Его тайна

Полгода спустя… Настал конец ноября. Теплое летнее солнце и свежий ветер, ласково щекотавший кожу, сменились осенней сыростью, а вскоре и мелким снежным крошевом, что морозным инеем оседало на стеклах по утру. Каждого студента Солинари впереди ждали три месяца зимы. Рождество и каникулы, наполненные семейным уютом, беззаботной радостью и беспечным весельем. В воздухе витало предвкушение счастья, которое чувствовали все, кроме Эспер. Она ненавидела позднюю осень, хоть и старалась на людях выглядеть как обычно. Но по правде никто не знал, какое смятение творилось в ее голове и сердце каждый конец ноября. Как нутро буквально разрывалось на куски… Прошло два года со дня расправы с ее кланом. Семьсот с лишнем дней, прожив которые, она по-прежнему не ощущала должного успокоения. Да. Она уничтожила виновных, спалила их до пепла и костей, но разве это помогло? Разве исправило случившееся?.. Шайка Вальктора не исчезла до конца, и в любой миг могла собраться вновь и продолжить убивать существ, нечаянно попавших в их поле зрения. Как много людей существует в мире, падких на громкие речи о поддержании чистоты крови? Ведомых слепой ненавистью? Считающих самосуд своей священной миссией?.. Лишь вопрос времени, когда кто-нибудь узнает, где она обрела новый дом. Слишком много на ее руках отнятых жизней. Жаждущие мнимой справедливости обязательно придут за последней из клана «Вааца». Но Эспер не собиралась становиться беспечной жертвой. Готовилась дать отпор и довести начатое до конца, когда представится возможность. Разучивала заклинания, совершенствовалась в рукопашном бою, научилась лучше контролировать свою магию, а еще сохранять толику разума в волчьей ипостаси. Но сейчас проделанный труд ощущался лишь бездарной тратой сил. Казалось, где-то глубоко внутри нее до сих пор живет беспомощная девчонка, которая не сумеет уберечь ни себя, ни любимых… Несколько ночей подряд Эспер едва смыкала глаза, лишь поутру утопая в мутных кошмарах. Осенние бессонницы уже успели стать традицией. Чувство вины и боль потери поедали ее изнутри, не давая уснуть. Она должна была сделать больше… Должна! Будь проклят, тот день, когда Вальктор родился на свет! Эспер мечтала возродить его и заново стереть с лица Земли еще тысячу раз. Незатихающая жажда отмщения будоражила кровь в жилах, заставляя гореть и кипеть от бессилия. Зачем ей дарована магия, зачем дарованы волчьи силы, если она ни на что не способна повлиять? Подскочив с кровати, Эспер отбросила душное одеяло прочь, накинула поверх пижамы куртку, сунула ноги в ботинки и почти бегом направилась на улицу, планируя немного проветрить мысли в волчьей шкуре. Вид пустого парадного холла, залитого холодным лунным светом, невольно откинул ее на два года назад, попутно заставив задуматься какой же дерьмовой стала ее жизнь. А сегодняшний день отличался особенным уровнем тоски и уныния. Годовщина смерти ее клана. Два года существования рядом с чужаками заставили ее с ностальгией вспоминать то время, когда вся ее большая семья собиралась на ужин в общем доме. Эспер перед сном поочередно воскресила в памяти лица всех, кого она любила и кого потеряла. В ее сознании они по-прежнему оставались живыми — говорили, пели, шутливо дрались, смеялись и улыбались… А потом картинка стремительно менялась — и она видела безжизненные тела сородичей с остекленевшими взглядами, лежащие на земле подле горящих домов. Эспер вспоминала тот ужасный миг раз за разом, вновь и вновь умываясь слезами от собственного бессилия. Желая вернуть родных к жизни, она перерыла сотни книг, пролистала тысячи