Adiccion

Мы любим всегда то, что себе вообразили. Поль Вальери

Мысли медленно тянут Тэхёна в свою бесконечно глубокую пучину тьмы, но он изо всех сил старается не поддаваться их чарам, не прыгать в эту яму. Прежде чем окунуться в ее содержимое, Тэ обязан понять что есть «он». С каждым днем, после того мероприятия где Ким встретил виновника такого состояния омеги, погружается в самого себя, но не в сердце его души. Мрачное настроение сильнее сгущалось в одну тучу над его головой и проникало в разум, которому мешало копаться в самом себе. Вокруг словно существует лишь огонь, который все ближе к омеге становится и выход только один — идти в него. А тот как неукротимое животное, бросается, плюётся, обжигает. Он в кольце настоящей горящей смерти, черный дым над ним сгущается, а Тэхён от безысходности просто сидит и со страхом смотрит в полыхающую неизвестность. Музыка не заглушает вой сирен и омега всматривается в огни впереди. Они мигают. У Тэхёна внутри точно так же. Контраст между лучшим и худшим медленно его уничтожает. Кажется, он устал так жить. Красный, синий, красный, синий. Больно, хорошо, больно, хорошо. Вой сирен — вой зверя. Всё вокруг так похоже друг на друга. Между всем можно провести параллель и горизонталь. Мир, в котором живёшь ты — есть и сам ты. Тэхён промаргивается, опускает ниже окно и пытается отдышаться. Невероятно тяжело дыша он наблюдает за полицейской машиной, которая, словно пуля, пролетает мимо, унося за собой и громкий вой сирены. Волосы треплются, потому он старается рукой поправить их, не понимая в какой момент ему стало все это так важно. Сейчас он не понимает абсолютно ничего — тупик. Ведь даже последние огоньки уже не могут продолжать освещать всепоглощающую темноту. Она их тоже вскоре коснётся, сожрёт. Пальцы на руле трясутся, он их еле сгибает, но сильнее в педаль газа упирается, как можно скорее желает ни о чем не думать этой ночью. Он снова в этом чёртовом клубе. И даже запретив себе сюда возвращаться поднимается по лестнице выше, в VIP-зону, — возвращается же, — заказывает свой нелюбимый коньяк и словно Бог возвышается над всеми грешными рабами своими. Это чувство его отвращением и удовлетворённостью наполняет, не понятно даже почему. Омеги с соседних столиков бросают свои гадкие взгляды на одиноко сидящего за столиком Тэхёна, а ему плевать и всегда было так. Он лишь смотрит на них абсолютно ничего не выражающим лицом и наслаждается их реакцией — ликует и каждую свою маленькую победу очередным бокалом мерзкого пойла запивает. Тэхён ненавидит коньяк, но почему-то пьёт. На секунду он задумался над этим. А ведь действительно, почему он заказал это дерьмо? Омега смотрит на бокал с коньяком, буквально его гипнотизирует и медленно облокачиваясь на спинку соединяет руки на груди. Бокал наполовину полон, а Тэхён? А что Тэхён, он уже согласится с тем, что приехал сюда далеко не ради алкоголя. Ему хоть бы раз вновь увидеть его, услышать запах, о котором ночами стал мечтать вместо сна. Однако, объект его воздыханий всё ещё не появился на горизонте и не с чего ему здесь быть. Вот только Ким Тэхён надеется, что Сокджин пройдет хотя бы мимо. Этот столик обязан быть особенным, здесь должна быть каждая их встреча, омега об этом никогда не забудет. Проходит час, два, но того всё нет. Вливать в себя этот ужас он более не намерен, потому заказывает что получше и отлучается в уборную. Раз не Сокджин, так кто-то другой. Он в отражении своем видит настоящего обольстителя, готового очаровывать любого в этом темном зале, где музыку приглушает алкоголь, льющийся по горлу. Вот только любой уже не нужен и это медленно ломает омегу, ведь раньше такого не было. С появлением альфы Тэхён словно выпал из реального мира, но и в свой собственный попасть не в силах. Что-то держит его и он не может сдвинуться с места. Аккуратно поправляя свои волосы, омега вздыхает и прикрывает глаза. Внутри все медленно в один ком соединяется и держит своего хозяина в напряжении. По телу пробегает волна холода, а за ней тут же и жара. Его чуть потрясывает от такой неожиданности и он лезет тут же в свой телефон, проверяя календарь. Через полторы недели будет течка, вот и ясно от чего с ним творится такая бредятина. Только впервые такие эмоции и ощущения у него, но ведь всё возможно и в первый раз. Тэхён поправляет свой красный браслет на левом запястье и покидает уборную, как можно