Adiccion

Если вы встретите свою настоящую любовь, то она от вас никуда не денется — ни через неделю, ни через месяц, ни через год. Габриэль Гарсиа Маркес

Спустя две недели.

Каждый день темнее становится, а свадебные приготовления все белее. Юнги себе места не находит. Когда костюм ему подбирали он стоял как кукла перед зеркалом — совершенно ничего. Осознание тяжелой реальности пришло к нему на четвертый день после встречи с Кимом. Омега рвал и метал, рыдал, кричал в подушку от безысходности. Проревев целую ночь напролет, Юнги из спальни не выходил в первый день, на второй призраком по особняку передвигался, в третий день же пришел в себя. Чимин до искусанных губ и кутикулы на пальцах беспокоился за него, но Юнги его больше к себе не пускает в спальню и меньше говорит о том, как ему тяжело. Юнги не хочет взваливать на младшего брата свои проблемы, знает, что Чимин близко к сердцу все это примет. С Намджуном, после той встречи, Юнги виделся еще два раза. Во вторую встречу они обсудили с организатором свадьбу, в третью им пришлось вместе покупать кольца. И заставлял сына идти на эти встречи Вон. У омеги в голове до сих пор крутится в голове их диалог в тот вечер. И чем больше он об этом думает, тем отвратительнее становится. Нет, Намджун кажется не плохим собеседником, но Юнги ему в глаза с трудом смотрит. Потому, что в них неподдельный интерес к себе видит. Он каждый раз встречаясь взглядами в себе ком отвращения давил. Голова идет кругом от людей снующих туда сюда, Юнги уверен, что и в агентстве все на уши поставлены, ведь многие из коллег приглашены к нему на свадьбу. Омега представляет, как эти чертовы снобы точат свои зубы, чтобы встретившись в него ядом плеснуть. Мин с тяжким вздохом плюхается на диван в гостиной и всеми фибрами своей души желает спокойствия в доме. С утра пораньше его заставили снова перемерить десяток костюмов и ему пришлось вскрикнуть на организатора, напомнив о том, что костюм он выбрал еще вчера. И плевать, что организатор может нажаловаться на Юнги отцу, но омега уже терпеть этого не может, ему хватает просто мысли о браке, чтобы завестись и шипеть на прислугу. Покорность отцу начинает казаться Мину пыткой, от этого он кулаки со злостью сжимает. Вся боль за эти дни спряталась где-то очень глубоко-глубоко, на самом дне его покалеченной души, иногда лишь о себе напоминает и раздирая корни души — воет. Но Юнги не позволяет ей вырываться, держит все под контролем.

***

Спустя полтора года, после того, как Чимин попробовал наркотики впервые в своей жизни и он думая что более не повторит подобного очень сильно ошибается. Тогда, спустя некоторое время, он, в очередной раз, едет на студию для обложки гламурного журнала, готовясь к этой новой фотосессии и пока его красили, он слишком сильно откровенничал со своими двумя коллегами-фотомоделями, которые также должны участвовать в съемках. Случайно рассказывает о своем первом опыте с наркотиками и коллеги никак не прокомментировав этот случай лишь предлагают этим же вечером посидеть у одного из них дома и просто пообщаться о своих омежьих секретах. Ничего не подозревая, Чимин соглашается и едет к Гымдже, у которого они договорились посидеть. Там он и нюхает во второй раз. Эффект ему понравился ещё больше, да настолько, что он почти каждый день сидел у Гымдже допоздна, обкуриваясь разной дрянью. Ближе к девятнадцати, Мин задумывается о том, что ему хотелось бы иметь и свой собственный заработок, хочется не зависеть от отца, ведь все может случится, как в случае со старшим братом. Конечно, моделью ему определенно нравится быть, но и о своем будущем ему очень сильно хочется позаботиться, ведь, в случае чего, остаться без всего не самая лучшая перспектива. Долго думать ему особо и не приходится, ведь особо ничем он и не занимался, кроме как работал в компании отца и курил траву. От второго он и решил отталкиваться. Открыть свой притон под прикрытием