Психолог Мин Юнги и полоумный самоубийца

      Буквально 20 минут назад Йонг предложила Чимину подготовиться. С ее словами «иначе будет больней» все больше нарастало желание либо выбраться, либо самоубиться. Было даже удивительно, что Пак выбрал первое, решив оставить второе на план «Б». В этом пустом месте не оказалось ничего такого, что могло бы развязать ему руки. Голые стены, пол, потолок. Обычная каморка, которую описывают в фильмах, где над похищенным издеваются. И только потому, что Чим не сидит дома на диванчике и не ест всякие вкусняшки в объятиях хена, ему эта сцена ой, как не нравится. Так как план «А» не сработал, всем коллективом (какой к черту коллектив, соавтор?) было решено самоубиться. Стул грохнулся, и со звоном в ушах пол столкнулся с макушкой. Но силы удара не хватило, поэтому мечта Чимина не сбылась, и он лишь потерял сознание.

***

— ВЫ БЛЯТЬ ГДЕ?! — стальные нотки, полные шока и ярости, срываются с голоса Мина. — Да подъезжаем мы, подъезжаем. — Быстрее! Если Чимин лишится девственности, то я лишу вас ее так же, только трубкой от пылесоса. — Юнги, с ним будет всё хорошо, я тебя уверяю, — небольшая пауза заставляла парня пылать от злости, думая, что его Чим-Чим в опасности, а эти двое и не торопятся — Ладно, давай, я тебя вижу.       Здание отблескивало лучи солнца, своим белым кирпичом. На него взгляни — и не скажешь, что там держат ни в чем неповинного мальца в качестве своей игрушки. Домофон будто завершал картину своим желтым блеском, что можно принять за чистое золото. Оно все выглядит так роскошно, но, как говорится, в тихом омуте черти водятся, и к домофону прикасаются длинные пальчики красавчика-психолога, который стоит в сопровождении Чонгука и Хосока. — Ох, неужели это Мин Юнги? — такой сладкий, со стороны кажущийся невинным, голос будто усмехается над Мином, издевательски тянет, и утопает в сарказме, что несколько времени назад, как считал сам Юнги, притягивал его. — Йонг, не выёбывайся и открой уже, — громкий стук железа доносится до той стороны трубки — Ага, щас, — уже грубо отвечают ему — только подожди, пупсик. По неровным плитам их ведут два охранника, в черных костюмах. На той стороне их уже ждут, но когда Юнги встречается с ней взглядом, хочется рвать и метать, потому что она отобрала ему так дорогого Чимин-и. — Знаешь, моим мальчикам нравятся живые игрушки, — жалобно тянет девушка — поэтому я даю тебе один шанс спасти его, — из ее уст раздается смешок — если он, конечно, еще жив.       Паника — вот, как можно охарактеризовать состояние Юнги. Если его мальчик жив — это будет самое большое для него счастье. Как же хочется увидеть его улыбку, дотронуться, просто проводить с ним время…почему с ним? Дверь. Почему с Чимином? Ключ. Почему сейчас? Поворот вправо. Безжизненное тело самого божества, что подломило крыло и упало на землю. Что-то непонятное щемило в груди, заставляя содрогаться. То ли от боли, то ли от паники, то ли от безграничной любви, которая таилась у смотрящего в глазах. В зрачках пролетели те прекрасные моменты, что дополнял Чимин, и Юнги проснулся лишь тогда, когда понял, что происходит. Пульс есть. А еще есть кровь, что окружает его голову, и следы от передавливающих верёвок, что связывали ему руки и ноги. Слова сами вырывались из уст, зовя на помощь, и к горлу подступили слезы.