страниц, изучила целую секцию в огромной библиотеке Солинари, переводила старинные пергаменты, пыльные древние фолианты — но все было зря. Напрасно. Сколько бы она ни пыталась отыскать способ обратить время вспять, чтобы вернуть им жизнь — воскрешала лишь призраки прошлого. Бледные тени порой являлись ей под утро, безмолвно обнимали или успокаивающе гладили по голове, а после растворялись в темноте под сомкнутыми веками. Напрасно… Наверное, ей давно стоило смириться, принять и больше не вспоминать?.. Да… За этим она и отправилась вглубь лесной чащи — найти успокоение в своей волчьей ипостаси. Оплакать потерю в последний раз. Поставить наконец точку, ведь исход кристально ясен. Смерть неотвратима. Она сделала, что могла. Испробовала все способы. Если бы имелся хоть крохотный шанс на успех — она бы его уже отыскала. Ведь отыскала бы?.. На выходе из кампуса ее вдруг окликнул знакомый голос, резко выдернув из омута мыслей: — Куда собралась посреди ночи, синьорина? Эспер мельком бросила взгляд через плечо. Николас Хотман, разумеется. Черт! Досада! Почему он не спит?.. — У нас что?.. Есть комендантский час, мистер Хотман? — ответила она, стараясь придать словам оттенок невозмутимости. — Не отвечайте. Я знаю местные правила наизусть, после того случая со стеклами. Его нет! А значит, я могу ходить ночью, куда хочу. — Да, ты права, — удивительно быстро сдался Ник, а потом догнал ее и пошел рядом. — Мое упущение. Уже который год забываю внести изменения в свод правил. Так куда мы идем? Тон его голоса тоже вмиг сменился со строгого на дружелюбный, но Эспер была не в настроении вести светские беседы. — Мы?! Я иду в лес. Одна. А ты иди… Куда ты там шел? — Хотел съездить, выпить кружку двойного эспрессо в Маке и перекусить чего-нибудь. — Эспрессо… Ночью?! — Эспер даже обернулась, сбавив темп. — Ты в своем уме? — Квартальный отчет сам себя до завтра не напишет, — Ник пожал плечами. — И могу спросить тебя ровно то же. Какого черта ты забыла в лесу в половине первого ночи? — Он сложил руки на груди в своем привычном жесте, означающим «Я тут ректор, всем подчиняться!», но на Эспер это давно уже никак не действовало. — Собралась перекинуться, — небрежно отмахнулась она, а потом вновь бодро пошла по направлению к темнеющим на горизонте соснам. — Не могу уснуть. — Да, точно, — Ник догнал ее, и теперь они снова шагали нога в ногу. — Я уже забыл, что Ренато Нэро обращался, не дожидаясь полнолуния… Эспер отвела взгляд и не ответила, лишь резко втянула воздух в легкие, чтобы унять болезненный укол, которым отозвалось в сердце имя ее отца. — И часто ты… перекидываешься? — не унимался Ник. — Ответь честно. Обещаю, я не буду тебя упрекать и обвинять в нарушении правил академии. Мне плевать, если это помогает тебе поддерживать душевное равновесие. Я помню, какой сегодня день. Ровно два года прошло. И я не хочу запрещать тебе скорбеть о семье так, как ты считаешь нужным. Только я бы попросил все же заранее сообщать мне о таком. Эспер не ответила и лишь быстрее устремилась к границе леса, покрепче стиснув зубы и сжав ладони в кулаки. — Эспер, хэй, — Ник легко сжал ее предплечье, пытаясь остановить. — Ты в порядке?.. — Да! — все-таки сорвалась она, нервно отдернув руку. — Буду! Только не надо меня жалеть, доктор Хотман! Я отлично справляюсь! — О, я вижу, как ты справляешься по твоим горящим глазам и клыкам, — в его голосе явственно сквозил сарказм. Эспер глубоко выдохнула и с огромным трудом заставила проснувшегося внутри зверя замолкнуть, а после уже спокойно ответила: — Волк отнимает много сил, если превращаться не в полнолуние. Я