было заманчивой, да и выгодной идеей. Тем более, в свои четырнадцать он очень любил фильмы про американскую молодежь, которая вечно тусила в барах и курила траву, да и вообще фильмы связанные с наркотиками и романтикой ему очень сильно нравились. Поэтому, когда он снимал деньги, то клал их на новый счет в банке, которым он обзавелся ради этого в тайне от отца, очевидно, что счет не на его имя. Спустя некоторое время, накопив нужную ему сумму, Чимин покупает небольшое здание, в весьма хорошем районе Сеула, открывает самый обыкновенный салон красоты, который на минус первом этаже оказался полностью новым притоном. Но, особо не уследив за своими работниками, притон случайным образом превращается в самый настоящий бордель, где альфы обнюхавшись долбились с работниками в приватных, по-идее отведенных под кальянные комнаты, помещениях. Но это ему показалось тоже более выгодной идеей, заметив резкое повышение в прибыли, потому он и не прикрывает это все, а лишь тщательно наводит порядок, нанимает несколько помощников и радуется, что на девятнадцатилетие сам сумел заработать такие деньги, без вмешательства отца. С тех пор он обзавелся любимой фразой: «Бизнес по дорожке в гору, доход ко мне в карман». Сейчас же ему двадцать и со дня, когда отец впервые пригласил Намджуна в их особняк, он так и пропадает у себя в борделе. На брата тяжело смотреть, а дышать в, когда-то таком теплом и родном, доме становится практически невозможно. Находится в особняке даже и не хочется, лишь ради Юнги и папы он приезжает туда. Все до сих пор напоминает ему о детстве, когда они вдвоем с папой наслаждались прекрасным одиночеством без отца, но он любит об этом вспоминать, только горько от этих воспоминаний. Чимин едет к кафе, напротив своего салона, ведь шофер может докладывать о том, что сын Вона слишком часто находится лишь в одном салоне красоты, а отцу все может в голову прийти, даже и мысль о том, что бы проверить этот салон. Ну, а такие проблемы ему не нужны. Поддержав старшего брата, Чимин сразу вылетел из особняка, надеясь в следующий раз и застать папу, который меньше в последнее время попадается ему на глаза. Возможно, что это связано и с тем конфликтом, который произошел у Чинёна с Юнги, но омега искренне верит на их воссоединение. А на данный момент, Мин медленно закрывает глаза и желает как можно скорее оказаться у себя на ресепшене и так же закрыв глаза утонуть в океане скоротечного удовольствия, после которого он ещё долго будет отходить в подсобке помещения с лучшим взглядом перед собой, который он, однажды увидев, под веки готов выбить.

***

С величайшим трудом, но Юнги ретируется из особняка сразу, как только никто не обращается к нему с миллионами вопросов. Честно говоря, он буквально вылетает из дома, садится в машину и мигом уезжает как можно дальше от этого места, чтобы отдохнуть. Юнги с большим трудом, но выезжает из особняка, чтобы наконец-то отдохнуть. Да и Тэхён очень вовремя зовет его снова оторваться в клубе «Nightmare», ну, а Юнги просто плевать где, лишь бы отвлечься от этой каждодневной суеты в особняке и вопросов о том, какие цветы стоит разместить в парадном зале отдельного здания, которое арендовал отец, и какого цвета должны быть скатерти в главном зале. Мину откровенно насрать на то, как будет все это дерьмо выглядеть, будь его воля он бы и вовсе не выходил замуж, тем более за незнакомца. «Тем более за Ким Намджуна», — проносится у него в голове. Все эти дни он задумывался лишь о том, как бы не стащить из кабинета отца пистолет и не выстрелить себе в висок. Голова гудит и, кажется, готова взорваться, а в горле все суше становится, он так и представляет, как вливает в себя неизвестно какой по счету бокал холодного алкоголя, желательно коньяка, и от этого сильнее педаль газа в пол вжимает, словно это единственный клуб во всем Сеуле, где очень мало алкоголя. В таком бы случае, он заехал в магазин за