скорее возвращаясь к своему столику. Омега практически на месте, но тут же замечает, что теперь он явно не один за этим столом. Тэ медленно обходит мужчину, сидящего на диване, внимательно всматривается в лицо и буквально падает на своё место — не Сокджин. Перед ним сидит не тот о ком он весь вечер, блять, мечтал, а Чон, чёрт возьми, Хосок. Крепко держась за край стола, омега сильно жмурится и не понимает сон это или нет. Нехотя открывая глаза он тут же берет свой стакан и залпом выпивает его содержимое, желая никогда глаза не поднимать. Вот только оно само так выходит, что омега пристально смотрит на альфу напротив. Тэхён глубоко дышит, он даже уверен что ноздри от такого напора поднимаются и всем своим видом точно похож на разъяренного быка. Хосок сидит весь такой важный, улыбаться всё не прекращает, его ухмылка бесит больше всего на свете, пусть и видятся не так уж часто, да что там говорить о их встречах — они даже не обменивались номерами! Но, если Тэхёна угораздит дать этому надоедливому придурку свой номер, то он не задумываясь сменит даже сам телефон, а сим-карту выбросит куда-нибудь на первой же попавшейся заправке. Незачем ему общение с таким типом. Пусть и выглядит он невероятно приятно в своей красной шелковой рубашке, ворот которой открыт и открывает вид на ключицы с татуировкой, что поднимается к шее. И глаза его пусть сияют ярче фар машины Тэ, и пусть пахнет он ароматом от Giorgio Armani — Acqua di Gia, плевать! Вот только мосты внутри внезапно останавливаются. Громко и тяжело вздыхая, Тэхён откидывается на спинку дивана и хочет поднять руку для очередного заказа, вот только обжигает его чужое касание. Омега резко её одергивает, непонимающим взглядом на альфу смотрит, мол, с чего это он останавливает его. — Кажется, что тебе хватит на сегодня. — голос, словно лучший сироп, что готовила его мама, поливая им утренние оладьи. — Не лезь ко мне, я тебя даже не приглашал. — грубым тоном отвечает Ким. — Мне не нужны приглашения, я всегда желанный гость и без того. — хмыкает Чон, помешивая лёд в своем бокале. — Только не для меня. — цыкает омега и делает вид, словно заинтересован танцами людей. Внизу в людях огонь горит, да буквально полыхает, настолько они энергичны. Им ничего кроме музыки и алкоголя не нужно, они ведь танцевали бы так целую вечность, если бы ночь никогда не заканчивалась. Только вот Тэхён о таком не мечтает, зачем ему эта вечность. Он от нее устанет, надоест она. Жизнь ему наскучит. Хочется прожить так, словно это миг, отдаваться своим желаниям, поддаваться эмоциям и просто свободно дышать. Тэ не хочет останавливаться на чём-то одном, всегда желает идти дальше — вперёд. А все остальные вокруг до жути странные, ведь как это так можно желать вечность утопать в цветных огнях и музыке, бьющей без конца по ушам. Или тонуть в друг друге. Видимо, не дано ему понять их, а им его. Да кто его вообще понимает, если так посудить. Тэхён считает, что никто его никогда не понимал настолько глубоко, как смог понять Чимин. Только даже друг всё же не посвящён во многое, омега не может раскрыться ему полностью и вовсе не горит таким желанием. Какое дело обдолбанному Чимину до Техёна? Тот ведь и вовсе пропал в своей дури, и смотреть на это становится страшно, до ужаса страшно. Тэ все же делает очередной заказ под пристальным взглядом альфы, который почему-то вдруг умолк и Киму кажется, что он сумел обидеть его своими словами. Он поворачивается наконец-то к нему и встречается с темными глазами, что так печально смотрят на него. Чего, чего, а этого омега не хочет видеть. Не хочет чувствовать горечь и то, как в груди резко что-то кольнуло. — И чего уставился? Иди куда шел. — опираясь локтями в стол, говорит Тэ. — Уверен, что я здесь не нужен? — Что за бред ты несешь? Конечно. Зачем ты мне? — смеется омега, поражаясь данному вопросу альфы. Чон Хосок до безумия странный и это пугает больше всего. Его, непривычная омеге, манера речи уж больно сильно отталкивает. Так и хочется залезть в голову этого мужчины и покопаться в ней, узнать о его мыслях, ведь непонятно ему почему тот продолжает смотреть на него так. К столику подходит еще один человек, Ким поднимает свой взгляд и ощущение, что он вдохнул глоток чистого, свежайшего воздуха переполняет его абсолютно всего. Он пришёл. — Удивлён видеть здесь тебя. — засунув руки в карманы, обращается к Хосоку Джин. — Тем более