Adiccion

Желание нас сжигает, власть разрушает. Оноре де Бальзак

Время медленно течет, капля за каплей растягивая желание Юнги застрелиться. Уже вечер, как он находится в особняке новоиспеченного супруга, но того так с самой свадьбы он больше не видел. Напряжение с каждой минутой сильнее душит омегу, который находится в ожидании прихода Кима. В то время пока он рассматривает место его дальнейшего проживания, то сознание подбрасывает картинки прошедшей ночи, то и дело заставляя покрываться его лицо пунцовым цветом. В любом случае он вовсе не жалеет о содеянном и, если бы у него была возможность повернуть время вспять, то поступил бы точно так же. Особняк у Намджуна большой, на секунду кажется, что даже больше, чем его родной. Но насколько бы он ни был большим, то все равно казался до жути пустым. Из прислуги видел лишь пару убирающих гостиную парней и личного повара в столовой. Юнги был удивлен обнаружив небольшую библиотеку с мировыми бестселлерами и не менее интересными произведениями. Но сильнее всего он ужаснулся огромной спальне в красных оттенках и, больше средних размеров, постели с алым балдахином, которая наводила самый больший страх на него. Самое страшное приходит в голову при такой картине и невзначай он думает о том, что возможно альфе очень даже нравится красный цвет. От того голова начинает кружиться, ноги словно ватными стали, поэтому он присаживается на длинный кожаный диван и медленно прикрывает глаза от нахлынувшего чувства страха, от которого чуть ли не в озноб бросает. Невольно вспоминаются отрывки из детства, когда он проводил почти все свое время в саду особняка. Он любил ромашковый чай и смотреть на цветы, любил ветер разносящий приятный запах чая по саду. И тогда он даже не мог подумать о том, что его ждет в будущем, от того в груди печет и колется. Наполненный гробовой тишиной особняк никаких положительных эмоций не дает. И единственный хлопок двери, где-то в глубине дома убивает все желание в Юнги дышать. Неторопливые шаги гулким эхом отдаются в стенах дома, все ближе к нему приближаются. Главное зло этого дома пришло к нему собственной персоной — Ким Намджун, его муж, стоит прямо позади него и ощущение того, что сама Смерть дышит ему в затылок не покидает его. — Где ты был? — доносится до, вышедшего из своих мыслей, омеги грубый голос. — Ты тоже не был дома этой ночью. — пытаясь сдержать дрожь в голосе, отвечает Юнги. — Но это не значит, что и ты должен отсутствовать. — его руки лежат на его плечах, понемногу их сжимает. — Не прикасайся ко мне. — резко встав с места говорит парень. И лучше бы он назад не оборачивался, лучше бы в глаза, наполненные темнотой, не смотрел. Юнги хочет бежать, быстро оглядывает гостиную, ищет ближайший выход и найдя его спешит к нему. Паника охватывает его в тот момент, когда слышны громкие звуки очередных шагов, альфа следует прямиком за ним. Перед глазами красным мигает мысль о неизбежном, он впечатывается в дверь, нервно ручку ищет, открывает и скорее бежит к лестнице, вот только на пятой ступеньке руку обжигает самый настоящий огонь — Намджун догнал. Омега начинает вырываться, но хватка у альфы стальная, он оказывается прижат к стене, из-за чего с нее падает картина. Боль на запястьях очень ощутима, Ким их над головой его заводит и буквально взглядом приковывает. Мужчина только собирается открыть рот, но что-то его внезапно останавливает и он начинает принюхиваться все ближе наклоняясь к шее омеги. Он шумно вдыхает запах и, Юнги готов поклясться, что слышит как он рычит. Клыки у того блестят, в глазах красные огни полыхают и омега чувствует, что его смертный час настал. — Думал, я не замечу, что ты переспал с кем-то в нашу свадьбу? — ледяным, до дрожи, голосом спрашивает он. — А я не собирался этого скрывать. — шипит в самые губы ему омега, — Я ни за что бы не отдал тебе свой первый раз. — И в следующих ты так же уверен? — ухмыляется Намджун и с силой сжимая тонкие запястья впивается в самые желанные губы. Юнги пытается отвернуться, ногами пихается, но альфа другой рукой его лицо держит и не позволяет сделать ни одного движения. Омега губы сжимает, только тот кусает его до крови, от боли он приоткрывает рот и чужой язык проталкивается внутрь. Глаза уже на мокром месте, альфа свою ногу сильнее прижимает ему между. Переполняясь отчаянной болью и ненавистью он