выпивкой и отправился на квартиру к Тэ, зная, что друг всегда поддержит и впустит безо всяких вопросов. Наконец-то подъехав к клубу, он быстро покидает машину и спешит навстречу, не столько к Тэхёну, сколько к алкоголю о котором он так сильно мечтал всю дорогу, да и пожалуй почти все две недели. Охрана пропускает омегу, у которого в мешки под глазами, от недосыпания и усталости, картошку можно собирать. А Юнги войдя в клуб останавливается, не верит своим глазам и ушам. Омега глаза закатывает от наслаждения: в клубе музыка безумно громкая, алкоголем пропахло буквально все помещение. Мурашки пробегают по всей спине, затрагивая затылок и в этот момент он глубоко вздохнув открывает глаза и направляется прямиком к их любимому столику, по пути словно возвращая всю свою жизненную энергию и красоту. Он проходит через толпу потных и пьяных людей, которые всю ночь напролет будут расслабляться, с надеждой на то, что завтра все будет куда легче. По крайней мере именно на это надеется Юнги, но в это же время он осознает, что уже ничего не будет в норме. Ким Намджун — приятный на вид мужчина, может и весьма интересная персона, но омеге это не нужно. Когда Мин заперся в своей спальне, отец кричал ему: «Познакомишься поближе — понравится! Главное захотеть.» А что, если ему не хочется быть ближе к этому человеку, если он всеми мыслями сейчас в воспоминаниях с любимым человеком. Только этот человек давно больше не рядом и Юнги задаётся вопросом, почему, когда он так этого сильно жаждет, то все равно любимого не видит. За столиком сидит и распивает дорогой напиток, очарование и роскошь в своем человеческом облике, — Ким Тэхён. Его глаза сверкают даже с такого расстояния, да и теперь понятно, как омегу альфы с другого конца клуба замечают. Макияжа никакого, зато одежда на нем так и кричит своим видом: «Трахните меня!». Юнги с этого мысленно смеётся и обняв друга, садится напротив, наблюдая за кольцами на пальцах Кима — ни одно из них не обручальное, невзначай он и на свои смотрит, все они прекрасны, но у отца лежит куда краше кольцо, выбранное фактически ими обоими, но на деле лишь Намджуном, омега все время поддакивал и мечтал просто провалиться сквозь землю. — Столько с тобой не виделись. — замечая натянутую улыбку, Ким добавляет, — Мне жаль, что я ничем не могу помочь. — Можешь. — берет бокал мартини Мин, — Выпей со мной. — Да хоть целую вечность. — звонкий звук удара бокалов друг о друга теряется в громкой музыке ночного клуба и разбитых мечтах каждого здесь находящегося. Сил с каждым глотком становится все больше, внутри сразу теплеет и мысли медленно накрывает пелена дыма, розового оттенка. От него сознанию хорошо, тепло и совсем не больно. Вот сейчас он выпьет ещё один бокал, потом закажет бокал коньяка, уйдет танцевать со своим другом, а после, вернувшись домой, упадет в объятия папы, который своими волшебными сказками усыпит — именно так ему хотелось бы. Только вот выпьет он не один и ни два бокала, танцевать он будет сразу на столе, а папу в особняке от себя оттолкнет и будет он рыдать, вновь запершись в спальне. И чуть грустнеет вспомнив о том, что он на своей машине и осознав, что ему придется вызвать шофера он притворяется, что вытирает одинокую слезу с щеки. Поэтому, он заказывает себе сразу два бокала коньяка со льдом и полностью отдает остатки себя Тэхёну, потому что больше ничего не осталось. А Ким в свою очередь понимающе кивает, за руки его держит, мысленно подбадривает. Юнги же отнекивается, просит хотя бы сейчас не упоминать об этом, говорит, что хочет хотя бы в этот момент не вспоминать ни о чем и залпом осушает свой бокал. Только не сейчас. Так они сидят около получаса, вспоминая множество приятных моментов, смеются и пьют с каждым разом все больше. Тэхён всматривается в толпу, которая громко подпевает всем знакомой песне, понимает, что сегодня развлекаться он не станет, так как особо и не с кем. И в этот