв контроль, отчего глаза полыхнули желтым цветом. — Ни хрена не смешно! — А-а-а… Ну да… Ну да, — издевательски протянул МакСойл, скривив губы. — Мистер большой Черный волк — это ведь отец Эспер, а ты теперь ее… Кто? — Дело не в Эспер! — раздраженно перебил его Ник, а затем наконец взял себя в руки. — Она уже давно уехала… — И теперь ты не видишь смысла возвращаться в Солинари? — вздернув брови, спросил Ангус. — Я хочу вернуться, но не могу, пока во мне сидит монстр, желающий убивать! — сквозь зубы зло прошипел Ник. — Как ты не понимаешь?! Ангус тем временем подошел к кухонным шкафчикам и, раскрыв поочередно все дверцы, все-таки обнаружил в дальнем углу нижней тумбы тщательно запрятанную бутылку виски. — А-а-а! Значит, причина в этом! — облегченно воскликнул он, а потом достал с полки пару стаканов и налил им выпить. — Привык, что все наши беды из-за женщин. А в тотальном невезении с противоположным полом тебе нет равных! Без обид. Только факты, — закончил он, отсалютовав полным стаканом. — Если бы я обиделся — ты бы сейчас стал трупом, — сухо заметил Николас и нехотя сделал глоток предложенного бурбона. — Ну… То есть по-настоящему мертвым трупом. Что?.. Я ведь теперь оборотень, а значит — твой враг. Без обид. Только факты. Ангус кисло улыбнулся в ответ и вновь поднял стопку. — Смотри, вот есть я, — раскинув руки, он встал по центру комнаты и неторопливо обернулся вокруг оси. — Я беззащитная мертвая душенька, сделавшая тебе кучу гадостей за всю свою долгую жизнь, а точнее, посмертно. Пил твою кровь и не закусывал, к примеру. Помнишь, Ник, как это было до умопомрачения неприятно? Желаешь меня убить? Ник непроизвольно поморщился, потрогав левое запястье, на котором осталась пара шрамов от острых клыков. В далеком прошлом он имел неосторожность заявиться в поместье МакСойла без приглашения, из-за чего против воли поучаствовал в вампирской трапезе в качестве первого блюда. — Порой желаю, — ответил Ник, склонив голову набок, и налил им еще по порции выпивки. — Хотя, если честно, я давно уже тебя простил. К тому же полнолуние прошло. Сейчас я ничего не чувствую, кроме огромного желания поспать. — Кого ты вообще прикончил за этот год? — поинтересовался Ангус, забирая свой стакан. — Кроме Гаечек и Бэмби, разумеется? — Колина Саммерса, — покопавшись в памяти, ответил Николас. — Сынишку демона? — рассмеялся МакСойл. — Брось! Он же живехонький! Видел его гуляющим за ручку с твоей Кэсси. Но они предохраняются, я спрашивал! — Что?! — Николас поперхнулся бурбоном. — Какого?.. — Шучу-шучу! — гадко оскалился Ангус. — Но ты многое пропускаешь, папаша. Не заметишь, как она вырастет, пока сидишь тут. Ник зло прищурился и стукнул стаканом об стол, почти прорычав: — Знаешь, откуда я знаю, что эпитафией на твоей второй могиле будет: «Дразнил оборотня»?! — Никого до сих пор не убил, значит, и не убьешь, — проигнорировав угрозу, подытожил Ангус и залпом выпил свою стопку. — Ты сам придумал себе проблему. Бывает… Я прожил почти двести лет и знаю, как можно затеряться в хитросплетении собственных мыслей, эмоций и желаний. — Ты не был оборотнем, — отмахнулся Ник. — Я — вампир! Некоторые считают — это участь даже похуже, — Ангус нагло завалился на его диван в обнимку с бутылкой. — Но не я. Вампиры — вершина пищевой цепочки. Недостижимый идеал, до которого волчаткам еще расти и расти, — ухмыльнулся он. — А тебе тем более. Ты никогда не станешь хищником-потрошителем, каким прослыл Нэро. Не знаю, мне ли тебя учить, ведь ты сам был ректором, но… Ты слишком много думаешь, Ник, а для того, чтобы оказаться во власти внутреннего зверя нужно слишком много чувствовать. — Поверь, я чувствую достаточно, — признался Ник и угрюмо вздохнул, вспомнив все свои мысли об Эспер, которые отвлекали его почти каждый день, а затем бесконечный страх за будущее Кэсси. Только вот исповедоваться другу о существовании личных демонов совершенно не хотелось. — Достаточно, чтобы оставаться тем, кем ты и являлся, — не сдавался Ангус. — Личность после превращения меняется не так сильно, насколько ты бы хотел себя убедить. Похоже, старина МакСойл вовсе не желал препарировать его душу, за что Ник был премного тому благодарен. — Туше… Забив на всякие приличия, Ангус чокнулся с ним горлышком бутылки. — Как же меня достало, что у нас дома теперь нет ни капли спиртного! — пожаловался он. — Мэри беременна и ей, видите ли, не нравится запах! Она моя пра-пра-пра… в общем, внучка, ты же помнишь ее? — Что?! Конечно помню, — радостно воскликнул Ник, не сразу поверив своим ушам, ведь Мэри он помнил еще юной девчушкой. — Поздравляю, Ангус! Ты станешь дедушкой! — Ты хотел сказать, добро пожаловать обратно в ад? — хмуро хмыкнул МакСойл в ответ. — Каждые двадцать-тридцать лет, когда мои потомки решают расплодиться, я прохожу одно и то же испытание. Ты не представляешь, как я ненавижу детские вопли! И слюни! И сопли! Мой особняк покроется всем этим добром. По утрам я буду чувствовать вместо запаха свежей крови и кофе аромат подгузников! Ник расхохотался. — Это запах твоей семьи, друг. Твоего маленького наследника, поэтому терпи. — Черт. Давишь на больное место, — Ангус сморщил нос, спрятав лицо в ладонях. — Может, порадуешь старого друга — станешь крестным, когда вернешься? — Даже не знаю, — буркнул Ник и уселся в соседнее кресло. — Вдруг я сорвусь? Наврежу кому-то? Мэри? Мне нельзя возвращаться, пока я не буду уверен, что не слечу с катушек и не разорву чью-нибудь глотку на полнолуние. — Ты идиот! Голод — это норма! — воскликнул Ангус громче обычного под влиянием большой концентрации бурбона в крови, и протянул ему почти пустую бутылку. — Ты вполне справляешься с звериными инстинктами, иначе за тобой бы уже тянулся след из трупов. Подумай лучше вот о чем… Теперь ты — волк, а был человеком. Простым слабым смертным, который пытался контролировать ораву молодых вампиров, ведьм и оборотней. Поразительно, что ты протянул так долго! Мое тебе искреннее уважение, Ник. Эта работка высосала из меня последнюю кровь и жизненные соки. До сих пор ненавижу мелких говнюков! Но раз ты хочешь к ним вернуться — сейчас у тебя появился весомый козырь. Взрослых обращенных волков боятся все. Мало кто посмеет подрывать твой авторитет. Николас тяжко вздохнул и потер усталые глаза руками, разом вспомнив постоянные жалобы Сары о том, как ей сложно поддерживать дисциплину в академии. Может, Ангус таки прав? Возможно, не стоит игнорировать некоторые плюсы его новой жизни?..