Наперегонки со смертью

Утренняя заря еще только-только расцветала над горными вершинами, и свежий ветер со свистом раскачивал ветви деревьев. На стекле поблескивали капли — дождь прекратился совсем недавно. Ресницы Кенши затрепетали, и он медленно поднял тяжелые, налитые свинцом веки. Тьма вокруг никуда не исчезла, но он к этому давно привык. Попытка вспомнить, что с ним произошло, кончилась лишь приступом головной боли и не дала результатов. Тогда Кенши вновь закрыл глаза и, едва боль немного отступила, прислушался. Но это был не обычный человеческий слух, который в окружающей тишине оказался бесполезным, а его особый, «телепатический» слух. Мечник пытался понять, есть ли кто-то поблизости. Но первое, что он ощутил, был Сэнто, лежавший где-то совсем рядом. Кенши пошевелил пальцами, скорее, на пробу — они едва слушались. Пришлось приложить усилие, чтобы повернуть голову в сторону меча и еще раз попытаться дотянуться до него. Наконец, пальцы коснулись лезвия, и Кенши с облегчением перевел дух: он всегда чувствовал себя уверенней, если Сэнто был рядом, пусть даже это означало некоторую зависимость от него. С этим пришлось смириться. Возможно, дальнейшие тренировки помогут снизить ее, но пока телепат всецело доверял своему мечу. Где-то совсем рядом раздалось шуршание. Теперь Кенши без труда определил, что это Такеда спал у него в ногах. Сделав еще одно усилие, он заглянул в разум сына — к счастью, со спящим человеком сделать это было гораздо легче — и по его воспоминаниям восстановил события последних дней. Картинки прошлого ужаснули его до глубины души. Впервые узнав от Сони Блэйд, что у него есть сын, Кенши понял, что не сможет растить Такеду: его образ жизни, однозначно, был не совместим с ролью отца. А следом за этим пришла еще одна мысль, которую он и вовсе не хотел признавать, считая постыдной, но, тем не менее, она крутилась на задворках сознания. У Кенши были определенные цели в жизни, требовавшие мобильности и возможности идти на риск. Но с ребенком на руках от службы в SF пришлось бы отказаться и сделать то, что сделала в свое время Сучинь — спрятаться, создать себе новую личность, уехать подальше в глушь или, наоборот, постоянно переезжать с места на место и до конца дней жить в страхе, что однажды враги все-таки выйдут на твой след. Кенши не хотел себе такой жизни. И своему сыну тоже. Оставалось только одно — спрятать Такеду туда, куда Красные Драконы побоятся сунуться, где он сможет научиться защищать себя. Одним из таких мест мог стать Шао Линь. Монахи позаботились бы о Такеде. Возможно, выучившись там, он стал бы великим воином, как Кунг Лао или Лю Кенг. А может, Такеду ждала бы судьба одного из множества безликих монахов, наверняка, глубоко несчастного в душе, потому что его насильно сделали частью чуждого ему мира. Это было бы слишком жестоко. Кенши понимал, что Такеде будет жизненно необходим наставник и друг, кем он, к сожалению, не сможет ему стать. И мечник знал лишь одного человека, способного дать его сыну все необходимое, вырастить из него настоящего воина, а до этого — защищать и воспитывать. Увы, дорога к нему обещала стать настоящей гонкой со смертью. Но Кенши был готов рискнуть. К счастью, удача была на их стороне и в этой гонке за жизнь они вышли победителями. Но у каждой победы есть своя цена. Кенши очень горевал по бывшей возлюбленной. Он знал, что в смерти Сучинь была немалая доля его вины и что единственный способ ее хоть как-то загладить — это обеспечить безопасность Такеде. Их сыну будет непросто прижиться на новом месте в совершенно новых условиях. В Ширай-Рю его детство закончится, и неважно, что мальчику всего восемь лет. Кенши с тоской думал об этом, машинально поглаживая кончиками пальцев лезвие Сэнто. Спустя некоторое время снова раздалось шуршание, на этот раз более отчетливое, идущее откуда-то снизу. Поняв, кто это, Кенши повернул голову в сторону Ханзо и улыбнулся ему, пусть еще слабой, но такой теплой и ставшей уже родной улыбкой. В ответ телепата обдало жаром, когда Ханзо придвинулся к нему и сжал его холодные пальцы. «Со мной все хорошо, — сказал Кенши на языке мысли, сомневаясь, что сможет говорить вслух. — Ну, насколько это возможно», — поспешил добавить он, почувствовав на себе суровый взгляд. — Ври больше, — тихо, чтобы не разбудить Такеду, проворчал Ханзо. «Умираю, как хочется пить», — взмолился Кенши, готовый хоть встать на колени, лишь бы глотнуть живительной влаги. Ханзо поднялся и подошел к столу. Все так же стараясь не шуметь, он наполнил чашку прохладной водой и моментально согрел ее в ладонях. «Я же просил тебя не пользоваться внутренним огнем без крайней