Его тайна

Вдруг они услышали шум подъезжающей машины. Кто-то вышел, громко хлопнув дверью, а затем неторопливо прошагал вверх по гравийной дорожке к дому и постучал в дверь. — Кого нелегкая принесла? — нетрезво протянул Ангус, сползая с дивана, и уселся на пол. — Кто там? — позвал Ник. — Блэйда вызывали?! — заходя в дом, произнес Майк Тернер, вооруженный самострелом, а затем остановился на пороге, рассматривая его аскетично скромный интерьер. — Здарова, Ник. Ангус. — Хэй… Сегодня что?.. Кто-то указал мой адрес в гугл картах? — недовольно пробурчал Ник, сделав очередной глоток прямо из горла бутылки. — Я никого не приглашал! — Меня прислала Сара, — Майк нахмурился, скрестив руки на груди. — Сказала собрать прах Ангуса в совочек и увезти домой, а тебя добить, если потребуется. Но вижу, вы пока еще… существуете. — Какая заботливая! — воскликнул Ангус, вновь пытаясь заползти на диван. — Всегда подозревал, что твоя девушка тайно в меня влюблена! — Даже не надейся на тройничок. И вообще, Сара беспокоится, как бы вы тут не долюбили друг друга до смерти! Как в том анекдоте про вампира и оборотня, которые вместе пришли в бар, — ответил Майк и выдернул у вампира из рук бутылку, чтобы сделать глоток самому. — Хватит уже пить, дедуля Ангус. Степени проспиртованности твоего тела позавидовал бы сам Ленин. — Занятно, что ты вспомнил советского вождя народов, Майк, — обиженно протянул Ангус, прищурив глаза. — Но я-то в свои сто девяносто три выгляжу на тридцать, в отличие от Ильича, и не живу в мавзолее. — Брось, у вас есть нечто общее, — улыбнулся Майк. — Ленин жил, Ленин жив, Ленин будет жить! Прямо как ты, Анг. Ник усиленно затряс головой, пытаясь понять, как же диалог перешел от обсуждения внезапного приезда Майка к безумному сравнению двух древних трупов разной степени популярности. Наверное, все дело в градусах виски?.. — Зачем тебя отправила Сара? — спросил он Майка, намереваясь сменить тему. — Не все же могут убежать от тебя за океан! — Ангус шутливо поиграл бровями. — Иди-ка ты… обратно к Мэри! — Ник с опаской покосился на Тернера, который ничего не знал про его чувства к Эспер. — Так ты тоже в курсе, что девчонка Нэро в него влюблена? — удивленно спросил Майк, тем самым изумив Ника. — Сара рассказала мне, а с ней поделился новостями Джар. — Так значит, все взаимно! — громко воскликнул Ангус. — О-ла-ла! Виражи на поворотах! Я знал только то, что наш старина втрескался, как… — Святое дерьмо! — покачал головой Майк, широкими глазами глядя на Хотмана, в голове которого крутились те же слова. — Ничего между нами не было! — простонал Ник, закрыв глаза ладонями. — И не будет. — Да как вы вообще?.. Я не понимаю. Она же Нэро! А ты на кучу лет ее старше! — продолжил недоумевать Майк. — Не стыдно, нет? И ректор… Что скажут попечители? Ая-яй-яй! — Ничего не скажут! Эспер уже давно на другом континенте. Боже! — вскочив с дивана, прорычал Ник, и отвернулся от друзей к окну. — Ты все портишь своим унылым морализаторством, Майки! — недовольно высказался Ангус. — Я почти убедил его вернуться. — Просто скажи, что теперь ведешь историю магических существ! — посмеялся Майк. — Что?! — в третий раз за день изумился Ник, снова поперхнувшись бурбоном. — Кто тебе позволил, Ангус?! — Сара! — сообщил вампир, расплываясь в хитрющем оскале. — Ты сам просил в своем прощальном письмеце, чтобы мы помогли найти тебе замену. А история — мой конек, как ты понимаешь! Против моего убийственного обаяния мисс Чейз не могла устоять! — Как и половина старшекурсниц, — хихикнул в кулак Майк. — Вот не надо грязи! Достали вы со своими стереотипами про вампиров! — недовольно пробурчал Ангус. — Я уже сто лет никого не целую, не кусаю и в целом веду себя прилично, когда мне прилично платят. — Считаешь приличным рассказывать историю сверхъестественного с позиции ущемления вампиров? — подколол его Майк. — В твоих лекциях во всех бедах всегда оказываются виноваты ведьмы или оборотни. — Но ведь так и есть! — крикнул Ангус, театрально махнув руками. — Чистая правда! Кто породил род вампиров? Ведьмы. Почему? Чтобы защититься от оборотней. Выходит, во всем, что натворили вампиры — виноваты волки! — Иисусе! — ужаснулся Николас, отставив, наконец, почти опустевшую бутылку бурбона в сторону. — Я возвращаюсь сегодня же. Куча молодых вампиров-анархистов даже хуже восставшего демона!