пытается из последних сил выбиться, но все попытки оказываются тщетными и зверь внутри начинает царапаться причиняя еще большую боль. Кислорода начинает не хватать, отвращения становится больше и омега думает, что хуже быть уже не может, но оказалось может. Альфа отстраняется от него и не отпуская его руки, закидывает себе на плечо не обращая внимания на то, как пытается пинаться, вырываться и бить по спине омега. Юнги кричит, зная, что его здесь никто не услышит. Он уверен, что его несут в саму преисподнюю, положат на алтарь для жертвоприношения и убьют. Так оно и происходит: его бросают на постель и он задом отползает к самому изголовью. Пока Намджун скидывает с себя пиджак, то Юнги прыгает с кровати в сторону, пытается скорее встать, но его хватают с лодыжку и он в очередной раз падает на пол, ударяясь носом и случайно прикусывая губу до жуткой боли. Альфа его к себе подтаскивает, одним рывком вновь на постель бросает и своим телом прижимает, чтобы больше он не сбежал. А Юнги понимает, что из одной клетки попал в другую — отсюда тоже нет выхода. Альфа кусает его губы в очередном поцелуе, словно сжирая его понемногу, пропитывая собой и своим запахом. Он пытается оттолкнуть его от себя, но тот с силой прижимает омежьи руки к постели, все давит и давит. Сил уже нет, отчаяние поглощает его. Намджун его медленно раздевает, но пуговицы не поддаются на рубашке и мужчина одним резким движением раскрывает ткань, от чего пуговицы слетают с нее. Омега тут же поймав момент отталкивает от себя супруга, толкнув его коленями, и вновь пытается спрыгнуть с кровати. Он ощущает, как из носа течет кровь, как все конечности трясутся и собрав все силы чуть толкается вперёд, но его снова хватают за руку, тянут назад и зверь внутри начинает скулить. Он лежит на спине, свесив голову вниз, альфа с него брюки и боксеры стягивает, тот ногами ему по лицу несколько раз бьёт, но альфа наплевав на все расстегивает свои штаны и раздвигает ноги Юнги. — Не смей! — взвизгивает омега, сдвигая ноги. — Молчи. — пристраивается между его ног альфа, — Может твое блядство из тебя вытрахаю. И один грубый толчок заставляет кричать Юнги как резанного, он глотку своим криком себе разрывает, не прекращает этого делать. Зверь внутри тоже воет, да так, что уши начинает закладывать. Блестящие слезы летят на пол, словно звёзды, разбивающиеся на ночном небе. Внутри омеги все трескаться начинает, он словно умирает на своем личном распятие, на глазах главного Дьявола. Юнги ногтями оставляет красные полосы на груди альфы, но тот на эти махинации отвечает более грубыми толчками. Внутри неприятно до ужаса, темнота перед глазами так и мелькает, но Намджун вытрахивая из него душу не позволяет провалиться в сон, заставляя задыхаться омегу от боли. Член альфы словно разрывает его изнутри, он ощущает как тот пульсирует и причиняет огромный дискомфорт. С Чонгуком было хорошо, даже потрясающе — с Намджуном такого никогда не будет. И пока альфа вдалбливает его тело в постель, Юнги уже не предпринимает никаких попыток, чтобы сбежать. Он лишь медленно опускает веки, налившиеся свинцом, позволяет солёным каплям падать на паркет из светлого дерева и всеми своими мыслями переносится в воспоминания с другим. Переполняясь горечью, он не помнит, когда Намджун выйдя из него излился ему на живот, когда Намджун окинув пару раз взглядом сию картину, в виде чуть свисающего омеги с кровати, чья рубашка была наполовину разорвана, чье лицо было в черных полосах от смывшегося слезами карандаша, чье лицо было в крови и чей впалый живот был измазан спермой — покинул спальню. Юнги же собрав свои остатки сил, поднялся с постели и на ватных ногах отправился отмывать с себя не только кровь и сперму, но и следы чужих ему рук. Только сколько бы он не пытался смыть с себя эту грязь — она уже глубоко под кожей, словно яд отравляет его изнутри до почернения последних кусочков его израненной души. Сил на рыдания тоже не осталось, потому он с полным отсутствием эмоций стоит под ледяной водой, не чувствуя как тело дрожит от холода и конечности немеют. Омега продолжает тереть себя губкой до ужасных покраснений, пока поток холодной воды стекает по нему и уходит в сливной трап. Осознание, того что ни один след после касаний Намджуна он с себя не сотрет, накрывает обидой Юнги и он садится на пол, прикрывая ладонями лицо.