необходимости. Неужели надо постоянно повторять…», — вновь взяв наставительный тон, начал было Кенши, но Ханзо, опустившись рядом, строго спросил: — Ты хочешь пить? «Да», — после изумленной паузы ответил телепат. — Тогда заткнись и пей, — отрезал Ханзо, затем помог Кенши приподняться и стал осторожно поить его, при этом шутливо ворча: — Ишь ты, не успел в себя прийти, как уже раскомандовался. Еще встань и побей меня! «Всему свое время», — допивая, пролепетал Кенши, морщась: даже теплая вода ужасно саднила пересохшее горло. — Мечтай-мечтай. Кенши улыбнулся и чуть отвернул голову, давая понять, что напился. Ханзо осторожно опустил его обратно на подушку. «Я что, пролежал без сознания два дня?» — спросил мечник. — Да, — Ханзо поправил ему одеяло. — Как ты узнал? «Я… Эмм… — Кенши виновато улыбнулся: он знал, что Ханзо одобряет далеко не все его телепатические приемы. — Очнувшись, я почувствовал присутствие рядом Такеды и заглянул в его разум». Ханзо действительно нахмурился, но вовсе не из-за «запрещённого приема». Перед глазами у него встало лицо до смерти перепуганного мальчика. — Нелегко ему пришлось, — вздохнул Ханзо и обернулся. Вид пригревшегося, спокойно спящего Такеды его немного успокоил. «Я был на задании. Выслеживал лидера Красных Драконов — Дэйгона. Мне удалось пробраться в самое сердце тьмы, как внезапно… — Кенши закрыл глаза, давая себе время передохнуть. Ханзо не торопил его. — Достаточно сказать, что меня разоблачили. Пришлось залечь на дно. Но это было только полбеды. Спустя несколько дней со мной связалась Соня Блэйд. Вот тут-то и начался настоящий кошмар». Ханзо вновь поправил край одеяла, хотя на самом деле ему хотелось дотронуться до Кенши. Он никогда не видел его таким взволнованным, даже откровенно напуганным, но вовсе не проваленным заданием. — Продолжай, — сказал он, зная, что Кенши сейчас необходимо выговориться. В голове вновь зазвучал голос: «Соня сказала, что SF перехватили сообщение Красных Драконов. В нем утверждалось, что в Таиланде у меня есть сын. Доказательства прилагались. Я сломя голову бросился туда. Плевать, если это была ловушка. Но в глубине души я знал… — Кенши зажмурился и сокрушенно покачал головой, — я знал, что не успею. Лицо Ханзо приняло каменно-угрюмое выражение. Он уже понял, чем закончится рассказ, и кончики его пальцев стали опасно горячими. Кенши ощутил это даже сквозь одеяло. Холодная ладонь Кенши показалась Ханзо просто ледяной, когда его рука выскользнула из-под одеяла и легла поверх его. Ханзо в растерянности смотрел на телепата, не ожидая такого жеста. Да, ментально они были очень близки. В свое время бывшему призраку из ада пришлось впустить Кенши глубоко в свой разум, чтобы тот помог ему победить Скорпиона. А теперь Ханзо понял, что Кенши проник не только в его разум, но и глубоко в сердце и затворил за собой дверь. Навсегда. На губах Ханзо промелькнула несмелая улыбка, и он быстро закусил их, наивно надеясь, что может скрыть свои чувства от телепата. Для Кенши этот порыв был как глоток свежего воздуха для задыхающегося человека, как лучик света в собственной непроглядной тьме. Он полюбил Ханзо давно, еще когда разглядел его истинную суть. Кенши не страшил Скорпион, и он не побоялся встать между ним и Ханзо, чтобы помочь разорвать их порочную, губительную для души связь. А теперь помощь нужна была ему самому. Физические и душевные раны, полученные за эти несколько дней, ужасно болели. Ощущение, что он все еще в той самой комнате, с полом, устланным трупами и залитым кровью, среди которых была и Сучинь, не покидало Кенши, пока он говорил. Но вот чужая рука схватила его и вытащила из черноты этого чудовищного места. Рука Ханзо… Кенши прикрыл глаза, греясь в наконец прорвавшихся сквозь густые тучи сомнений лучах его тепла. «Как хорошо, что ты здесь и этот кошмар закончился», — улыбнулся он. — Вообще-то, это я должен тебя успокаивать и утешать, — пряча смущение, прошептал Ханзо. Он вмиг перехватили пальцы Кенши и крепко сжал их. Сзади раздалось шуршание. Оглянувшись, Ханзо увидел, как Такеда ворочается во сне: ему было неудобно спать без подушки, свернувшись калачиком на самом краю. — Может, перенести его обратно? — спросил он. Но мечник отрицательно покачал головой: «Не надо. Ему здесь будет спокойнее. Да и мне тоже». Кенши хотел приподняться, чтобы дать сыну больше места, но в итоге не смог даже согнуть ноги в коленях. Тело было словно чужое, а прострелившая голень боль заставила сморщиться. — Далеко собрался? — вздернул бровь Ханзо и поднес его руку к своей щеке. Кенши беззвучно рассмеялся. «Думал потесниться, но, кажется, не выйдет». — Даже не пытайся, — предостерег