Наперегонки со смертью

Стоя на крыльце храма, Кенши рассеянно наблюдал за идущей во дворе тренировкой. До его слуха доносились голоса учеников, слаженно отрабатывающих движения. Он чувствовал мощь и силу, исходившую из центра тренировочной площадки, когда каждый ученик становился частью единого целого. Изредка над их голосами раздавался громкий наставительный голос Ханзо. Он был нитью, крепкой и надежной, связывающей всех в нечто сильное и могущественное. Наблюдая за тренировкой, Кенши попытался представить себя частью этой сущности. Он чувствовал среди учеников своего сына. Вон он — вдалеке с краю, как и все новички. Сучинь явно начала обучать сына единоборствам — худо-бедно Такеда попадал в такт движениям. Даже зачатки техники у него имелись. Но Кенши знал, что Такеде будет очень тяжело в Ширай-Рю, под пристальным взором Ханзо. Сердце щемило от одной только мысли, сколько боли и разочарования придется познать его сыну прежде, чем он обретет настоящую силу. Желание остаться в клане, рядом с Такедой, чтобы выполнить свой отцовский долг и помочь сыну на этом сложном пути, было настолько сильно, что причиняло почти физические страдания. Порой всё тело вдруг начинало ломать, а раненую ногу — простреливать острой болью, хотя прошла уже неделя со дня погони. Даже стоять внезапно становилось невыносимо больно. Но Кенши знал, что не сможет примкнуть к Ширай-Рю, как бы сильно ему ни хотелось. Сэнто, покоившегося в ножнах у него за спиной, вновь окружило голубоватое свечение. Кенши почувствовал это. Так меч предупреждал его об опасности. О той самой, которая, возможно, уже никогда не даст ему осесть на одном месте. Повернув голову, Кенши устремил ментальный взор над головами учеников, сквозь густую растительность вдаль, туда, куда могли глядеть только дозорные, число которых Ханзо утроил ради спокойствия Кенши. Но это не имело значения. Пока он здесь, Ширай-Рю не будет знать покоя! «Но ведь Ханзо уверял, что здесь мы будем в безопасности, пока Такеда не закончит обучение, — мысленно шептал мечник, терзаемый острыми противоречиями. Как утопающий, он хватался за любую ниточку. — Обещал, что вместе мы сможем защитить его!» Спину обожгло как от удара хлыстом — Сэнто не терпел возражений! Сцепив зубы, Кенши стек по стене на землю и обхватил голову руками. Сопротивляться больше не было сил, искать отговорки — бессмысленно. Знакомое чувство беспомощности, как тогда, на дне колодца, петлей затянулось на шее. Подчиниться воле судьбы и уйти — вот что он должен сделать, ведь, оставшись в Ширай-Рю, он подвергнет всех слишком большой опасности. Дэйгон не простит ему предательства и смерти любимого вассала. Он должен уйти. Как можно скорее. Ради всех. Свечение Сэнто исчезло, а лезвие стало холодным как лед. Так всегда бывало, если Кенши проявлял излишнюю, по мнению рода, строптивость. Сэнто — семейная реликвия, хранилище душ предков всего рода Такахаши, нечто, обладающее огромной силой. А Кенши… Он лишь один из многих. Слепой строптивец, смеющий отстаивать свое мнение. Влюбленный глупец! Ему не видать покоя никогда. Его жизнь — вечная борьба. Только так он сможет заслужить право присоединиться к душам предков, заключенных в мече, чтобы... вести от битвы к битве следующего несчастного. Придавленный тяжестью окончательного решения, Кенши сидел на земле, бледный и посеревший. Он чувствовал себя марионеткой в чьих-то невидимых руках. Со стороны тренировочной площадки раздались торопливые шаги. «Ханзо, не беспокойся. Со мной все в порядке», — мысленно затараторил Кенши, досадуя на себя за слабость. Схватившись за стену, он начал подниматься, стараясь не опираться на раненую ногу. — Это просто слабость…» — Damare!— грубо перебил его Ханзо почему-то на японском и подхватил Кенши под руку с намерением увести обратно в свою комнату. Только перед самым входом в храм он обернулся к удивленным ученикам и в запальчивости крикнул: — Всем продолжать заниматься! — Почему ты не позвал меня, почувствовав себя плохо? — продолжал свою отповедь Ханзо, уже доведя Кенши до комнаты и усадив на кровать. — Хочешь еще раз сына напугать? — Я должен уйти… Надломленный, больной голос Кенши резанул по слуху Ханзо, и он застыл в недоумении, забыв, что собирался сказать. — Повтори, — он угрожающе навис над мечником. От волны его негодования Кенши захотелось съежиться, но вместо этого он, будто вновь получив удар хлыстом по спине, выпрямился и встал, поравнявшись с Ханзо. — Я не могу принять твое предложение и остаться в клане, — одним духом выпалил он. Ханзо, словно оглушенный, смотрел