момент он слышит до боли знакомый запах, замечает альфу проходящего мимо и что есть силы подорвавшись с диванчика хватает того за рукав — тот самый мужчина, который должен ему секс. Сегодня на нем нет официального костюма, сейчас он одет в бордовую рубашку, что расстегнута до самой середины груди, обтянутые ноги в черные джинсы, ремень подчеркивает прекрасную талию альфы и Тэхён готов прямо сейчас потечь. Альфа удивленным взглядом смотрит то на него, то на Юнги пару секунд, следом смеется и присаживается рядом, от чего Тэ сильнее спину выпрямляет и наблюдая за ним надменно ставит подбородок на свою руку. — Почему такие красивые омеги сидят в одиночестве? — спрашивает альфа. — Нам зато есть за что пить. — невзначай отвечает Мин, горько улыбнувшись и вновь делая глоток. — Я могу составить вам компанию с моим знакомым, он позже подойдет. — предлагает мужчина, откидываясь на спинку дивана, замечая, как Тэхён наблюдает за ним. — Так никого и не затащил к себе? — Ты охренел? — возмущается Ким, поправляя свой чокер. — Между прочем, ты мне кое-что задолжал. — Неужели? — двигая бровями тише отвечает альфа. — Я вам не мешаю? — вмешивается Юнги, положив маленький кусочек кубика льда в рот. — Извини, просто у кого-то недотрах. — смеется мужчина. Юнги смеется и мысленно соглашается с мужчиной, ведь ему кажется, что у Тэ и впрямь есть гиперсексуальность, но за это его не осуждает, в принципе Мину на это все равно, лишь бы с другом было все в порядке. Пока альфа, как они позже узнали — Джин, веселит их, Юнги задумывается о том, что действительно сейчас происходит в его жизни. Захотелось внезапно оценить каждый прожитый день. Вот вроде бы, когда они с Чимином были маленькими, то все было в порядке, но с годами отец все больше показывал себя настоящего детям, а те, к счастью, рано осознали, что отец далеко не прекрасный человек. Иногда, омега пытался поставить себя на место Чинёна и в такие моменты у него сердце почти разрывалось, ведь жаль папу очень становилось. Никто из родителей не рассказывал детям о том, как они сошлись и почему. Юнги всегда завидовал своим старым друзьям из школы, пока еще он в нее ходил, когда те рассказывали о том, что мечтают встретить свою любовь так же, как и их родители. А он и не знает вовсе, как встретились они, да и спрашивать о таком всегда было как-то неловко. Настроение сразу падает ниже плинтуса, когда он видит эсэмэс от отца, в которой написано, что скоро за ним приедет шофер. Поэтому, убрав телефон, он делает очередной глоток и с тихим шипением от горечи прикусывает губу. Внезапно, краем глаза, Мин замечает, как к их столику подходят, оборачивается в сторону подошедшего к ним мужчины и застывает. Кажется, что от количества выпитого им алкоголя, у него уже появились слишком реальные галлюцинации. — Вот и он, мой друг… — начинает Джин, поздоровавшись с мужчиной. — Чонгук. — одновременно говорят Сокджин и Юнги, от чего двое поворачиваются на омегу. — Вы знакомы? — хмурясь, спрашивает Джин. А Юнги взгляд не отводит от Чонгука. Одними губами шепчет: «Реальность». Внутри самая настоящая катастрофа произошла, за несколько секунд прошлось огромное количество смерчей, вслед за ними цунами, земля под ногами разошлась, да и сердце, кажется, на этот миг остановилось. Тот, кому он посвящал каждую свою мысль ежесекундно, стоял прямо перед ним, спустя пять лет. Тот, чье имя он, рыдая, повторял крича в подушку ночами. Он никак в это поверить не может, Чонгук эфемерным ему кажется. Не может такого быть, что по чистой случайности они встретились. Постоянно в голове омеги крутились мысли о самом худшем, что могло только случиться с Чоном, да и отец был примешан к этим мыслям тоже. Альфа тоже смотрит на него невероятно удивленным взглядом, что давало омеге понимать то, что Гук так же, как и он не может поверить во все происходящее сейчас. В груди все проходы разом закрываются, дышать невозможно и тут же ощущается