Ханзо. Он видел, что Кенши начинает одолевать боль. Хороший знак, с одной стороны: выздоровление всегда проходит через боль. Но с другой… Выздоравливать все же легче во сне. Поднявшись, Ханзо подошел к шкафу. Некоторое время Кенши слушал тихие шорохи и позвякивание посуды, а, когда Ханзо вернулся уже с чашкой в руках, в нос сразу ударил травяной запах. — Не спрашивай. Просто пей, — сказал он, пресекая любые вопросы. «Тебе надо запатентовать это средство, — сделав последний глоток, Кенши устало прикрыл глаза. — Срубает моментально». — Приму это за «спасибо». «А что, разве плохая идея? — не унимался Кенши. — Содержать целый клан не так уж дешево…», — он с трудом подавил желание зевнуть. — Нашел, чем себе голову забивать! — проворчал Ханзо и уселся на прежнее место, до этого мельком проверив Такеду: мальчик крепко спал. Солнце уже почти встало. По комнате гулял легкий сквозняк, наполнивший ее запахом, каким всегда благоухает природа после дождя. Кенши очень захотелось настежь открыть окно и глубоко вдыхать этот дивный аромат, словно он мог помочь забыть все пережитое. Ах, если бы он помог Такеде позабыть этот кошмар! О большем Кенши и мечтать не смел. Заглянув в разум сына, он пришел в настоящий ужас, увидев все его глазами. — Да и от меня он, кажется, был не в восторге, — прошептал Ханзо. На лице телепата отразилось недоумение. Он не сразу понял, что подумал о Такеде «вслух». «Это еще мягко сказано. Что мне теперь делать?.. — падая духом, спросил Кенши больше у самого себя. Сейчас, когда они с Такедой были в безопасности, у него появилось время задуматься над тем, что произошло и какая ответственность внезапно свалилась на его плечи. — Мне не стать ему хорошим отцом. Наоборот, рядом со мной он постоянно будет в опасности. — Это уж точно, — Ханзо посмотрел на чуть вздымающийся холмик, из-под которого торчала темная макушка Такеды. «Спасибо за поддержку», — буркнул Кенши. — Ты сам это сказал. Кстати, как ему удалось выжить тогда? Мечник вновь попытался пошевелить окаменевшими ногами, но в итоге зашипел от боли. Для Ханзо это выглядело так, будто Кенши хотел убежать от разговора, в прямом смысле. Он крепче сжал его пальцы в знак поддержки. «Сучинь была умна. Она вовремя отослала Такеду в другой город, — сквозь накатывающий приступ дурноты, вызванный до мерзости яркими воспоминаниями запаха и хлюпанья крови под ногами, проговорил Кенши. — Ему было лучше не видеть этого кошмара». Он зажмурился и отвернулся, прячась от солнечных лучей, дотянувшихся до его лица. Боль как от вонзенной в глаз иглы быстро разлилась до самого затылка. Такие приступы всегда случались внезапно. Поэтому Кенши почти никогда не расставался с повязкой, изредка заменяя ее темными очками при крайней необходимости. — Прости. Я совсем забыл, — Ханзо быстро поднялся и направился к шкафу. И хотя он ненавидел, смотря в лицо Кенши, вечно натыкаться взглядом на его повязку, он знал, что яркий свет причиняет ему боль. Немного поворошив вещи, Ханзо нашел подходящий кусок ткани и помог Кенши завязать глаза. — Так удобно? Не туго? «Нет, все в порядке. Спасибо». От ставшего уже привычным давления повязки на голову Кенши сразу почувствовал себя лучше. Очень хотелось приложить к глазам холодный компресс, но он не стал просить. Тяжесть грядущего сна быстро разливалось по телу. Даже думать становилось труднее. Как и раньше, устроившись на полу, Ханзо взял его руку и сжал пальцы, но на этот раз уже Кенши притянул ее к своей щеке. Ему было не холодно под одеялом, и все же он очень жалел, что кровать слишком узкая, чтобы устроиться на ней втроем. Теплые объятия Ханзо — вот все, о чем он мечтал в эту минуту. Очевидно, мысль опять прозвучала «вслух», потому что Ханзо как-то нервно заерзал на своем месте. Но Кенши это не смутило. Этим утром он понял, что их отношения перешли на новый уровень и ничего уже не будет как прежде. Кенши бы солгал, сказав, что никогда не допускал и мысли, что их дружеская привязанность может перерасти в нечто большее. В глубине души он был к этому готов, ведь, едва познакомившись с Ханзо, он понял, что под толстой коркой запекшейся крови, которой истекало сердце его, пока Ханзо был призраком и слугой Куан Чи, скрывается нечто прекрасное, способное беззаветно любить и во что невозможно было не влюбиться с первого взгляда. Мало кому довелось видеть эту сторону души Ханзо. «Не надо бояться, — Кенши улыбался, засыпая. — Я тоже люблю тебя». Его дыхание стало ровным и глубоким, но за секунду до того, как окончательно провалиться в сон, Кенши обдало жаром, вспыхнувшем в самом сердце Ханзо и невидимыми крыльями распустившемся у него за спиной.