на мечника. — Что ты такое говоришь? — только и смог пробормотать он. Кенши сокрушенно опустил голову. Зря он надеялся, что реакция будет иной. — Они ведь рыщут здесь, не так ли? Ханзо вдохнул, чтобы жарко запротестовать, но так и не смог ничего сказать, поняв, что вопрос был чисто номинальным и что Кенши все прекрасно знает. — Да, — тяжело выдохнул он. — Присматриваются и принюхиваются. Последнее слово Ханзо буквально выплюнул, с ненавистью и презрением. В душе он понимал, что Кенши прав в своем желании уйти, обезопасив тем самым клан и своего сына, но Ханзо было бы проще окунуть голову в кипящую лаву, чем признать это вслух. Он не хотел отпускать Кенши. Только не сейчас! — Ты уверен, что должен уйти? Понурив плечи, мечник кивнул. «Пока я здесь, вам не будет покоя». — Но ведь Такеда все равно останется, — с сомнением проговорил Ханзо. — Разве твой уход что-то сильно изменит? Кенши вздохнул и, подойдя к окну, некоторое время прислушивался к звукам, доносившимся с тренировочной площадки. Даже отсюда он чувствовал своего сына, его волнение и неуверенность в том, что ждет его завтра. — Только из-за Такеды Красные Драконы сюда не сунутся. Дэйгон знает, с кем в противном случае ему придется иметь дело. — Это уж точно, — глаза Ханзо угрожающе побелели. Даже стоя к нему спиной, Кенши вытянулся в струну, когда почувствовал, будто вся кровь в теле Ханзо вскипела. Он знал, что это означало, и еще совсем недавно как следует отчитал бы его за потерю самоконтроля. Но только не сейчас. В два прыжка оказавшись рядом, он схватил Ханзо за плечи и встряхнул: — Держи себя в руках! Пойми, я не могу подвергать всех вас такой опасности! Твой клан еще слишком молод, чтобы противостоять Красным Драконам, — Кенши ослабил хватку, когда Ханзо немного пришел в себя. — И, на самом-то деле, — с толикой грусти продолжил он, — я не стою такого риска. Мне бы только спуститься в город, а дальше я легко затеряюсь в толпе и доберусь до ближайшей базы SF. Ханзо в немом изумлении смотрел на Кенши. До последней секунды он верил, что мечник все-таки передумает и поймет, что остаться в клане — это самый логичный выход в сложившейся ситуации. А теперь он чувствовал себя брошенным в ледяную прорубь с привязанной к ногам гирей. Руки телепата скользнули с его плеч, и внутри Ханзо будто что-то взорвалось. Он схватил Кенши и так крепко стиснул в объятиях, что у того вырвался сдавленный стон. Лицо мечника обожгли горячие, полные отчаяния поцелуи. Дрожащими пальцами Ханзо зарылся в темные короткие волосы и, нащупав узел повязки, грубо сдернул ее, нестерпимо желая посмотреть в глаза Кенши. В его полном тоски взгляде Ханзо увидел отражение собственной боли. Сердце щемило от безысходности и тоски. Однажды потеряв свою семью, Ханзо испытал боль во всех ее ипостасях. И вот теперь он чувствовал себя на пороге нового горя. Поняв этот страх, телепат спешно обнял любимого и положил голову ему на плечо. — Ну почему ты сразу думаешь о самом плохом? — с ласковой укоризной спросил он. — Говорю же, мне нужно лишь добраться до Качина. А дальше все просто. Конечно, если ты мне до этого ребро не сломаешь, — добавил Кенши шутливо. — Я провожу тебя до города, — Ханзо не верил, что сказал это. — Нет! — Кенши отпрянул, вырвавшись из объятий. Голос его стал строже. — Тебе нельзя покидать территорию клана. Эти ублюдки обязательно воспользуются твоим отсутствием, чтобы выкрасть или убить Такеду, а заодно и еще неизвестно скольких. Взгляд Ханзо вновь подернуло пеленой. — Мы сделаем иначе, — поспешил продолжить Кенши. — На рассвете твой отряд должен будет окружить группу Драконов и дать им бой. Это отвлечет их. Я тем временем попытаюсь проскользнуть мимо них другой дорогой. Ханзо не нужно было открывать рот, чтобы произнести слово «БЕЗУМИЕ», вертевшееся на языке: Кенши и так слышал его оглушительно громко. — Увы, другого выхода нет, — покачал головой телепат. Вместо ответа Ханзо вновь отчаянно крепко обнял его, чувствуя себя опустошенным и бессильным, вынужденным смириться с неизбежным. Огладив лицо Ханзо, Кенши несмело поцеловал его в губы. — Пообещай только, что бы ни случилось со мной, ты никогда не оставишь Такеду, научишь его всему и… не позволишь пойти по пути мести. Сейчас он думает, что смерть его матери была несчастным случаем. Пусть будет так до поры. — Если продолжишь лгать ему, он не будет доверять тебе. Никогда, — мрачно заметил Ханзо. — Я готов пойти на этот риск, — с уверенностью ответил Кенши, хотя в душе он боялся навсегда стать врагом для собственного сына. — Пока Такеда не будет