***

Громкая музыка и смех людей заставляют голову раздуваться в огромнейший шар, который в любую секунду готов лопнуть. Наслаждение приходит лишь в ту минуту, когда Чимин приходит в свой небольшой кабинет с бокалом кони-айленда и в компании Ким Тэхёна. К большому удивлению омеги, он с огромной неохотой ехал в бордель, напоследок бросая грустные взгляды на свою одинокую постель. Друг, сидящий напротив, выглядит чуть потрепанным и даже в какой-то степени неряшливо, но то говорит лишь о том, что ночь явно удалась на славу. Сделав свет чуть мягче, он долго смотрит на рамку, находящуюся у него на столе. На фотографии находятся он, папа и старший брат — сердце одолевают тоска и грусть. В этом пламени зла они все сгорают, а Вон так и продолжает подбрасывать дрова в этот огонь. И хотелось бы ему уже давно до тла сгореть, да развеяться по ветру лишь пеплом, но жизнь делает всё определенно иначе. Чимин прикрывает на секунду глаза и видит длинную дорогу, по которой безостановочно бежит в неизвестном направлении. Ноги отказываются продолжать путь, но омега не останавливается. И пытаясь разглядеть все то, что находится вокруг, Мин осознает, что нет абсолютно ничего — пустота. В эту секунду он оборачивается назад и видит их пылающий особняк. Страх перед неизвестным заставляет открыть омегу глаза и с сильным испугом посмотреть на Тэхёна. Ким спрашивает его о самочувствии и Чимин отвечает с небольшими паузами, стараясь прийти обратно в себя. Странное ощущение того, что какая-то ужасная беда неизбежна не покидает его. Отмахнувшись от всех плохих мыслей, он запивает неприятный осадок внутри напитком и уже смотрит на Тэхёна. Честно говоря, Чимин часто завидовал другу. Не в плане внешности, а в том, как легко омега отбрасывая все свои чувства отдается лишь своим желаниям, пользуясь своими внешними данными. Ему тоже хочется ощутить это чувство, когда делаешь то, чего так желаешь, отбросив все свои моральные принципы и ценности, забыв о любви и зная лишь о том, что ты можешь получить все. И ведь Тэхён действительно такой. Лишь Богу и Дьяволу известны мысли Ким Тэхёна, его настоящим уж точно никто давно не знает. Он хочет член — он получает его, хочет денег — он получает деньги. Когда Чимин думает об этом, в голове возникает вопрос: а желает ли его друг любви? Но он исчезает в ту же секунду, как и появляется. Ведь Тэхён и любовь — не совместимы. — О чем задумался? — вытягивает из своих мыслей Тэ омегу. — О том, как ты живёшь. — Ого. — удивляется омега и пододвигается ближе, — И что же ты себе уже надумал? — Тяжело тебе, наверное. Все ведь считают тебя просто куклой… — Чимин. — обрывает его Ким, — Я слышал это миллионы раз, ты не первый. Можешь больше не задумываться на этот счёт, ведь все гораздо глубже, чем может казаться на первый взгляд. — Да, извини… — поджимает губы Чимин, — В любом случае, я позвал тебя не просто так. — О, ну здесь только придурок не догадается, что ты зовешь не просто так. — смеётся Тэ, — Ну, что на этот раз? Чимин выдвигает ящик в столе, несколько секунд роется в нем рукой, а после уже высовывает черный матовый конверт с красной печатью. Омега кладет его на столик и коротко кивает на него, наблюдая за Тэхёном. — И что это? — берет конверт Ким, рассматривая только что переданный ему конверт. — Ты такое любишь. Вечеринка с масками и прочая эта ерунда, а это приглашение. — Неужели закрытый прием? — выгибает бровь Тэ. Чимин, подмигивая другу, делает очередной глоток своего любимого напитка и откидывается на спинку кресла. Тэхён аккуратно распечатывает конверт и разглядывает красное приглашение. Тэхён действительно любит подобные мероприятия и предвкушение скапливается внизу живота, заставляя омегу чуть смеяться от того, как этот ком щекочет. Но вот из головы только один образ не выходит — великолепие природы. И ничто его не затмевает, даже мысль о прекраснейших танцах. Ким Сокджин влил в него жидкость, которая как магнит его притягивает к альфе. Она вязкая, тягучая и липкая, но от того эмоций меньше не становится. Портрет альфы, появляющийся перед глазами заставляет Кима вздохнуть и спуститься вниз по креслу до тех пор, пока он буквально не лежит на нем. Чимин в его секреты не посвящен, но Тэхён и не позволит. То место внутри, где хранятся все тайны и настоящее «я» Тэ, строилось годами и толстая крепость не пропустит никого во внутрь. Внутри перед ней самый настоящий дракон сидит, который защищает свое пристанище. И этого дракона никому, и никогда усмирить не удавалось. Чимин глубоко вздохнув встаёт со своего кресла, пока Тэхён продолжает погружаться в свои мысли, и подходит к стеллажу с книгами и прочими документами. Омега медленно дотрагивается пальцами до многих обложек и, будто ищет именно ту, что его сердцу знакома. «Три товарища» Ремарка выучена Чимином наизусть в школьное время, но всякий раз, когда он читал эту книгу, то горел огнем эмоций так, словно читал в первый раз. Он уже давно ее не перечитывал, но воспоминания порой мельком появляются в его голове. Возможно она так запомнилась ему в тот момент, когда он только начал предпринимать попытки понять самого себя. Конечно, он до сих пор не знает самого себя, но книга лишь просто напоминает ему о том периоде. Чимин идёт чуть дальше, рукой продолжает дотрагиваться до обложек бесценных изданий мира литературы и в одну секунду он застывает — одной книги не хватает. Ее не хватает так же, как и любви в семье. Он переводит взгляд на свой стол и задерживает его на поэме лежащей рядом с, почти, семейной фотографией. Его любимый «Вопль». Омега возвращается обратно к столу, берет в руки поэму и долго прожигает ее взглядом, заставляя Тэхёна вздрогнуть. Чимин это замечает и отложив поэму