с ним, за одним столом. — Знал бы ты… Как я этим недоволен. — опускает взгляд омега, будто бы его поймали за совершением преступления. — Не думал, что вы знакомы. — зарываясь пятерней в свои волосы, говорит Хосок. — О, с постоянными посетителями будешь и не только знаком. — очаровательно улыбаясь Джин садится, прямо рядом с Тэхёном. Омега гулко сглатывает вязкую слюну, собравшуюся во рту и расправив плечи удобнее садится, чуть двигаясь к альфе. От него потрясающе пахнет и он не может спокойно держать себя в руках. Веет керосином и Тэхён готов задохнуться в этом ошеломительном запахе, окутывающем его. От чего-то тревожно ему становится, приносят напиток и он пьет его надеясь, что сможет это чувство заглушить, но все тщетно. Омега прикрывает глаза. Музыка начинает играть громче, а ему становится все хуже. Душно. Жарко. Громко. Дышать нечем. Все вокруг будто плавится и он глубже вдыхает пропитанный насквозь чем-то непонятным воздух. Биение собственного сердца отчетливо слышно в ушах, барабанные перепонки готовы лопнуть от такой громкости. Что-то очевидно ужасное его медленно накрывает, заставляя задыхаться в своем же дыхании. В голове речь ни о чем, максимум шума и лишь одна тревога переполняет его, наравне с тихим скулежом. Легкости почему-то давно нет, он и не помнит этого чувства. Кажется, Ким Тэхён потерял себя. Он открывает глаза, что вдруг налились свинцом, медленно поднимая свой взгляд останавливается на профиле Сокджина. Все так загадочно и жутко. Он хлопает своими глазами, промаргиваясь, но шум в голове затмевает все своей медленно белеющей пеленой перед глазами. Джин краем глаза замечает то, как прикован к нему омега. Альфа начинает тереть свою шею, медленно распускает галстук. — Как там с Гуком? Я уже успел по нему соскучиться, он реже стал приезжать, а нам нужно столько обсудить. — он поворачивает голову набок. — О, ты ещё успеешь устать от него, не говори так раньше времени. — мимика лица остается неизменной, но что-то между этими двумя точно нарастает. Тэхён вздрагивает, когда внезапно чужая рука опускается ему на талию и самого его чуть придвигают к себе. Он растерянно смотрит на Джина и начинает краснеть, ведь тот даже и усом не повёл, словно так оно и надо. Омега прикусывает щеку изнутри и старается не улыбаться, но покрасневшие щёки точно выдают его. Поджилки трясутся от такого яркого ощущения близости их тел. «Да чёрт возьми, Ким Тэ, ты чуть ли не трахнул его однажды, а сейчас таешь от таких жестов будто в дешёвом кино!» — метко подмечает у себя в голове омега. Но даже сейчас сердце стучит в разы быстрее, а ладошки потеют, словно у школьника признающегося старшекласснице. Невероятное зрелище — Ким Тэхён, сука, влюбился! От осознания он собирается моментально покинуть этот чёртов клуб, но так и продолжает сидеть на месте, с покоящейся на его талии чужой рукой, пить алкоголь и невозмутимо поглядывать на Хосока, который будто рушит всю эту прекрасную картину. Хосок. Омега переводит свой взгляд на альфу, который решил составить компанию одиноко сидящему за столиком с, уже опустошенными, бокалами, будто бы заметив его скучающую физиономию. Чон с прищуром смотрит на них. Глаза его так темны, что блеск ярких огоньков делает их сказочно зловещими. Тэхён путается в этом отблеске, блуждает по бесконечному лабиринту не имеющему выхода, ведь Чон Хосок заманил в свои сети. Альфа медленно голову свою приподнимает, смотрит уже только на одного и этот «один» далеко не Тэ. Линия челюсти до невозможности остра, а так обжигает этот взгляд, что будь омега на месте Кима, то давно бы уже провалился сквозь землю. Не проронив и слова альфа всем своим видом показывает превосходство, но и Джин не отступает — рука его медленно, но стремительно, опускается к бедру омеги, тихо усмехается и тот замерев поворачивается на того, кто сейчас играет с ним в очень плохую игру. — Не стоит так делать. — шепчет Тэ, в надежде, что был услышан лишь Кимом. — А ты не хочешь избавиться от лишних и провести время в лучшей компании? — наклонившись ближе к омеге, спрашивает Джин. — И с кем же? — Со мной. Давление в крови поднимается, они смотрят друг другу в глаза и Тэ своим ушам не верит. Что-то невозможное, что только могло сниться ему, происходит прямо сейчас и все зависит лишь от выбора. Всегда абсолютно все было в его руках, сколько он себя помнит. Ким Тэхёну вечно приходится делать выбор.

