2.
13 октября 2019 г., 14:05
До девятого класса Ника жила очень спокойно, настолько, что, окончив школу, уже с трудом вспоминала те годы, будто их никогда не было в её биографии. Пустяковые влюблённости, путешествия с родителями, откуда она привозила сувениры друзьям, с которыми то навсегда ссорилась, то была готова идти делать парные татуировки. Ника занималась стрельбой из лука (мечтая стать «как Леголас из «Властелина колец»), училась готовить, брала штурмом английский и помогала маме и папе, которые были заводчиками британских кошек.
Однако в сентябре ей исполнилось пятнадцать, и со становившейся всё более отчётливой тенью первых серьёзных экзаменов в конце года в её жизнь пришли перемены, буквально беря её в кольцо и навсегда отрывая от прежней спокойной рутины. Вместе с лучшей подругой Аней они начали слушать Эда Ширана, и ярко-рыжая Ника внезапно почувствовала тягу к Ирландии, которая вывела её из стрельбы и завела в секцию ирландских танцев. С девятого класса классный руководитель перестал самостоятельно рассаживать своих учеников, и за спиной Ники крепко осел Миша Тищенко, методично начавший пытаться завязать с ней общение.
А на школьной линейке первого сентября Ника увидела Олега Салтыкова, который уже несколько лет был самым ярким пятном школы из-за своих безумных причёсок. Ни уговоры, ни угрозы, ни вызовы родителей к директору не могли отучить парня от экспериментов с его волнистыми, от природы очень светлыми волосами. А родители только разводили руками: молодость одна, вот и пусть развлекается. Это ведь не отражается на успеваемости и его игре в школьном театре. Ну и что, что у Тригорина внезапно оказались ярко-розовые волосы? Любой пьесе порой нужна свежая кровь, даже если речь идёт о Чехове.
С тринадцати лет Олег успел побывать всяким: голубоволосым, розововолосым, зелёноволосым, красноволосым, седым, скучно чёрноволосым… к его метаморфозам привыкли, как привыкают живущие у фьордов к красоте рядом с домом. И всё же в то первое сентября Ника посмотрела на него и больше не смогла отвести взгляда, не слушая речей местных депутатов и стихотворений, которые срывающимися голосами читали первоклассники.
Олег Салтыков впервые выкрасил волосы в сиреневый цвет и определил этим поступком всю оставшуюся школьную жизнь Ники. Если из предыдущих лет она помнила совсем мало, то из последующих запомнила, в основном, его. Чувство зарождалось медленно, но очень уверенно отвоёвывало Никину концентрацию. Девушка пыталась выловить взглядом Олега во время перемен точно так же, как Аня — Алана, одного из его лучших друзей. И чем бы Ника ни занималась — танцевала ли, кормила ли малюток-котят, делала ли уроки, смотрела ли сериалы, — все её мысли неизменно утыкались в сиреневоволосого Салтыкова из параллельного класса. Поначалу она гнала его прочь из головы, но в итоге смирилась и с глупой улыбкой радовалась воспоминаниям о ярком парне. Внимательное изучение его страниц в соцсетях привело к осознанию того, что Миша Тищенко был двоюродным братом Олега, и на следующий же день после своего открытия Ника сама повернулась к нему и приветливо попросила помощи с переводом по английскому, повергая этим в шок и Аню, и самого Мишу.
Иногда семейные связи по-прежнему способны влиять на отношения между людьми. Ника и Миша стали друзьями из-за того, что мать Олега была родной сестрой матери Миши. Догадывался ли Майк, почему Ника внезапно сменила безразличие радушием? Не то чтобы. В какой-то момент он просто отчётливо понял это, вот и всё.
Но сначала всё было легко и по-детски. На второй неделе сентября во время большой перемены Олег заметил пристальный взгляд Ани, направленный в сторону его компании, и решительно пересёк коридор, чтобы сесть на соседнюю лавочку. Ника, неотступно следовавшая за подругой, почти не дышала и судорожно рылась в сумке, якобы что-то ища. Краем глаза она увидела, как рядом с Олегом уселись трое его неразлучных друзей — «рыжий», «тёмный» и «башкир», как называли парней те, кто не хотел запоминать их бесконечные имена. Ника же знала их, хотя и не могла вспомнить откуда. Миши с ними не было: он предпочитал проводить время в школе с одноклассниками, которые негласно выбрали его главным, нежели меркнуть в тени яркого двоюродного брата. Шум школьного коридора будто приглушился для Ники, когда Олег внезапно повернулся в их с Аней сторону и громко поздоровался с её подругой.