в сторону, вытаскивает из небольшой шкатулки маленький пакетик с "ангельской пылью". Чуть отодвинув все со стола, он высыпает одну длинную дорожку и свернув зелёную снюхивает все. Омега быстрым движением трет нос, а после с настоящим блаженством написанным на лице откидывается на спинку. Тэхён нерешительно улыбается, а затем расслабленно просит: — Давай мое любимое. Чимин тихо смеется, закатывает глаза, но глубоко вдыхает пропитанный наркотиками воздух. — Кто позволял байкерам-святошам оттрахать себя в зад, и стонали от удовольствия, — глубоким голосом начинает говорить Чимин, вспоминая любимые строчки друга, который так внимательно и зачарованно слушал его, — кто отсасывал и кому отсасывали эти человеческие серафимы, морячки, ласки Атлантики и Карибской любви…* Они оба начинают хохотать, теряясь в клубах розового и фиолетового дыма оседающего на дне не только их лёгких, но и мозгов. Тэхён смеётся потому, что страшно, а Чимин потому, что больно и хорошо одновременно. Наркотические нити тянутся вдоль его вен и каждым толчком вгоняют омегу в кокаиновый экстаз, из которого возвращаться никак не хочется. Голубой свет люминесцентных ламп превращает дым от свечей в голубые волны по которым плывет маленькая лодка Чимина. Не подозревая, что шторм надвигается омега плывет прямиком к обрыву, в котором находится лишь он и тот, кто бесконечно недосягаем.

***

Юнги после душа одевают и выталкивают из спальни, омега клацая клыками перед прислугой грозится им глотки перегрызть, если не позволят спуститься самому вниз. Он отталкивает от себя парня, поправляет длинный шелковый платок на своих плечах и медленно спускается вниз по мраморной лестнице. Юнги не собирался прятаться от Намджуна и тем самым показывать то, насколько сильно он его сломал. Омега хочет делать все с точностью наоборот и показать все свою ненависть к альфе, до самой последней капли. От того он идёт с высоко поднятой головой, взгляд направлен прямиком на глаза Намджуна, который ожидал прихода омеги в столовой. И от Юнги исходила самая тяжёлая и зловещая аура, которая своему хозяину придавала вид самого настоящего Дьявола во плоти. Намджун на это только улыбается и приглашает сесть за стол. Напряжение в помещении растет и давит на плечи, но Юнги смело держится и присаживается. На столе очень много блюд, желудок кричит о том насколько он голоден, но омега внутри себя борется и принимает решение — есть или нет, со стола ненавистника. Очевидно, что голод побеждает в этой битве и Юнги медленно принимается к обеду под наблюдением своего мужа. — Как тебе новый дом? — нарушает тишину Намджун. Юнги продолжает резать стейк, не поднимая глаз. Один голос его уже до кипения доводит, удивительно, что кровь из ушей не пошла. Омега собираясь с мыслями отвечает ему коротко: — Я не успел особо осмотреться, ты ведь меня сразу в постель впечатал. Тишина снова режет слух, напряжение стало увеличиваться вдвое. Сердцебиение недалеко стоящего слуги отчётливо слышно уже самому Юнги. Кусочек прекрасного мяса попадает в рот к омеге и тот его с огромным удовольствием жуёт, наполняя гробовую тишину лишь тихим чавканьем. — Сегодня вечером мы едем с тобой на один прием, оденься по приличнее, пожалуйста. — не отводя своего взгляда от омеги, говорит Намджун. Юнги медленно опускает столовые приборы и поднимает глаза, встречаясь с абсолютной леденящей темнотой напротив. — Нужно всем меня показать? Вот так сразу, дорогой? — улыбается омега, прожевывая стейк. — Прекрати себя так вести, Юнги. — отпивая вино из бокала, отвечает Ким. — Как «так»? А, ты имеешь в виду это? — омега закидывает свои ноги на стол и закидывает виноградину в рот. — Но это ведь теперь и мой дом, я могу вести себя так, как мне хочется. Правда ведь? Намджун делает долгую паузу, чем настораживает омегу. И кажется Юнги, что у того зверь начинает внутри просыпаться, что таким образом он доигрался, но даже желваки на лице мужа не двигаются, от чего внутри резко страх все сковывает и собственный зверь начинает хвост поджимать. Ледяная волна бежит с кончиков пальцев ног и поднимается выше, что даже волосы на затылке начинают шевелиться. А в глазах напротив ничего он, кроме бесконечной темноты, не видит — в них разглядеть что-либо невозможно. Предугадать его реакцию Юнги не сумеет и именно это чувство перед неизвестным будоражит его. Сердце отбивает парадный марш и барабанные перепонки готовятся лопнуть от громкости ударов. Альфа внезапно для омеги отодвигает от себя тарелку, вытирает руки салфеткой и встаёт из-за стола. Юнги пускай и дрожит всем своим нутром, но внешне этого старается не показывать и продолжает в таком положении сидеть, наблюдая за альфой из-под полуопущенных ресниц. Намджун неторопливо подходит к нему, кладет руку на одну из его лодыжек, другой отрывает виноградину. — У меня ещё много дел, нужно успеть закончить с ними до вечера. Приятного аппетита, за тобой приеду я, любимый. — наклоняется к нему альфа и кладет в рот Юнги виноград. Мурашки пробегают табуном по спине, пока Ким скрывается за дверьми из столовой. Юнги ошарашенный подрывается со стула, взгляд у него бешеный, сам он весь раскраснелся и начинает недовольно фыркать, да бубнить. Он со злостью выплевывает виноград на пол, откидывает стул и спешит к лестнице, откинув в сторону подол платка. Прислуга, которую Намджун приставил к мужу, еле поспевает за ним наверх. Юнги хотел взбесить альфу, но каким-то неизвестным ему образом супруг буквально вывел его из себя за пару секунд. Сжигающей злости нет предела и омега крича в адрес прислуги все ему известные оскорбления, захлопывает перед их носами двери спальни и чуть было не разносит ко всем чертям собачьим эту гребанную комнату.