как открывается второе дыхание, лишь при одном взгляде на Юнги. Тэхён, помнящий обо всей той ситуации также не скрывает своего удивления, беспокойно наблюдает за другом, надеясь, что у того от переполняемых его эмоций сердце не разорвется на части. Мин губами медленно повторяет, не говоря вслух, имя его и взгляда своего не смеет оторвать. Потому, что сомнения его ужасно одолевают. Кажется, что моргни он дольше, чем одна секунда, то Чонгук вновь исчезнет, покинет его не обернувшись. Сладкий ком, с каплей горечи, в горле медленно рассасывается и приятной истомой разливается вниз, проходя через вены. Мурашки пробегают табуном, Юнги одним видом наслаждается и чувство голода за долгие пять лет лишь сейчас просыпается, именно в этот момент он осознает, насколько сильно скучал по альфе, по сравнению с тем, что он испытывал ранее — это безумно сильнейшие чувства горечи, бесконечно оседающие на языке и въедающиеся под кожу, да так сильно, что вывести их уже покажется чем-то заоблачным. Омега себя за ногу щипает под столом, неприятную боль ощущает и понимание того, что все и впрямь происходит на самом деле ударяет ему в голову. — Юнги… — медленно, словно пробуя на вкус, говорит Чонгук. — Юнги, ты, кажется, хотел покурить. — подмигивая, говорит Тэхён. — Да. Улица, я отойду. — растерянным взглядом окидывая всех за столиком, омега чуть пошатываясь встает с места и спешит выйти. Чонгук не предупреждая друга, следует за Юнги.

***

Оставшись наедине с Джином, Тэхён как можно быстрее расписывает сценарий этой ночи в голове. Жаркие и пылкие сцены даже очень ярко вырисовываются в его голове, но остановившись на глазах альфы он почему-то прекращает думать. Вообще обо всем забывает. Что-то очень необычное у него в груди больно трепещет, оно так и стучит по стенкам внутри, что щекотно становится. И почему-то, в первый раз у него сводило только низ, от вида альфы, но тогда он был перевозбужден, а сейчас у него каждую конечность сводит — нереальный. Альфа напротив чем-то его безумно пленит и Тэ даже не думает о том, чтобы выбраться из этого плена. Пусть он видит его лишь во второй раз в своей жизни, но готов отдать уже очень многое лишь за то, чтобы сидеть с ним вот так вдвоем за столиком вечность. Медленно оценивая взглядом мужчину, он не замечает того, как и альфа внимательно рассматривает его. Под изучающим взглядом Джина, Тэхён немедленно хочет расплавиться, под землю провалиться, лишь бы не ощущать этого пылкого взгляда, от которого табун мурашек пробегает буквально по каждой части омежьего тела. Только сейчас запах керосина, странно смешиваясь с запахами алкоголя в клубе, приятно и медленно окутывает омегу до показывающей в пальцах боли, и дрожи. Заливая появившуюся сухость внутри алкоголем — Тэхён не насыщается. Ему нужно больше. — Значит, ты приходишь в мой клуб на охоту, я так понимаю? — внезапно раздается в голове омеги низкий, прожигающий все на пути, голос Джина, вытаскивая его из самых глубин потока мыслей. — Можно и так сказать. — дергая серьгу в мочке уха из стороны в сторону, отвечает Тэ, медленно поднимая взгляд с груди мужчины выше, поднимаясь к кадыку, подбородку. — Тебе придется долго добираться до меня. Я не самая лёгкая добыча, для тебя. — Ты плохо меня знаешь. — Ну так покажи. Джин встает с дивана и уходит, куда-то в сторону коридоров с приватными комнатами. Тэхён этого просто так оставить не может, слова альфы в его голове звучат как вызов, поэтому подорвавшись и со своего места, он следом направляется за Сокджином, не позволяя себе самому упустить свою цель и возможность показать то, на что он способен. Чем дальше они заходят, тем скорее смелость омегу покидает и плохие мысли в виде маленького червячка закрадываются в голову. Радует то, что фиолетовый свет в коридоре на такой тусклый и в принципе, он надеется, что вовремя сумев отреагировать успеет выбежать в толпу и скрыться в ней от преследования. Но, на