Наперегонки со смертью

— Как он? — в очередной раз спросил Ханзо, едва переступив порог своей комнаты. Старик-индус, главный лекарь Ширай-Рю по имени Арун Ангади, сидевший у низкой кровати, хотел приветственно поклониться главе клана, что уже начало порядком раздражать Хасаши. — Не надо формальностей, — коротко бросил он. — Прошу прощения, — старик склонил седую голову. Недлинная коса скользнула ему на плечо. Могло показаться, что он расстроен таким обращением, но на самом деле Ангади прекрасно понимал, что человек, лежавший перед ним, чья жизнь все еще была в опасности, очень дорог Ханзо. — Ему сильно досталось, — старчески слабым голосом ответил он. — Сломанные ребра будут заживать несколько недель, и это не считая прочих переломов и пробитую стрелой голень. Вряд ли он сможет встать все это время. Я опасаюсь внутреннего кровотечения. Может, стоит переправить его… Ангади не договорил — Ханзо жестом прервал его, не допуская и мысли о том, чтобы вызвать Соню Блэйд и переправить Кенши в госпиталь. Еще утром, впервые услышав отчаянный зов мечника, он понял, что SF тут не помощники и что вчерашняя записка подразумевала, что Ханзо теперь единственный, кто может помочь. Более того, Хасаши всегда подозревал, что Кенши для SF едва ли не расходный материал, безусловно ценный, но не настолько, чтобы не засылать его в стан врага без всякой поддержки. И вот результат… — Он останется здесь. Мы поднимем его на ноги, — решительно сказал он. Лекарь молчаливо кивнул — приказы грандмастера не обсуждались. Его испещренное глубокими морщинами лицо стало еще угрюмее, а природно смуглая кожа в слабом освещении комнаты казалось почти черной. Только глаза необычно сверкали, отражая ум, который, несмотря на преклонный возраст, ничуть не помутился. Ханзо очень уважал Ангади и всегда мог положиться на этого умудренного знаниями и жизненным опытом человека. Да, старик был взволнован — весь его вид свидетельствовал об этом, но Ханзо знал, что, если сейчас Ангади не начнет возражать, значит, они действительно смогут вылечить Кенши здесь, не прибегая к помощи SF. Нервно расхаживая по комнате, Ханзо бросил взгляд на Сэнто, покоившийся на подставке рядом с его личным оружием. Теперь, когда комната утопала в ночном мраке, Ханзо отчетливо видел голубоватое свечение вокруг меча. «Интересно, заметил ли Ангади?» — подумал он и еще раз взглянул сначала на сгорбленного старика, а затем на мечника, чья грудь едва-едва вздымалась. Сухие узловатые пальцы потянулись к запястью Кенши, чтобы в очередной раз проверить пульс. Прислушавшись, старик сдержанно вздохнул и спустя некоторое время произнес: — Как хорошо, что стрела не была отравлена, иначе его смерть была бы неминуема. Ханзо в очередной раз безмолвно проклял Хсу Хао, пожелав ему вечно гореть в адском пламени. Он сам вытащил стрелу, едва они достигли храма, и молился, чтобы она оказалась чистой. Да, он знал огромное количество всевозможных ядов и мог с легкостью изготовить их, вот только не ко всем имелось противоядие. К тому же за то время, пока он понял бы, чем именно отравлена стрела, Кенши умер бы несколько раз. Но все обошлось. Опасность представляли лишь травмы, полученные в битве с Хсу Хао. Заметив, как старик устало покачнулся и еще больше сгорбился, Ханзо подошел к нему и негромко сказал: — Ты можешь идти. Я займу твое место на ночь. Ангади удивленно посмотрел на грандмастера, ранее велевшего ему ни на шаг не отходить от Кенши. Они вместе обрабатывали его раны и накладывали повязки. Затем Ханзо все-таки пришлось отлучиться, ведь целый клан ждал его на тренировке. Но он то и дело покидал тренировочную площадку, чтобы проверить состояние Кенши, от которого Ангади действительно ни разу не отошел. Ханзо слышал, как шептались за его спиной взволнованные ученики. Многие опасались, что расположение клана теперь рассекречено, хотя было наивно думать, что ни один человек в мире не знал, где мастер Хасаши основал новый Ширай-Рю. И почти все недоумевали, кем же был слепой воин и тот мальчишка, которого спас грандмастер. Только десять человек догадывались, что слепой мечник связан с мастером Хасаши. Но эти разговоры мало волновали Ханзо. Он был уверен в своих учениках и знал, что они тоже не сомневаются в его решениях. Сейчас его разум занимали безрадостные мысли о Кенши и о его, как нетрудно было догадаться, сыне. Старик попеременно смотрел то на Кенши, то на грандмастера, сомневаясь, стоит ли ему уходить. Но, когда Ханзо кивнул в подтверждение своих слов, Ангади поднялся и медленно распрямил затекшую спину, затем поклонился и, получив ответный поклон, направился к двери. Но что-то остановило его на полпути. — Простите, мастер, совсем забыл спросить про мальчика. Может, ему тоже нужна моя помощь? — искренне беспокоясь, спросил он. — Нет, с ним все в порядке, — с благодарностью ответил Ханзо, затем хмуро добавил: — Насколько это возможно. Я тщательно осмотрел его — никаких ран или переломов. Так что я ограничился лишь «Ночным покоем» и оставил Фокса присматривать за ним. Ангади одобрительно кивнул, зная, что средство, которое Ханзо изготавливал сам, обеспечит мальчику как минимум сутки глубокого спокойного сна. Еще раз отвесив почтительный поклон, он вышел. Закрыв за ним дверь на замок, Ханзо подошел к стойке, на которой покоился Сэнто и, с почтением взяв его, положил у изголовья кровати. Странная, словно кем-то нашептанная мысль заставила его сделать это. Но, когда ранее едва уловимое сияние меча стало ярче, сомнения исчезли — Сэнто стремился помочь своему хозяину и требовал быть ближе к нему. Расстелив одеяло прямо на полу, Ханзо сел на него в позу лотоса и привалился спиной к кровати. Слабое дыхание Кенши едва доносилось до его слуха, несмотря на абсолютную тишину в комнате. Ханзо знал, что больше ничем не может ему помочь и остается только ждать. Эта ночь решала все.