***

Этикетки алкоголя так ярко блестят в свете неоновых огней, что можно и ослепнуть от блеска. Вторая доза за сегодня даёт хорошо в голову, странные разговоры с барменом абсолютно не важны, ведь Чимин просто как по волнам катается в своём недоборделе. Все дают друг другу столько внимания, сколько просят, но и в то же время каждому абсолютно плевать на происходящее. Именно это заставляет Чимина наслаждаться атмосферой в его любимом доме. Любимые подчинённые танцуют на светящемся танцполе в своих лучших костюмах, обслуживающий персонал не смеет убрать улыбки с лиц, а бармены так всегда готовы рассказать столько историй, сколько не один человек не слышал и это только за одну ночь. Это место рай для Чимина и он сам его построил для себя. Этим он безумно гордится. Перед глазами немного плывёт, речь Хозэ становится ему настолько непонятна, ведь на протяжении нескольких часов тот без конца рассказывал о балете, Чимин этим бесконечно наслаждается, но возможно от эффекта дури он перестает понимать, что тот говорит и слышит лишь музыку, которая не просто бьёт по ушам, она словно в вены вливается и течёт по ним, унося за собой всю печаль и тоску. Чимин аккуратно спрыгивает с барной стойки и перебив бармена, просит налить ему джин-тоник, пока он здесь, то нужно выпить со своими подчинёнными. С ними он разделяет столько всего, что порой кажется они ему словно семья. И омега уже не помнит, когда хоть раз увольнял кого-то из своих работников. Каждый по особенному хорош и не даёт поводов для увольнения — не работа, а мечта просто. Однако, есть то, чего он не может здесь получить ни от одного работника — любви. Нет, они все здесь правда любят друг друга, но тот человек который ему так нужен здесь никогда не появляется и не появится вовсе. Чимин делает глоток алкоголя и вроде бы находится здесь, но все его мысли далеко не тут, он сейчас там, далеко отсюда, нежится в тёплой постели в объятиях любимого. С того момента прошло так много времени и не одного звонка. Горечь глотку раздирает, хочет выть от несправедливости, но ничего не в силах сделать, даже этого. К бару направляется один из его танцоров: отточенная походка от бедра, горящие искры в глазах, лёгкая ухмылка — всё как учили. Чимин облокачивается на стойку, чуть голову вбок наклоняет оценивая образ омеги подошедшего прямо к нему. — Что такое? Снова пристают? — хмурится Мин, — Ах, я уволю эту долбанную охрану! Нихрена не делают! — Чимин, всё в порядке. У нас случилась проблема… — мнётся омега, — Джихо только что позвонил и сказал, что не сможет прийти… Заболел. — Ох, вот оно как… Чёрт. — закрывает лицо ладонями Чимин и несколько секунд так стоит, а после поставив руки на бёдра кивает танцору, — Значит, сегодня моя смена. Танцор хихикает и идёт в противоположную сторону от сцены, за ним следом Чимин. Ведущий танцор подвёл свой состав так поздно предупредив о плохом самочувствии, но омеге некогда злится, он абсолютно спокоен и даже рад будет заменить его. Они спешат в гримёрную, где хозяина облачают в лучший наряд для выступлений, делают потрясающий макияж, а тот весь в себе. Странные мысли в голове вертятся и делающие сердцу больно желания. Он закусывает губу, понимая, что танцуя на сцене не увидит с неё взгляд того, в ком так сильно нуждается. А нуждается ли действительно? Он на этот вопрос ответить не может, он медленно тонет в вязком болоте своих эмоций вперемешку с правилами. Он абсолютное табу для Чимина, но руки сами тянутся, как бы не старался убегать. Этой ночью Чимин будет танцевать.