крайний случай, не зря Тэхён ходил на два занятия по самообороне. Внезапно альфа останавливается по середине коридора, достав сигарету прикуривает ее и оперевшись об стену плечом он смотрит на ничего не понимающего Тэхёна. Чего-чего, а подобного он точно не ожидал. Вся странность ситуации его очень сильно забавляет, но и в то же время пугает. Не показывая своей растерянности, омега скрещивает руки на груди и с ожидающим ответа видом наблюдает за мужчиной. — Знаешь… Ты какой-то очень мутный. — замечает Джин. — Вся эта ситуация с твоим регулярным поиском партнеров на ночь, странное поведение. Ты ведь не просто так трахаешься, я прав? — Это не твоего ума дело. — поправляя челку, огрызается омега. — И вообще, зачем ты меня привел сюда? — Я и не звал тебя. — Смешно. — усмехается омега и расправляя плечи он неспеша подходит к альфе. — Ты высокий… Приблизившись, он дотрагиваясь до груди Сокджина, медленно ведет руками вверх, сжимает немного его плечи, ноготками проводит по затылку его. Альфа никак не реагируя, внимательно смотрит в глаза Тэ и выдыхает сигаретный дым прямо ему в лицо. Омеге все равно на дым, он сильнее его вдыхает, замечая то, насколько вкусен аромат керосина. Поэтому, расценив абсолютное спокойствие, как одобрительный знак, он продолжает давать волю своим рукам. Одну руку он резко опускает вниз по предплечью альфы, и останавливается в тот момент, когда дотрагивается медленно тлеющей сигареты. Другой рукой он трогает альфу за подбородок, большим пальцем касается нижней губы Джина и искренне удивляется тому, насколько они и впрямь большие. Внутри от чего-то все словно переворачивается, колоть что-то изнутри сильно начинает, что даже дышать практически невозможно, зверь ужасно беснуется. Ощущение, что все происходящее не должно было случиться, буквально ничего из этого. Но, через силу дыша, Тэхён мысленно плюет на боль и дискомфорт, с силой нажимает на губу альфы, водит пальцем из стороны в стороны и аккуратно забирая чужую сигарету он отстраняется с ней в руке, делает глубокую затяжку, наблюдая из-под опущенных ресниц за альфой, который меньше чем за секунду впечатывает его в стену, заведя ему руки над головой, от чего тот тихо шипит от боли, после того как ударяется затылком. Альфа тяжело дышит, а глаза темнее ночи, от чего те кажутся фиолетовыми, от отблеска ламп. Сокджин руку свою за спину омегу ведет, на ягодицах останавливается и с силой их сжимает. Желваки на его лице до ужаса сексуально двигаются, Тэхён в это время не теряется и как можно ближе приближается к его лицу. — Интересно, а рост влияет на длину члена? — томно выдыхает прямо в губы омега и тут же более не чувствуя скованности, чуть ли не падает на пол. Альфа пятерней зарывается в свои волосы, сделав несколько шагов назад к противоположной стене, оттягивает их назад, а Тэхён от всего и сразу с ума сходит. Он хочет ударить его за такие внезапные действия и одновременно искусать его губы до крови. Тэ трет шею, снова затягивается и хмурым взглядом смотрит на альфу, который словно и не здесь находится. Он будто мечется от одного желания к другому и не может сделать выбор, от чего сильнее злится. Явный гнев омега отлично видит на лице Сокджина, любой бы заметил. Поэтому он начинает заливисто смеяться, сильнее приводя альфу в недоумение. Он сигарету сильнее меж пальцев сжимает, смеется и между тем делает небольшие затяжки, почти дойдя до фильтрам. До боли ему смешон этот альфа, да настолько, что слезы из глаз начинают литься. Альфа выхватывает почти выкуренную сигарету из рук омеги, тушит ногой и похлопав его по плечу исчезает в темноте коридора. А Тэ уже прекратив смеяться притрагивается к своей заднице и чувствует что-то в кармане. Вытирая слезы с щек он вынимает какую-то карточку из кармана. Остановившись, чтобы прочесть надписи. На ней, белым по черному напечатан номер телефона и: «Ким Сокджин». Тэхён, конечно же, позвонит ему никогда.