***

Приятное пение птиц наполняет беседку одного из ресторанов великолепной мелодией, что не сравнится ни с одной колыбельной в этом мире. Тихий шелест листьев на ветру медленно остужает свежее кофе. Чонгук наслаждается всем этим видом и мечтает о том, чтобы когда-то привести сюда Юнги и насладиться этим местом вместе. Вот только все куда сложнее, чем может казаться на первый взгляд. Получив приглашение на свадьбу Юнги, Чонгук был в огромнейшем удивлении. Первой мыслью было приехать на церемонию и перестрелять всех, а потом забрать Мина и уехать в закат. Вот только это было бы безрассудным поступком и Чонгук подумал, что сделает все, чтобы заполучить омегу обратно безо всяких жертв. Но вот только он понимает, что без крови здесь он в любом случае не обойдётся. За Мин Юнги придется воевать и проливать кровь. За Мин Юнги придется убивать, забирать чужие жизни. Все эти мысли в Чоне кровь бурлить заставляют, от нервов он закуривает сигарету в ожидании своих коллег. Хосок приходит буквально сразу, как только альфа скуривает до половины, Джин следом за ним. Они как и всегда одеты в черные костюмы, правда Хосок не любящий носить в жару пиджак снимает его и держит всегда в руке, не забыв про то, что лучше завернуть рукава рубашки. — Вижу, ты сегодня в добром расположение духа. — говорит Джин, как только садится за стол. — Просто настроение хорошее. — улыбается Гук, делая очередной затяг. — Не верь ему. Просто с утра хорошие новости с границ — крыс поймали. — ухмыляется Хосок, окунув круассан в кофе. — Фу, как ты так можешь. — кивает Ким на кружку. — А ты не смотри, если не нравится, я не заставляю. — откусывает пропитанный кусочек круассана альфа. — Ты ещё успеешь привыкнуть. — смеётся Гук. — Ну, а насчёт крыс… Завтра утром их уже привезут и тогда мы оторвёмся. Не терпится уже увидеть реакцию их хозяина. — Это действительно хорошая новость. — отпивая из стакана воды, утверждает Джин. — Мои тоже на месте не сидят, утром подписали соглашение о сотрудничестве с Ёсаном. СМИ теперь будут под нами. — Воистину потрясающий день. — прикрывая глаза твердит Чонгук. Так они ещё сидят некоторое время, наслаждаясь тёплыми лучами солнца, последнего месяца лета. Вскоре придет осень, за ней и холода, и лишь теплый огонь с пылающими воспоминаниями согреют тебя в это время года. Чонгук поднимает голову наверх, смотрит на голубое небо, но перед собой видит лишь глубокие глаза одного омеги, чье лунное лико снится ему ночами, чей голос мечтает услышать перед сном и кого держать за руку всем своим сердцем желает. Говорят, что за то счастье, о котором каждый из нас так сильно мечтает, нужно отдать большую жертву, но никому не известно насколько она должна быть велика. Но, если за целую вечность рядом с Юнги нужно будет отдать Дьяволу собственную душу — Чонгук отдаст, лишь бы рассветы встречать только с ним. Быстро проморгавшись, Гук кладет докуренную сигарету в хрустальную пепельницу на столе и встаёт со своего места, поправляя пиджак. — Ну что, парни? — оглядывает альф Чон, — У нас много работы, пора браться за нее. — Побольше бы таких спокойных часов… — грустно говорит Хосок. — Поверь мне, их будет в скором времени настолько много, что даже сосчитать не сможешь. — Нам остаётся только надеяться на это. — хмыкает Джин. — С нашей работой о спокойной жизни лишь мечтать. — А мы не будем мечтать, мы будем стремиться к этому. — твердо бросает напоследок Чон и выходит из беседки.