не стала бы… Но сейчас… Перекинусь, а потом наконец сумею заснуть. На глаза вдруг набежали нежданные слезы, и скатились по щекам обжигающими струйками. Эспер опустила подбородок и смахнула капли ресницами, понадеявшись, что темнота скроет ее приступ слабости. Но Ник, похоже, заметил. Обогнал ее и преградил собой дорогу, заставив замедлить шаг. — Но это ведь не главная причина, так? — спросил он, внимательно всматриваясь в ее глаза. Эспер отвела взгляд, помедлив с ответом. Ей искренне захотелось рассказать ему обо всем накопившемся внутри. Но также ей казалось, что откровенность сделает только хуже. Она не желала заново переживать те чувства, а еще никому их испытать. — Потому что, если причина только в бессоннице… — Ник чуть склонил голову набок и провел ладонями по ее плечам, едва касаясь. — То с этим я могу тебе помочь быстрее и проще. Есть множество способов уснуть. Начиная с правильной техники дыхания и заканчивая традиционными способами, которые используют многие люди уже не один десяток лет. Эспер повела бровью в недоумении. Что?.. Да что он несет?.. — Я говорю по снотворные таблетки, знаешь? Такие круглые маленькие штуки, которые надо запивать водой. Могу одолжить пару хоть сейчас. — Не надо говорить со мной, как с тупой четырехлеткой. Оставь это Кэсси! — закатив глаза, Эспер обошла его и широкими шагами продолжила путь к лесу. Кровь в венах уже начала бурлить от магии проклятия луны. Разбуженный зверь не умел ждать и рвался наружу. Благо до деревьев было всего-ничего. — Я говорю с тобой так, потому что ты ведешь как безответственный ребенок! А я не могу позволить волку свободно разгуливать по территории академии, полной студентов, — вновь разразился нравоучительной бравадой Ник. Он шагал вслед за ней, держась на пару шагов позади, и, кажется, намеревался ее остановить. Какого дьявола? Эспер начала терять самообладание. — Где тут студенты? Час ночи! А я вполне могу себя контролировать, — не выдержала она минуту спустя и круто развернулась к нему, решив расставить все точки над «и». — Ты обычный человек и не знаешь, каково это. Пока я в шкуре волка — человеческие чувства отдаляются, но не уходят полностью. Словно притупляются ненадолго. Жизнь воспринимается иначе. Проще и легче. — Однозначно. Волку проще и легче убить первого встречного, не терзаясь сомнениями! Кто-кто, а именно я очень хорошо знаю, на какие страшные вещи способны оборотни, — Ник потер лицо руками и тяжко выдохнул, а потом посмотрел на наручные часы: — Ладно! Делай, как хочешь. Сегодня я не против. Побуду тут и прослежу, чтобы никто из академии не подходил близко, пока ты гуляешь в волчьей шкуре. — Какая жертвенность, — пробурчала Эспер, прицокнув языком. — Тебе за это доплачивают, или что? — Давай, не задерживайся, — Ник махнул рукой, сделав вид, что не услышал ее слов. — Полчаса не больше. Я еще хочу выпить свой кофе! Они наконец подошли к кромке сосняка. Подлесок, покрытый изморозью, громко хрустел под ногами. Между голых рядов стволов падали косые лучи неясного света, создавая мутные тени, рябившие в глазах. Эспер прислушалась, но не услышала ничего подозрительного. Они были одни. Лес окружала тишина. Только ветер едва слышно шумел, вороша кроны сосен в вышине. — Посторожу прямо тут, — Ник прислонился боком к ближнему дереву и громко зевнул, не прикрывая рта, а потом неуклюже сполз по коре вниз, усевшись прямиком на землю. В его исполнении это выглядело так нелепо, что уголки губ Эспер сами собой расплылись в стороны. Никогда она еще не видела доктора Хотмана таким измотанным и несобранным. — Эй, не боишься, что