***

Сегодня дождя нет, сегодня — звезды. Юнги воздухом свежим надышаться не может, трясущимися руками сигарету поджигает, еле-еле на своих двух стоит, рядом со входом в клуб, и поверить в увиденное не может. Пускай и прошло столько лет, да и может Чонгук внешне изменился, но Юнги его любым узнает. Зверь, как только Мин на альфу взглянул, в один миг заскулил, по ребрам начал биться, словно толкая Юнги в сторону Чона. Все внутри в ту секунду до боли заныло, зверь так и продолжает скулить, не понимая куда пропал альфа. Юнги и сам готов на луну завыть сейчас, вот настолько ему тяжело. Живой Чонгук, настоящий Чонгук перед ним — шок, потрясение. Он руки сжимает очень сильно, до побеления костяшек и понять не может, как такое возможно. Сердце бешено стучит, в голове эхом отдается громко доносящиеся биты музыки из клуба. За спиной раздается звук открывшихся дверей, слышит как он неторопливо подходит прямо к нему и останавливается рядом. Дыхание сбивается сразу, земля из-под ног уходит, стоять ровно кажется чем то заоблачным и от этого он начинает слегка пошатываться. Как только дует ветер, то Юнги закатывает глаза от наслаждения — ветер идет со стороны альфы в его, от этого омега слышит и запах Чона. — Когда ты начал курить? — доносится справа от него и Юнги наконец-то позволяет себе посмотреть на него. И вокруг все замирает, Земля прекращает свое передвижение по орбите; тише, чем где-либо, а давление настолько высокое, что, кажется, его сосуды не выдержат сейчас. Юнги же прекращает свое существование, как бесчувственный, почти, замужний омега, обещавший себе больше никогда и слезинки не проронить. Сейчас он даже не чувствует, как слезы подступают и огромным потоком льются по щекам, осознает это по тому, что на руку капает теплая капля. Притрагивается к щеке и глаза закрывает от стыда, хотя стыдиться здесь некого. Чонгук его прекрасно понимает сейчас. Содрогаясь от нахлынувших чувств, Юнги мелко дрожит, но от сигареты не отрывается, надеется, что вся боль с дымом уйдет. А Чон и делать не знает что: если притянет к себе, то спугнуть боится, но и вот так молчать — тоже некрасиво. Поэтому аккуратно положив руку ему на спину, хлопает по лопаткам и наблюдает за реакцией. Юнги поворачивается на него, глазами полными слез, да отчаяния смотрит и как только Чонгук легонько ему улыбается, тот тут же к нему в объятия бросается, сильнее прижимается, носом прямо в грудь утыкается и сильнее плачет, да вот уже только далеко не от горя. Так они стоят неизвестное обоим время, но оба мечтают простоять так хоть целую жизнь в объятиях друг друга. Юнги уже успокоился, но все равно сильнее жмется к нему, запах в себя вдыхает, желает им полностью пропитаться, насквозь состоять из Чонгука. Из моря, которое так любит омега, из шума прибоя и теплого песка под ногами, яркого солнца над головой и ощущения свободы. Ему так хорошо сейчас, что отходить от альфы — последнее, чего ему хотелось бы. Облизывая свои соленые губы, он понемногу все-таки отпускает Чона, отходит на шаг назад и взгляда своего от альфы не отрывает. Молчание, повисшее над ними, сковывает омегу. А так хочется спросить об одном, о втором, рассказать ему столько, да вот страшно. Ощущение того, что все это — иллюзия, не покидает его до сих пор. — Я скучал по тебе. — тихо говорит альфа, словно не желая, чтобы кто-либо чужой услышал этого. — Я тоже, Чонгук, очень сильно. — поднимает свои глаза на него вновь омега. — Столько всего произошло за эти годы… — Ты можешь рассказать мне все, я так долго мечтал о том, чтобы услышать твой голос. — расстегнув пиджак, продолжает альфа, — Не через твои интервью или рекламы с тобой, а в живую. — Чонгук… — губы омеги подрагивают, он глубоко вздыхает