***

Юнги уже полтора часа смотрит на меняющуюся картину за окном автомобиля, на котором сейчас его везёт сам Намджун. Он не смеет повернуться даже в сторону водительского сиденья, чувствуя как затекла шея от того, что держится в таком положении. Оделся он не вычурно: голубая блузка и белые скинни — легкость так и ощущается. Из особняка его всё-таки не выталкивали, судя по всему слуги отчётливо поняли, что Юнги не нуждается в их крайне мелочной помощи. Перед тем, как тронуться альфа дал омеге небольшую коробочку сказав, что содержимое ее точно понадобится на приёме. Юнги же обнаружил в коробке черную маску на глаза, с темными пёрышками и капельками-камнями свисающими, точно слезами, на щеки. Маска напоминала ему о сказке про черного, грациозного, но одинокого лебедя, которую однажды рассказал папа. Существовало два белоснежных лебедя, что любили друг друга безумно и каждое утро встречали танцами в небе, а вечер танцем на воде. Их очарованию не было предела, каждое существо завидовало и поражалось тому, насколько сильна может быть любовь о которой было мало всем известно. Только вот в один из вечеров, когда лебеди танцевали свой потрясающий танец на воде — один из них был подстрелен охотниками. И тогда над поляной появилась темная птица. В сказке говорилось, что лебедь почернел после первой своей смерти — потери любимого спутника. На утро темный лебедь исполнял свой последний танец, прежде чем разбиться насмерть об землю. Юнги об этой сказке давно позабыл, но альфа таким способом о ней ему напомнил и теперь она из головы не выходит всю дорогу. Мысли о бедном черном лебеде не покидали его, пока он рассматривал маску в своих руках. Когда они приезжают, то на входе в огромное здание с приглушённым внутри светом охрана просит надеть маски и предоставить приглашения. Омега с лёгкой неохотой надевает эту маску и проходит под руку с Намджуном во внутрь. Архитектура помещения и его все украшения восхитили омегу, от чего всю дорогу, пока его вел альфа куда-то, он рассматривает огромную люстру, колонны и разные неизвестные ему небольшие украшения в виде множества разных фигур. Как только они останавливаются, то омега возвращает свой взгляд к людям. Перед ними стоят Ким Тэхён и любимый брат — Чимин. Юнги тут же отпускает Намджуна и бросается с объятиями на омег. Пускай они виделись совсем недавно, но ему это время проведенное без них кажется вечностью, проведенной в пристанище Демона. Он рассматривает то, как выглядят парни и хвалит их за наряды. Тэ, как и всегда, отличился, потому надел на себя шикарную рубашку с рюшами, талию обхватывает плотная ткань, которая спускается по бедру почти до пола, на лице маска золотая, так и подчеркивает его глаза, а из-за уха торчит длинное перо. Юнги потрясен тем, насколько подходящий для себя наряд выбрал Ким. Чимин же выглядит скромно в своей черной рубашке с открытой грудью, темных брюках и серой блестящей маске. — Приятного вечера, а я отойду. — шепчет на ухо резко омеге Намджун и целует его в щеку, от чего Юнги морщится и смотрит вслед уходящему куда-то в толпу супругу. — Для вида? — тыкая на свою щеку, спрашивает Тэхён, Юнги кивает. — Простите, мне тоже нужно отлучиться. — нерешительно встревает в разговор Чимин и отходит от них. — Столько брата своего не видел, от горя, кажется, с ума схожу. Наконец-то встретились, а он убегает значит. — цокает языком омега. — Даже лучше, нам нужно поговорить наедине. — взяв у дворецкого бокал шампанского, говорит Тэ. — В чем дело? — удивлённо смотрит на него Мин. — Чимин стал много нюхать, как бы до шприцов дело не дошло… — тише говорит Ким. — Господи, Чимин… — вздыхает Юнги, гладя себя по груди, — Хорошо, я понял, сообщу папе и он уж разберётся с этим. Это все? — Помнишь Джина? — видит очередной кивок, — У меня есть его номер телефона. — Ох, неужели Тэ? Думаешь, я удивлюсь тому, что ты достал его номер? — В любом случае, я рад, что все идёт точно так, как я хочу. — ухмыляется Тэхён, делая глоток игристого. Юнги хлопает его по плечу и рассматривает закуски на фуршете. Омега прислушивается к музыке и невзначай говорит: — На танец уже пригласили? — Ах, если бы, Юнги. — вздыхает Ким и хватает тарталетки. — Всегда звали, а тут меня будто и нет. — Ого, удивительно. Не волнуйся, позовут ещё. — А ты… Ты как сам? — боясь спросить лишнего, говорит Тэхён. — Живой, как видишь. — хмурится Юнги, — Хотел его сегодня взбесить, да вот сам разорался на всех. Он меня своим безразличием просто вывел из себя! Уже строю план побега из этой тюрьмы. — Если бы я только мог помочь. — в очередной раз вздыхает Ким. — Брось, Тэ. — смеётся Юнги, откладывая трюфель на тарелку, — Знаешь, я бы хотел с тобой поговорить наедине, мы слишком отдалились. Я же чувствую эту скованность между нами. Приезжай ко мне как-нибудь, хорошо? Я действительно соскучился по нашим посиделкам. — Вот как… Хорошо. — мычит омега, — Вижу на горизонте твоего спасителя. — Что? — резко оборачивается по сторонам Юнги и видит Чонгука, который направляется прямо к ним. — Добрый вечер. — целуя руки омег, говорит Чон, — Я вам не