***

Насколько сильно он облажался, затянув с возвращением в академию, Ник понял сразу. За год своего отсутствия он почти избавился от одной проблемы, но взамен получил несколько новых, и далеко не факт, что они были чем-то легче. Кэсси с ним не разговаривала. Проблема оказалась не в его уходе из академии и не в том, что он теперь оборотень. В чем же скрывалась настоящая причина ее злости, Ник так и не понял, ведь Сара с ним тоже не желала общаться. За пару месяцев Ник не добился от Кэсси и нескольких слов. Да, он был виноват и знал, как тяжело ей пришлось во время его отсутствия, но по взгляду своей дочери Ник понял, что все его оправдания почему-то кажутся ей неуместными или бессмысленными. Ему потребовалось полгода, чтобы получить хоть видимость прощения и вновь завоевать каплю ее доверия. А потом Сара призналась, что Кэсси покопалась в его воспоминаниях и раскрыла секрет о себе. Тайну, которую они с Кэт так тщательно скрывали. Узнав о том, что умрет в двадцать три, Кэсси стала вести себя, словно одержимая полтергейстом. Вначале сбежала из академии и целую неделю жила одна, а когда закончились деньги — вернулась, но лишь затем, чтобы создать преподавателям кучу новых проблем. Начала курить, прогуливать учебу, и часто проводила свои дни в одиночестве. Сара еле сумела пережить резкие перепады настроения юной ведьмы, которая с помощью магии сбрасывала накопившееся нервное напряжение. Из-за волн исходящей от нее силы даже чуть не случилось локальное землетрясение. Когда Ник раскрыл причину молчания Кэсси, они наконец смогли честно поговорить. Неловкий и болезненный до слез диалог он запомнит до конца своих дней. Уже было бесполезно искать себе оправдания. Он совершил ошибку, граничащую с предательством, так долго скрывая от нее столь важную вещь. Правда всплыла в самое неподходящее время. Смерть, хранение секретов и исполнение желаний никогда не проходят бесследно. И сейчас Ник с горечью ощутил их последствия на собственной шкуре. Некого было винить, ведь все произошедшее — только на его совести. Сара Чейз тоже злилась. Была крайне недовольна тем, что он свесил на нее обязанности ректора, а она просто не смогла отказать, ведь забота о благополучии студентов для нее всегда оставалась на первом месте. Вдобавок Ангуса пришлось оставить в Солинари. Только он один мог исправить вред, что нанес своими речами о превосходстве вампиров. За время, что МакСойл преподавал, студенты увидели в двухвековом вампире почти историческую фигуру, достойную фанатичного поклонения, и порой даже цитировали его слова, что неимоверно бесило Ника. Пришлось спешно организовать несколько примирительных мероприятий, обычных межфакультетных соревнований, чтобы снять накопившееся между разными видами напряжение. В туманной суматохе и суете серых будничных дней пробежало еще шесть месяцев. А затем Ник вдруг понял, что с момента ухода Эспер и его превращения в оборотня прошло почти два года. Семьсот дней без нее… В течение которых Ник убеждал себя, что забыл свою синеглазую проблему и оставил лишние чувства в прошлой, человеческой жизни. Приторно сладкий самообман. До тошноты. Ведь сама его волчья суть ни на секунду не позволила бы ему вычеркнуть из сознания Эспер. Ее образ четко кристаллизовался в его памяти, зеркально отражался в волчьих зрачках, циклично являлся в живописных снах, стоило только ему на миг расслабиться. Ник не забыл ее. И совершенно не хотел забывать… Однажды, переборов навязчивые сомнения, он даже осмелился спросить у Кэтрин, как живет дочка Нэро? И получил неутешительный ответ: Эспер страдает, Ренато отправился на поиски некроманта, желая воскресить свой потерянный клан. И Ник вновь ярко вспомнил те дни, когда Эспер одиноко бродила по ночам с пустым остекленевшим взглядом. Когда от отчаяния у нее даже не оставалось сил плакать. Представляя это, Ник снова потонул в ненависти и презрении к давнему врагу. Он никак не мог понять чувства, заставляющие старого оборотня идти на подобный поступок, да и не сильно желал понимать. Как мог Ренато быть настолько жестокой сволочью? Почему рискует собой ради каких-то мертвецов и совершенно не опасается, что Кверакор вместо помощи подпишет ему смертный приговор? Почему готов обречь свою дочь на очередное горе? В тот миг Нику безумно, до скрипа позвонков, захотелось бросить дела, академию и сорваться за океан. Крепко обнять Эспер, выслушать все, что она скажет или увидеть все то, о чем она промолчит. Вытереть капельки слез, которые, наверняка, то и дело стекали по ее щекам… Вновь услышать звук ее голоса, провести рукой по медным волнам ее волос, почувствовать мягкость кожи и глубоко вдохнуть неуловимый, манящий запах… Но он себя остановил. Переступил собственную любовь и боль, и задушил отчаянный порыв в зачатке. Своим внезапным появлением он лишь разбередит старую рану. Прошло уже два года. Возможно, Эспер и вовсе про него не вспоминает?