Психолог Мин Юнги и полоумный самоубийца

      Юнги любил просыпаться, видя перед собой милую мордашку Чимина, а ещё больше любил, когда эта милая мордашка, пока он спал садилась ему на бёдра и начинала его будить своим милым «Хё-ё-ён, я хочу куша-а-ать, пойдём в магази-и-ин!». Сейчас же он проснулся, и потянул левую руку к месту где спал Чимин. Но тепленького тельца не оказалось — а только матрац, выглядевший настолько пустым — Чимина-а?! — Юнги крикнул потому что Чимин никогда не вставал один.       Это нехило насторожило и было нашему Юнгеше в новинку. От беспокойства и суеты быстро дергались ручки дверей, на которые судорожно дергал Мин. Уже отчаявшись, телефон как-будто телепортировался в руки хозяина, а его пальцы быстро-быстро заходят в контакты. Гудок. Гудок. Еще гудок. — Ну здравствуй, Мин Юнги, — трубку берёт явно не Чимин. — Сон Йонг?! — голос Мина дрогнул. — О, так ты меня помнишь, как мило! Я думала, в твоем голосе будет больше тепла и заботы, которую ты проявлял ко мне. Так объясни же своей любимой… Почему в твоей уютной кроватке спит чужой малец? — Где Чимин? — Юнги зло скрипел зубами намеривая ей открыть глотку как только увидит. — Э, этот пидор интереснее чем я? — Где ты? Давай я приеду и ты отдашь мне Чим-Чима. — Какое милое прозвище! Мне ты такого не давал, — Йонг наигранно вздохнула, — ладно, давай обсудим. Я перешлю адрес, но насчёт своего любовничка сильно не надейся. Его уже там во всех позах выебали — девушка фыркнула с усмешкой. — ЕСЛИ ЭТО ПРАВДА, ТО Я САМ ИХ ВЫЕБУ ВО ВСЕХ ПОЗАХ, ТОЛСТОЙ, ОСТРОЙ ПАЛКОЙ! — Ну, мы это посмотрим. До встречи сладкий! — последнее слово было наполненной такой приторной, поддельной «нежностью» — До встречи, стерва

***

      Юнги был в панике. Он уже понял, что она как-то узнала про их с Чимином отношения. Больше всего было страшно за ее слова, вдруг его и правда отдали на растерзание каким-то бугаям? На экране высветились настолько знакомые имена, на коих лежала надежда Мина. Хоби, Гукарь — Да? — Че вам? — Чимина похитила Сон Йонг.

***

      Чим напоминал щеночка: голодного и холодного. Видеть мешал черный платок, который впитывал слезы беззащитного, а точно такой же платок, связывающий руки, не позволял и дрогнуть костяшками. Единственное, что укрывало от всеобщего обозрениями его тельце — это его же боксеры. Даже звук, поворачивающегося в замке ключа не захлушал его сердцебиение. — Ну, как тут поживает наша шлюшка? — ее иссиня-черные глаза, которые усмехаются над ним, были под цвет волос. Если бы Чимин не оказался в подобной ситуации и не был бы геем — точно влюбился в эту, на вид, милую девчушку. — Парни, он весь ваш.