помешал? — Честно, мне хотелось бы поговорить подольше, но ладно, в следующий раз. — махает рукой Тэхён и замечает приближающуюся вдали фигуру. Музыка в зале постепенно начинает утихать и почти подходит к концу. Тэхён всматривается в мужчину, который подошёл к ним сейчас, вместе с Чонгуком. Маска у него красная, определенно сочетается с его, такого же цвета, галстуком. Он высокий, темноволосый, черты лица у него словно точёные. Сам сын Аполлона спустился на землю и этого мужчину Тэхён точно просто так отпустить не может, себе не простит такого. Поэтому прищуриваться начинает, своим хищным взглядом смотрит и внимание привлечь к себе старается. И это у него удается. Как только альфа останавливает свой взгляд на нем, то сердце прошибает пулей. Странное ощущение насквозь пропитывает омегу и он облизывая губы уводит взгляд в сторону. — Хосок. — представляет своего друга Чонгук. — Юнги. — здоровается с ним омега. Гук и Юнги смотрят на Тэхёна, который взгляд от своих ногтей не отрывает. Мин сразу понимает в чем дело и просто взяв Чона за руку уходит с ним в сторону балкона, оставляя друга наедине с очередной жертвой этим вечером. Хосок замечает, как мешкается омега рядом с ним и старается придумать как продержать его рядом с собой дольше. Пока Тэхён отвлекается на фуршет, Чон слышит что объявляют очередной танец и решение приходит само собой. Альфа подходит к нему и приглашает на танец. Тэ недолго думая соглашается и они выходят на середину зала. Чон берет его одной рукой за талию, другой за ладонь, а Тэ уже весь полыхает в смятении. Он в глаза его не смотрит, ждет когда музыка уже начнется, они наконец пустятся в танец и все это закончится. Стоять вот так — самая настоящая пытка. Тэхён от запаха глинтвейна задыхаться начинает, он голову кружит, словно они уже несколько раз обошли зал в танце. Ладони его горячи, да настолько, что обжигают и омега уверен в том, что ожоги после него на теле останутся — глубокие шрамы в нем оставят. Тэхён не понимает от чего такая жажда внезапно появилась, почему с этим незнакомцем ему безумно на душе становится, но зверь прекращать это явно не хочет. Как музыка начинается, так они одним шагом начинают свой танец. Дыхание медленно начинает сбиваться, точно так и сердце уже отдает кульбитами в голове. — Ты так и не назвал своего имени. — внезапно говорит Хосок. — Зачем тебе его знать? — фыркает омега, пытаясь вести танец. — Не думаю, что это наша последняя встреча. — закруживаясь с Кимом в танце, продолжает настаивать Хосок, ведя танец. — Ким Тэхён, господин Чон. — ухмыляется омега, увидев в, точно шоколадных, глазах полыхающие карамельные огни. — Позволишь украсть тебя? — Не позволю. — с печалью отвечает Тэхён, — Я не тот, кто будет вам нужен этой ночью. — Кто сказал, что только на эту ночь? — сильнее притягивая к себе омегу за талию, говорит Чон, опаляя его ухо своим горячим дыханием. Тэхён от этого неприятный узел внутри ощущает, который сильнее внутренности стягивает. Яркая пелена утреннего дыма развивается перед глазами и лишь запах глинтвейна заставляет продолжать смотреть в эти темные глаза напротив, не отрываясь. Горькое чувство, оседающее на кончике языка растаптывает каждую мельчайшую надежду на эмоцию и потому омега наклоняет голову, носом в шею альфы сильнее внюхивается и оторваться от нее не в силах. Сглотнув слюну, омега с силой кусает его за шею, пока они танцуют в унисон по залу, словно находятся в нем только лишь одни. Ким выдержке Хосока поражается, многие бы уже отскочив прекратили танцевать, но этот мужчина совсем иначе себя ведёт и это начинает тянуть к нему все больше. Тэхён насытиться запахом не может, поэтому с огромным трудом отрывается от шеи альфы и облизнувшись наблюдает за выражением лица Хосока. Но у того на лице улыбка сияет, да ещё с явным ухмылением, словно он сдаваться точно не собирается. Негодование на лице Тэхёна Хосока веселит. Подобный поступок и впрямь был удивителен, но Чон на такие уловки не ведётся и любые укусы переживёт. — Что за херня… — хмурится омега, бегая взглядом по лицу альфы, словно в надежде увидеть хотя бы немного признаков боли на нем. — Все очень просто. — начинает кружить его альфа, затем отталкивает держа за руку и ждёт, когда тот к нему вернётся. — Почему же? — закружившись, омега возвращается обратно к Хосоку и оказывается буквально в нескольких сантиметрах от его губ, положив ладони прямо на грудь альфы. — Я всегда добиваюсь того, чего хочу. — выдыхает ему прямо в губы альфа и подхватив за талию, поднимает над собой. Тэхён в полном недоумении смотрит на альфу, а когда они продолжают танец, то взгляд свой не отрывает от него — странный, до безумия. Этот альфа свёл с ума не только видом, но и поведением. Вот только именно то и манит к себе так сильно, что Тэхён все свои жизненные силы отдать готов, лишь бы танец никогда не прекращался. Вот только образ другого перед ним появляется и трепет в груди готов просто разорвать его грудь на части, да так сильно он чувствует его, что дышать тяжело становится. Что-то совсем идёт не так, но Тэхён не может понять в чем дело.