готов к правде, эта ложь защитит его. Ты ведь лучше всех знаешь, что случается, если всецело отдаться слепой мести. Кое-как преодолев острое желание разразиться бранью, Ханзо заставил себя кивнуть. — Я выращу из него настоящего воина, достойного твоего рода, — от чистого сердца пообещал он. Кенши вновь почти невесомо поцеловал Ханзо и взволнованно зашептал: — Не будь с ним слишком суров. Такеда еще совсем ребенок. Ему нужен наставник и друг… — Я знаю, — Ханзо успокаивающе обнял его и прижался лбом к его лбу. — Твой сын — это мой сын, даже если он сам этого не захочет. Кенши улыбался, шепча благодарность. — Но учти, спуску я ему не дам, — строго добавил Ханзо. Кенши тихо рассмеялся, поглаживая его широкую спину. — Уверен, Такеда тебя не разочарует. Только дай ему время прийти в себя и привыкнуть к новой реальности. — Ты осознаешь, что он будет чувствовать себя брошенным и затаит глубокую обиду? Кенши устало поник в руках Ханзо. Без сомнения, он знал, чем обернется его бегство, и мог только молиться, чтобы в будущем Такеда простил его. Но сейчас ему нужно было наступить себе на горло и отказаться от общения с сыном. — Это для его же блага, — храбрясь, ответил Кенши. — Но ведь… — сердце Ханзо взволнованно колотилось в груди. — Ты сможешь хоть изредка возвращаться сюда? Кенши поднял голову и как-то по-особенному, лукаво улыбнулся. — Если ты надеешься, что я оставлю тебя без присмотра, то… Его губы снова обожгли горячие, как огонь, губы Ханзо. Стоя на пороге разлуки, они целовались жадно, страстно и даже болезненно, только время от времени отрываясь друг от друга, чтобы отдохнуть, уткнувшись друг в друга лбами. Ноги Кенши налились тяжестью, и он почти повис на Ханзо. Его тут же подтолкнули к постели. — Никуда ты не пойдешь с такой ногой! — вновь запротестовал Ханзо, помогая Кенши лечь, но телепат ловко перехватил его и повалил рядом с собой. — Я справлюсь, — улыбнулся он. — Сэнто придаст мне сил. Ханзо с сомнением поглядел на меч, который Кенши при входе в комнату почти отшвырнул от себя. — Ты уверен? — Да, — твердо ответил мечник. — Я должен покинуть Ширай-Рю как можно скорее, пока эти сволочи не подтянули сюда подкрепление. Ханзо со всей силы сжал кулаки, готовый крушить все, что могло подвернуться под руку. Но его гнев был лишь маской, за которой пряталось разрывающееся от боли сердце. Внутренняя борьба была ожесточенной, и только чудом здравый смысл одержал победу. — Хорошо. Тогда нужно подготовиться, — Ханзо показалось, что это сказал вовсе не он, а совсем другой человек — настолько чужды ему были эти слова. — Возьми самых лучших учеников и ночью загони Драконов в ловушку. Это даст мне необходимое время проскочить мимо них незамеченным. Ханзо заставил себя кивнуть и приложил ладонь Кенши к своему виску, чтобы телепату было легче заглянуть в его разум и увидеть тропу, которую он посчитал наиболее безопасной для спуска в город. — Не волнуйся за меня. Я обязательно справлюсь, — сказал мечник, в деталях рассмотрев картинки в памяти Ханзо. Теперь он точно знал, куда ему нужно двигаться и где в Качине находится тайная штаб-квартира клана. Там он сможет передохнуть и связаться с Соней Блэйд. Спокойный голос Кенши и его ласковые прикосновения вселяли уверенность. Иногда телепат все-таки пользовался этим приемом — с помощью тактильного контакта незаметно внушал собеседнику какую-то мысль, но всегда корил себя за жульничество, предпочитая действовать убеждениями. Однако порой ему все же приходилось идти на крайние меры. Сейчас Кенши хотел во что бы то ни стало облегчить Ханзо боль расставания и развеять сомнения, хотя у него самого уверенности в успехе не было никакой. Уверен Кенши был только в том, что, задержавшись еще хотя бы на день, он обязательно навлечет беду на весь клан. Кенши закрыл глаза и зарылся лицом в складки одежды Ханзо. Солнечный свет заливал комнату, а его повязка валялась где-то на полу. Боль была терпимой, но все-таки неприятной. Кенши знал, что уже никогда не сможет стоять лицом к солнцу, не пряча искалеченные глаза. Такова была его плата за силу всего рода. Ханзо собирался встать, чтобы найти Кенши новую повязку, но ему помешала крепкая хватка и недовольное бурчание. Усмехнувшись, он вновь устроился на боку, закрывая Кенши собой от света. У них оставалось еще много времени до наступления сумерек, когда нужно будет выдвигаться, чтобы к рассвету успеть максимально скучить разрозненные группы Красных Драконов, рыщущих по окрестностям. А пока они могли позволить себе несколько часов отдыха в теплых объятиях друг друга.