***

Пока Чонгук ехал к особняку, то получил эсэмэску от омеги, где говорится, чтобы он остановил автомобиль на повороте, сбоку дома. Альфа, конечно же, совсем не понимает что задумал Юнги и почему так странно, и очень загадочно себя ведёт, очевидно, тоже. Мысли в голове спутываются, странное напряжение во всём теле его начинает беспокоить, а уже долгое время молчащий зверь уж тем более. От чего-то кажется, что «полёт» омеги не сулит что-либо хорошее. Медленно подъехав к логову Ким Намджуна, Чон не спешит выходить из автомобиля — везде могут быть люди Кима и не только на территории дома. Оценив обстановку вокруг он всё-таки неспешно покидает салон и набирает омеге. Однако, почему-то Юнги не отвечает на звонок и Чонгук делает повторный, уже заметно беспокоясь. Гудки кажутся невыносимо медленными, они как песок в часах и терпение с каждой секундой становится всё меньше. Альфа опирается на капот и, сильнее хмурясь, стучит кончиками пальцев по нему. Гудок за гудком, а ответа так и нет. Гук смотрит на стену, которая их обоих разъединяет. Ведь Юнги и впрямь настолько близок к нему, но и в то же время до ужаса далеко от него. Это бьёт по мозгам похлеще всего, делает невыносимо больно. Очередные гудки — сердце, кажется, постепенно останавливается. Только самое худшее начинает лезть в голову, Чон щёку изнутри прикусывает и умоляет зверя издать хотя бы звук. Внезапно, гудков больше не слышно. Кто-то на том конце, очевидно, ответил. Слышно копошение, дыхание и короткие маты, от чего Чонгук с облегчением отходит от машины и начинает ходить из стороны в сторону, зарываясь пятерней в волосы и оттягивая их назад. Он молчит, тот тоже, но этого молчания хватает двоим. — Юнги. — Чонгук. — говорит омега таким тоном, словно только сейчас понял кто ему позвонил. Альфа представляет его медленно поднимающиеся уголки губ сейчас, то как резко остановился посреди комнаты и смотрит в окно, как по привычке начнет облизывать губы. От картины перед глазами даже на душе легче стало. — Всё в порядке? — осмеливается спросить Гук. — Ну, живя в этом доме я никогда не буду в порядке. — переходит на шёпот омега и тихо ойкает в трубку, — Я собираюсь сбежать и ты мне в этом поможешь, иначе сойду с ума с ним. — Что? Юнги, я уверен, что там куча охраны. Не смей даже думать о том, чтобы сбегать таким образом. — резко останавливаясь говорит Чон, сведя брови к переносице. — Я уже, Чонгук. — шипит омега, — А что мне ещё делать остаётся? Прикажешь ждать, когда ты додумаешься меня забрать отсюда, а до тех пор терпеть этого идиота? — Юнги… — Просто доверься мне. Ты лишь должен будешь держать верёвку, пока я лезу на стену, а потом поймать. — ещё тише шепчет. — А с охраной во дворе я уже придумал как разобраться. Альфа трет свою переносицу большим и указательным, пытаясь переварить всё только что сказанное по телефону. Опасность довольно большая и вероятность того, что омега может быть пойманным очень велика. Ему до сих пор не понятно почему он так и остаётся незамеченным, буквально, рядом с домом директора департамента полиции в Сеуле. Но это не так важно, как то, что сейчас будет происходить в особняке. Гук до ужаса напряжён и не знает на что надеяться, но мысль о том, что омега может быть в его руках уже сейчас очень сильно его изводит. — Чонгук, я понимаю, что подвергаю себя опасности, но мне здесь невыносимо. Ещё один день тут и… — он запинается, — Не знаю даже что сделаю. С собой или с ним. — Ладно. — тяжело вздыхает альфа, — Только будь максимально осторожен, Юнги. Омега выключает телефон и изо всех сил затягивает последний узел на «верёвке» из простыней, пододеяльников, наволочек, абсолютно всех тканей, которые нашёл или стащил в этом доме. Сегодняшний день абсолютно подходит для побега, ведь Намджун забрал с собой половину своих людей и дом не так охраняем, всё-таки даже такой шишке не хватает деньжат на побольше подчинённых, с этого он мысленно смеётся. Юнги открывает двери на балкон, затем берёт свой самодельный спасательный канат и привязывает его к кровати, пару раз бросая взгляд на шкаф, которым закрыл дверь, и который он с таким трудом передвигал. Остаётся лишь надеяться на то, что этого шкафа хватит на то, чтобы когда дверь начнут выбивать он успел спуститься с балкона и, желательно, уже стал перелезать ту каменную стену, которая закрывает этот дом, да и самого омегу от всего внешнего мира. Юнги этого дня выжидал, готовился и тщательно весь план обдумывал. Сейчас, перематывая несколько баллонов лака для волос скотчем, между которыми находится одна петарда, он очень надеется на то, что план сработает, поскольку петарда у него одна единственная, так же как и попытка. Петарду он попросил купить ему Тэхёна, а передал он её по приезду с Чимином, тихо оставив на столе с пепельницей. Омега не так долго находится в этом доме, но само пребывание здесь с первых секунд стало его душить и с каждым днём становилось тяжелее. Юнги тихо вздыхает и плетётся в гардеробную, оставляя «бомбу» прямо на пуфике по середине. Есть вероятность, что вся одежда загорится и он буквально устроит пожар, но ему абсолютно плевать на это. Желание сбежать из этого места стоит на первом месте. Взяв ещё одну длинную другую «верёвку», он обвязывает её через плечо, чтобы было легче распустить и меньше тратить на это времени. Всё проверив в последний раз, омега отправляет эсэмэску Чонгуку:

Вы: Всё готово, я приступаю.