***

На открытом воздухе становится проще говорить и просто находиться рядом с Чонгуком. Они молча покинули зал, выйдя на просторный балкон, но омега не оставляет незамеченным трёх альф, которые находятся совсем недалеко от них. «Телохранители значит…», — понимает Юнги и тревожно от чего-то на сердце становится. Скорее всего от мысли о том, что Чонгук не может находиться в безопасности без своих людей и в любую секунду в него может прилететь пуля. Страх потерять Чонгука наполняет Юнги и от этого он шумно дышать начинает, сжимая руки в кулаки. Звёзд сегодня не видно и луна скрыта за облаками. Лишь одно присутствие Чона успокаивает омегу, но тревога все равно не пропадает. — Тебе очень идёт голубой. — дотрагивается до его щеки Чонгук, — Это определенно твой цвет. — Спасибо. — трётся щекой о его ладонь Юнги, — Я так скучал по тебе. Мне было очень плохо, но как только тебя увидел — стало легче. — Он сделал тебе больно? — брови сводятся к переносице, глаза темнеют, желваки дергаются на лице Чонгука. — Не представляешь как, Чонгук… — шепчет уже омега, — Я боюсь, что не сумею сбежать. — Как бы он тебя не спрятал, то я найду всегда. Где угодно, я тебя вытащу из этого дерьма и мы уедем. — обещает альфа, приобняв омегу. — Далеко? — Очень далеко, очень. — смотрит в его глаза альфа, — Ты прекраснее, чем лунный свет. — Не произноси эти слова, они для меня как предсмертная колыбельная. — глаза омеги блестят. Разговориться с Чоном они особо не успевают, потому что сзади раздаются громкие голоса, а после на балкон выходит тяжело дышащий Намджун, со своей свитой охранников. Юнги глаза закатывает, но конечности все равно дрожат. От такого нервного напряжения омега вытаскивает пачку сигарет и прикуривает одну, думая о том, что если эта чертовщина не прекратится, то он свалит отсюда спрыгнув с парапета. Ким, словно огнедышащий дракон, который за своей целью спешил несколько часов и смертный час ее наконец-то настал. Чонгук пятерней в волосы свои зарывается, назад их оттягивает, но те все равно на лоб ниспадают. Намджун медленно подходит к ним ближе, Юнги смотрит за тем, куда устремлён взгляд его мужа, вот только он направлен прямо на него, от чего голова начинает кружиться. Воздуха катастрофически не хватает, он сильнее затягивается сигаретой и желает просто прекратить все это дерьмо. — На следующей улице есть очень много высокосортных шлюх, тебе точно туда. — хмыкает Ким. — Я таким не интересуюсь, а ты судя по всему там постоянный клиент. — поправляя рукава пиджака, хмыкает Чонгук. — Ты хотя бы понимаешь на чью собственность посягнул? — Он не вещь, чтобы быть собственностью. Юнги не принадлежит тебе и никогда не будет. Намджун засовывает руки в карманы брюк и медленно идет вправо от Чонгука с Юнги. Те же внимательно за ним наблюдают. — Знаешь, Чонгук… Не думал, что ты такая важная шишка, за тобой хорошенько следы вытирают. — Я тоже не подозревал, что вы на две стороны монеты, шеф. — делает громкий акцент на последнем слове Чонгук. — Все удивятся, если узнают чем занимается наш дорогой начальник главного в стране отдела полиции. Люди Намджуна резко достают из-за спин пистолеты и наводят их на Чонгука, то же самое и делают люди Чона, заставляя Кима застынуть, а Юнги схватиться за рукав альфы рядом. Чонгук руку свою уводит и переплетает пальцы с Юнги, пока Намджун за всем этим наблюдает со стороны и зверь его уже явно далеко не в духе. — Ты затеял очень плохую игру, Чон. — Знай, что у меня нет правил. — отпустив омегу и вновь зарываясь пятерней в волосы, отвечает Гук. — Интересно посмотреть на то, как вы будете спасать свои задницы. — Лишь после того, как я убью тебя. — играя желваками, говорит Намджун. — Отлично. — разводит руки в стороны альфа, — Игра началась.