страшный оборотень растерзает тебя на куски? — Не боюсь, — хмыкнул Ник, устало откинул голову назад и прикрыл глаза. — Страшный оборотень мной подавится. Я костлявый и невкусный. — Скорее отравится! — ухмыльнулась в ответ Эспер. — Ты просто сочишься ядом. — Это от недостатка кофеина в крови. Скоро я перестану быть добрым, поэтому иди уже. Вой на луну или что ты там собиралась делать? Решив не испытывать больше его терпение, Эспер со всех ног бросилась в самую глубь лесной чащи, невольно задумавшись о том, как странно порой оборачивается жизнь. Когда-то давно Николас Хотман приехал в Сэнди Лэйк в поисках ответов и мести. Искал след ее отца, желая свести с ним счеты, а вместо того познакомился с ее матерью, которая позже помогла ему и Кэтрин с рождением Кэсси. Ник отчего-то не закончил начатое, не попытался убить Ренато, хоть и жаждал справедливости. А добейся он своего — и они бы навечно превратились во врагов друг для друга, но вместо этого — сейчас по-дружески перебрасываются колкостями посреди ночи. Когда ее обступила вязкая тишина, а кроны плотно сомкнулись над головой, почти не пропуская лунный свет, она обратилась и пустилась бежать, дав волю переполнявшим ее эмоциям. Ярость, ненависть, бессилие, страх, вина, боль и тоска сгорали под лапами, с воем растворялись в воздухе подпитывая волчьи силы. Скорость кружила голову, мир смазывался перед глазами, прошлое и будущее — ничего не имело значения, кроме настоящего, кроме движения вперед… Вскоре зверь внутри нее насытился, и Эспер ощутила облегчение. Каждая клеточка тела горела и гудела, а горло раздирало от сухости. Напившись воды из ручья, она вновь вернула себе человеческий облик. Краткий миг нестерпимой боли от переламывания костей и перекручивания мышц — и она обессиленно рухнула возле воды. С протяжным стоном перевернувшись на спину, она уставилась в бездонно черное небо, усеянное далекими мазками звезд, и наконец дала волю горьким слезам. Переполняя глаза, они горячими полосками покрывали холодные щеки и скатывались по шее, беззвучно падая на землю. Эспер всегда плакала одна, не позволяя никому увидеть свою слабость. Чувства, что она два года носила в себе, выедали ее изнутри, оставляя лишь горечь сожаления. Но теперь она решилась проститься — и вдруг ощутила блаженную пустоту под сердцем вместо тяжкого груза боли и вины. Где-то глубоко затеплилась надежда, зыбкая уверенность, что впереди ее ждет новая жизнь. Отыскав вещи, оставленные неподалеку, она неспешно оделась и вяло поплелась обратно в кампус, дрожа от ночной прохлады и постукивая зубами. Обращение истратило весь избыток энергии и даже захватило чуточку еще нужной. Николас Хотман сидел там, где она его и оставила — возле дерева на краю леса, но спешно поднялся, услышав ее приближение, и зашагал ей навстречу, тщательно изучая глазами. — Ты в порядке? — в его голосе явственно слышалась озабоченность. — Никого не убила, если ты об этом, — раздраженно отмахнулась Эспер, а потом жадно зевнула. — Не об этом, но я рад! — Я дико устала… И замерзла. Иду спать. — Я тоже. — А как же кофе? — Я передумал. Ночь в лесу рядом с оборотнем бодрит не хуже эспрессо. Я решил, что на сегодня с меня хватит. — А отчет? — Работа — не волк. — Оборотень — волк. — Ничего не волк, кроме волка. — Ха-ха! Спокойной ночи, — Эспер кинула на него прощальный взгляд и улыбнулась. А потом вдруг поняла, что последние дни она совсем не улыбалась. Искренне, широко, по-настоящему. А теперь вновь могла. — Спокойной, — как обычно тепло улыбнулся в ответ Ник и напоследок невесомо пожал ее руку возле запястья. — Приятных снов.