Следом за этим приходит сообщение: Чонгуки: Будь осторожен. Юнги улыбается и как только собирается убрать телефон, то возвращается в чат после уведомления. Чонгуки: Я люблю тебя. И как здесь не быть осторожным? Экран телефона гаснет, он убирает его в задний карман и достав зажигалку возвращается в гардеробную. Времени на то, чтобы выбежать не будет так много, потому нельзя допустить не единой ошибки. Руки дрожат от нарастающего страха и того, что через пару минут он наконец-то выберется из этого зловещего места, подорвав гардеробную к чертям, и скорее всего ещё спальню. Юнги несколько раз промаргивается, набирает воздуха в лёгкие и всё же поджигает фитиль. Как только он загорается, то омега моментально выбегает оттуда и закрыв дверь прислоняется к ней лбом. Трясёт так, как никогда не трясло. Руки вспотели и он пытаясь отдышаться пару секунд так стоит. Почему-то сейчас он вспомнил отца. Смог ли он сделать нечто подобное и дома? Всё чаще и чаще его посещают не особо нормальные мысли, и это пугает до самых настоящих чёртиков. Вдох, он медленно отходит от двери, выдох. Время словно замедлилось и нарастающее отвратительное чувство тревоги не даёт ему сдвинуться с места. Юнги ног своих не ощущает. Становится невыносимо страшно и это чувство с каждой секундой всё больше загоняет омегу в угол. Из ступора его выводит резко раздавшийся вполне громкий взрыв и появляющийся из щелей двери дым. Казалось, ещё чуть-чуть и дверь бы слетела с петель, но это лишь малость разыгравшееся воображение впечатлительного омеги. Юнги споткнувшись о ножку стула спешит к балкону. Высматривая бегающих, с явным волнением на лицах, подчинённых, которые заходят в дом, омега поджимает губы и с трясущимися руками старается перелезть парапет, перед этим пару раз дёрнув «верёвку». Он держится руками за неё, но ногами так и боится обвить, однако осознание того, что охрана очень быстрая и вскоре уже окажется у спальни, приходится наконец крепко вцепиться в «верёвку» и начинать спускаться вниз. Юнги с замиранием сердца смотрит вниз и ощущение того, что земля ни на метр не стала ближе, заставляет его трястись с ещё большей силой. Внезапно он чуть было не падает, от того с немыслимой скоростью просто скатывается, сжигая свои руки от верёвки и шипя от боли, в попытке остановиться. Но и в этом есть свои плюсы, он оказывается намного ближе к земле и старается как можно аккуратнее спуститься на землю. Коснувшись плитки ногой, он с облегчением выдыхает и обернувшись по сторонам со всех ног срывается на бег к стене. Резко стало легче от мысли о том, что Намджун не держит собак, иначе сейчас могло быть ещё хуже. Пару раз оглянувшись назад и убедившись, что за ним нет хвоста, он останавливается и встав на декоративный булыжник принимается снимать с себя «верёвку» и собирается перекидывать через стену, очень радуясь тому, что додумался в конце привязать книгу для веса. На щеке ощущается холодная влажность, омега поднимает лицо к небу — дождь. «Ещё этого не хватало», — думает он. Юнги нервничает, всё время оборачивается назад и очень желает того, чтобы он успел. Со всей силы постаравшись кинуть книгу, он всё же перекидывает верёвку и судя по всему Чонгук её теперь крепко держит. В эту же секунду омега падает с булыжника, прямо на мокрую траву из-за внезапно начавшегося ливня, раздирая локти в кровь, но наплевав на это, он со страхом и бешено стучащим в груди сердцем тянется к «верёвке», и начинает лезть наверх. Влажные волосы липнут к лицу и обзор становится не так ясен, но приходится терпеть. Он не знает откуда в нём столько сил, да и где так научился лазать тоже, но судя по всему им сейчас движет дичайшее желание свалить отсюда. Немалую роль сыграл здесь и отец, ведь по идее вся власть теперь лежит на Намджуне, а Вон уже никакого отношения к тому, чтобы препятствовать омеге не имеет. Значит вот она, та самая мечта о свободе, Юнги всего в шаге от того, чтобы её исполнить. Неужели, спустя столько лет, он добился своего и сможет жить так, как того желает? Пока в его голове происходили мысленные процессы, то он успел добраться до самого верха и тот момент, когда он увидел насквозь промокшего Чонгука, стоящего на крыше своей машины в костюме, с «верёвкой» в руках он никогда не забудет. Юнги аккуратно перекидывает ногу, и старается сесть так, чтобы было