и сделав один шаг поднимает свою руку к груди альфы, кладет ее прямо на сердце и прикрывает глаза. — Ты настоящий, господи, настоящий. — Мы оба. — взяв холодную руку Юнги в свою, отвечает альфа, целует костяшки омеги. Мин медленно тянется ладошкой к щеке альфы, нежно проводит по ней, затем взявшись аккуратно за шею, притягивает его к себе, заставляя наклониться и положить руки ему на талию, он прикладывает свой лоб к его и закрывает глаза. И вот, кажется, Чонгук вот так близко, но в то же время настолько далеко от него. Почему же он не появился как можно раньше — раньше того времени, как отцу стукнула та идея с замужеством, раньше того, как появился Намджун. Может, тогда бы все было иначе, но он об этом уже никогда не узнает. Омега медленно открывает глаза и за этот вид перед ним готов продать душу. Мин смотрит в самого Чонгука, а тот в него. Впадая в эти тёмные глаза он осознаёт, что Гук ворвался в его жизнь однажды словно торнадо, шторм, смерч, нет, оно гораздо сильнее и этому нет своего названия. Тогда он любил вспоминать о том, как мечтал о приходе своей любви, которая должна была, по его мнению, случиться лёгким и свежим ветерком, самым настоящим дуновением, от которого развивались бы волосы на этом ветру. Чувствует, что эта любовь блаженство для души его, но и тревога гложет — шепчет о том, что она может быть безнадежной. Сердце омеги призывает его отдаться этому мгновению, а разум хотел отталкиваться, но видимо, что и он тоже поддался такому искушению. Мин знает о том, что увидев Дьявола, нужно встретиться с ним и побороть его, но Юнги не может. Никогда не сможет, отец ведь, как оказалось, появился раньше самого Дьявола. Увидев Гука сейчас, он подумал, что в число людей, которые поддаются поиску материальной выгоды, соблазну перспективами, выбору между аферами и честному ведению дел, играя на слабостях партнёра, входит и Чонгук. Что люди такие злоупотребляют силой, все их усилия направлены на достижение материальных благ, ими овладевают: ревность, жестокость, высокомерие, гордыня. Но как только он в глаза его посмотрел, то понял, что все вышеперечисленное — туфта. Что тот самый Чонгук внутри альфы жив и эта мысль греет сердце Юнги. Так мало времени, омега так хочет находиться с ним как можно дольше, но отец предупредил, что вскоре подъедет шофер, а люди отца крайне болтливы и то, что он обнимается с какими-то мужчинами у клуба — Вон точно не будет радоваться. Он медленно отпускает альфу, дрожащие руки за спиной прячет и тихо шепчет: — Ты слишком долго… Я тебя ждал, знал, что вернешься. Как же поздно, Чонгук… Резко он слышит, как рядом сигналят, поворачивается и видит знакомые номера — шофер отца. — Мне пора, Чонгук. — аккуратно взяв за рукав Чона, как можно тише говорит омега, — Ты не представляешь как я счастлив, что встретил тебя. — Мы ещё увидимся. — наклоняется к его уху, — Обещаю тебе. Омега отпускает его рукав, медленно спускается по лестнице и перед тем, как сесть в машину в последний раз смотрит на Чонгука, который так и стоит у самого входа в клуб. За эти мимолетные минуты счастья им пришлось заплатить годы боли. Зажмурившись от сильного скулежа внутри, он скорее садится в машину и мечтает просто лечь спать и забыть обо всем. Он едет в машине, а такое ощущение, что сердце как по американским горкам катается, ему так тяжело, как никогда прежде не было. Сердце разрывается словно. Невыносимо, рукой за грудь хватается, зубы сжимает с огромной силой, лишь бы не закричать. Там Чонгук разговаривал, прикасался, был рядом, а ощущение, что он распался на миллиард атомов и проник буквально во все. Юнги признает, он полностью состоит из Чонгука и эти пять лет лишь взращивали в нем каждую частичку альфы.