удобнее спрыгивать. Альфа «верёвку» тут же отбрасывает в сторону и закаты рукава всем своим видом показывает, что готов ловить. А Юнги как только представит то, как Гук карабкался на свою любимую машину, то готов расхохотаться, тот даже обувь не снял. — Прыгай. — громко говорит Чон, вытягивая руки. — Гук… Кажется, мне страшно. — с трудом дыша, говорит омега. — Мне тоже, но мы уже тут, прыгай! — сдувая челку со лба, торопит его альфа. — Мистер Ким! — слышится крик сзади. Юнги оборачивается назад и в ту же секунду, от своей резкости, его рука соскальзывает и он наклоняется вперёд, с визгом падая вниз. Чувство, что они попали в новый блокбастер точно не покидало их обоих. Омега видит как летит прямо на удивлённого Чонгука, в самую последнюю секунду зажмуривается и его тело будто током прошибает, когда альфа его касается, хотя может это из-за того, что они летят уже вместе на асфальт. В любом случае, альфа его к себе крепче прижимает, а Юнги думает лишь о том, что на крыше точно должна остаться вмятина, после такого феерического шоу. Они падают на асфальт, несколько раз перекатываясь по нему и Чонгук держит ладонью его за затылок, чтобы обезопасить. Юнги в свою очередь вжимается в него, поверить не может в то, что смог, что в себя так легко вдыхает запах моря. Юнги полностью растворяется в этом ярком спектре эмоций, страха, бурлящего в крови адреналина и успокаивающем море с нотами хвои. Если это привязанность, то он мечтает никогда не отказываться, а если и произойдет такое, то сам себя не простит. Они лежат на мокром асфальте, капли дождя стекают по волосам и намокает одежда, что неприятно начинает липнуть к телу и ранкам. Омега открывает глаза, с его волос и ресниц капают капли дождя прямо на лицо Чонгука, а тот такой красивый, словно похорошел в десять раз больше с последней встречи. И так каждый раз. Губы трясутся то ли от холода, то ли от страха или шока, но это невероятное чувство. Сейчас он будто наконец-то выбрался из клетки и может распахнув широко крылья взлететь высоко в просторное небо. Чонгук, кажется, и есть тот ветер, который помогает Юнги. — Ты, оказывается, сумасшедший. — выдыхает альфа, слыша чужое сердцебиение. — Да, теперь сам в курсе. — тут же перекатывается с альфы на асфальт Юнги, пытаясь перевести дыхание. — Нужно ехать, охрана меня заметила. Альфа встаёт с асфальта и смотрит на омегу, который разлёгся под проливным дождём. Хотелось бы запечатлеть этот момент на камеру, но нет времени на это, потому он подаёт Юнги руку и тот не мешкаясь встаёт с его помощью. Гук приобнимает его за плечи, целует в висок и достаёт ключи от автомобиля. Омега идёт обходить автомобиль, а Чонгук думает, стоит ли ему задать вопрос и всё же делает это. — Что это был за громкий звук? — разблокировав машину, спрашивает альфа. — Пришлось взорвать гардеробную. — открывает дверь Юнги, уставившись на Чона. — Что? — резко замерев, удивляется Гук. — Потом это обсудим, увези меня. — вздыхает омега и садится в машину. В машине теплее, чем было на улице, но хочется как можно скорее принять душ, переодеться и лечь спать, а не липнуть к кожаной обивке салона промокшей одеждой. Пока Чонгук настраивает климат-контроль, то Юнги смотря на свои дрожащие руки на ногах задумывается о том, что это всё-таки и есть конец. То, о чём он так мечтал действительно станет явью и ему больше не придётся беспокоиться о том, сделал ли он что-то не так. На пальце сверкает свадебное кольцо и Юнги сверлит его своим взглядом. Они наконец-то отъезжают от особняка и омега смотрит в зеркало заднего вида за удаляющимся домом, который он успел возненавидеть ещё до самого замужества. Снова это дежавю. Перед глазами опять тот момент, как и он уезжал от родного дома, который одновременно любил и ненавидел всем своим сердцем. Омега не торопясь снимает кольцо со своего пальца и посмотрев на Чонгука вытягивает руку вперёд. Юнги некоторое время рассматривает зловещую драгоценность и заметив, то как смотрит альфа на кольцо, то тут же поворачивается к нему и они переглядываются взглядами, будто что-то мысленно друг другу посылая. Спустив окно, Юнги вытаскивает руку и выбрасывает его на дорогу. — И куда прикажете везти? — поворачивается к нему альфа. — Куда угодно, — откидываясь на спинку сидения, устало просит шёпотом омега, — лишь бы далеко-далеко.

***

Всё вокруг трясётся, кружится и, кажется, омегу сейчас непременно вырвет. Даже просыпается он от того, как его резко тормошат. Глаза слипшиеся, еле открывает их, тяжесть во всём теле даёт о себе знать и он стонет от покалываний в конечностях. Попытавшись сосредоточиться он понял, что находится в машине и на водительском сидит, к огромному удивлению Тэхёна, Ким Сокджин. Как он здесь оказался он уже точно не помнит, в голове пролетел торнадо и забрал с собой, судя по всему, множество отрывков из памяти. Как они избавились от Хосока, который буквально был готов испепелить Джина? Как Тэ здесь оказался, будучи не настолько пьяным? У него огромное количество вопросов сейчас возникает и каждый волнительней другого, но, очевидно, ответа он не дождётся. Он оглядывается по окнам, чуть прищуриваясь пытается понять слегка расплывчатую картину перед глазами. Они определённо находятся сейчас на парковке и осознаёт, что далеко не на парковке его дома. От одной мысли о том, что Джин увёз его в неизвестном направлении и непонятно для чего передёргивает. — Что-то ты заспался. Удивительно, что проснулся. — выключив телефон, в котором он судя по всему сидел некоторое время назад, говорит Джин. — Когда я успел уснуть? — почёсывая затылок, задаётся вопросом омега. Джин будто не расслышав вопроса, выходит из машины и поправив воротник открывает заднюю дверь, со стороны Тэхёна. Омега удивлённо вскидывает бровь, смотря на него исподлобья, но тот лишь тянет его за руку и вытаскивает из автомобиля. Он мешкается, губу начинает кусать, нервничает и откровенно не понимает происходящее. Альфа заблокировав машину, встаёт прямо перед ним, пару секунд смотрит на него и резко развернувшись неспеша куда-то идёт, а Тэ как собачка на поводке спешит за ним, как слепой котёнок идёт по керосиновому шлейфу, что оставляет за собой Джин. По пути он старается волосы уложить, чтобы те не торчали, быстро старается подтереть фалангами пальцев под глазами, он уверен, чуть стершийся карандаш и не прекращает кусать уже и так искусанную губу. До невозможности ему не по себе, такого никогда раньше не было и внутри всё бурлит, да кипит, словно в ведьминском котле из сказок на ночь, что рассказывала мама. Они стремительно быстро, даже при таком медленном шаге, доходят до лифта, который Джин вызывает. Удивительно, но омега даже не спросил куда его доставили и ведут, хотя это было практически его первой мыслью, когда он проснулся. — А где мы? — несмело спрашивает Тэ. — Идём ко мне домой. — Зачем? — удивляется омега — Не мог я оставить тебя там пьяного, ещё и прицепился ко мне. Я думал вызвать тебе такси, но ты и двух слов связать не мог, что уж говорить про то, как назовёшь собственный адрес. — пожимает плечами альфа и входит в лифт. Тэхён умолкает тут же, не зная что ответить и заходит следом. В лифте уже он почувствовав стыд, из-за своего такого поведения в клубе, опускает взгляд в пол, словно нашкодивший мальчишка. Затем медленно, стараясь в то же время и незаметно, он поднимает взгляд на Джина и останавливается на его пухлых губах, что так напоминали ему сочную, спелую сливу. А какие они на вкус? Казалось, что они не сравнятся ни с чьими более, хотелось верить, что они как единственный настоящий алмаз среди тысячи подделок, так умело подражающих. Стараясь сфокусироваться на губах он не сразу замечает то, как наблюдает за ним сам обладатель таких охуенных губ, о которых, сука, Тэхён каждую ночь теперь думает. А какой на вкус сам Ким Сокджин? Омега затуманенными глазами хлопает, да так искусно, что даже бабочки могли бы позавидовать таким шикарным взмахам ресниц. Бред какой-то, но именно об этом, он хочет, чтобы думал в этот момент альфа. И ведь тот точно заметил то как заманивает к себе омега, прикусывая нижнюю губу. Ким Тэхён чёртов искуситель, ничто точнее его не описывает! Омега сглатывает внезапно накопившуюся вязкую слюну и тело, будто бы, кипятком обливают. Секунда и Тэ оказывается прижатым к стене лифта самим Джином. Горячее дыхание обжигает кожу, а тот останавливаться не спешит, приподнимает его за ягодицы, приходится обвить ногами талию, а альфа всё сильнее торсом вжимает. Резко становится нечем дышать, в голове проносится бешеный смерч эмоций и и он задерживает дыхание, наблюдая за темными глазами направленными только на него. Голова кружится, низ внезапно дико сводит и всё вокруг кажется сном или галлюцинациями пьяного, но настолько реалистично всё это, что он даже обо всём на этом грёбаном белом свете позабыл. Тэхён опьянён Ким Сокджином. И послав всё к чёрту он целует его, наконец-то добравшись до этих чертовски потрясающих губ. Джин не отталкивает его, а даже начинает углублять поцелуй, оттягивая нижнюю губу зубами. Всё настолько нереально, что глаза начинают слезиться и он с силой схватившись за волосы на затылке альфы пытается потеряться в поцелуе, а не в осознание того, что, оказывается, желания имеют свойство сбываться. А губы Джина и вправду на вкус как спелая, терпкая слива.