— Привет, — относительно спокойно ответила ему девушка, не поддававшаяся магии сиреневых волос.
— Ты из «В» класса? Извини, у меня отвратительная память на лица.
— Из «Б». Мы же с первого класса учимся в одной параллели…
— В самом деле? — Олег делано нахмурился и повернулся к сидящему рядом узколицему парню с коротким хвостом выгоревших на солнце тёмных волос, — Бард, ты вот их помнишь?
Аня с трепетом ждала его ответа, Ника по-прежнему рылась в сумке, но всё равно увидела, как Бард — тот, что «башкир», — вздохнул:
— Дьявол, Оникс, конечно, я их помню… Мы девятый год в этой тюрьме.
— Нашёл кого спросить, конечно, — усмехнулся рыжий долговязый парень, протирая стёкла очков, — Бард помнит всех. Надо же ему чем-то забивать свою пустую голову.
— Ой, заткнись, Джонни!
Олег несколько секунд наслаждался потасовкой друзей, а после снова повернулся к Ане. Ему было скучно, а он чертовски ненавидел это чувство.
— В общем-то, я Оникс, — улыбнулся он, протягивая руку Ане. Девушка с сомнением пожала ему руку и представилась. Она надеялась снова привлечь внимание Барда, но тот был не на шутку увлечён борьбой с Джонни. Олег кашлянул и, быстро забросив яркую чёлку назад, наклонился вперёд чуть сильнее, спрашивая:
— Ну, а ты?
Ника похолодела, поняв, что он обращается к ней. Она с трудом подняла голову и посмотрела на Оникса, самым краем сознания вдруг понимая: если он попросит её пойти с ним на край света, она пойдёт. Никто прежде не вызывал у неё такие мысли, однако больше ни у кого не было таких светлых голубых глаз, такой улыбки и таких ярких волос. Он улыбнулся ещё шире и уткнулся острым подбородком в сжатый кулак:
— Погоди, я попытаюсь вспомнить, а то получу от нашего всезнайки, — не глядя, Олег пнул сидевшего рядом Алана, — ты… Таня?
Ника покачала головой. То, что он не знал её имени, очень задело девушку.
— Жаль. Аня и Таня звучало бы очень классно. Но тогда ты?..
— Вероника, — непонятно почему назвала своё полное имя девятиклассница, но тут же поправилась, — то есть… Ника. Ника.
Олег округлил глаза и присвистнул:
— Так вот ты какая, Ника!
Из-за спин друзей выглянул молчавший до этого зеленоглазый парень в чёрной рубашке и с интересом спросил:
— Эта Ника Майка?
Странный вопрос заставил Нику нахмуриться, но Аня всё поняла быстрее:
— При чём здесь Тищенко? Что он там вам наплёл?
«Майк… ну точно…» — подумала Ника и, набрав в грудь больше воздуха, выпалила:
— Я никакая не «Ника Майка»! Я Ника Громова… ничья.
Оникс прищурился и с прежней широкой улыбкой встал со скамейки, чтобы подойти к Нике. Он простоял над ней несколько невыносимо долгих мгновений и наконец протянул ей руку. Стоило ей пожать его холодную ладонь, Олег медленно проговорил:
— Никакая Не Ника Майка, Ничья Ника Громова, говоришь… что ж, будешь моей.
Трое его друзей, включая даже тихого Рэя, удивлённо и одобрительно засвистели, привлекая к себе внимание дежурного учителя. Ника не нашла, что ответить, и Оникс вернулся на своё место, оставив её шокированной, смущённой и вконец влюблённой.
***
«Дерьмо случается» было девизом Ники Громовой весь девятый класс. Она буквально мучилась от встречи к встрече с Олегом, жила ожиданием и разговорами на переменах или случайными столкновениями по дороге в школу или из неё, когда Оникс медленно вышагивал по тротуару без сопровождения верной свиты. Завидев знакомую фигуру, Ника начинала дрожать и непроизвольно ускоряла шаг. — Олег, привет! — в один момент неизбежно выдавливала она, потому что ей всегда приходилось здороваться первой: Оникс будто бессловесно настаивал на этом. После этого Олег доставал наушник из уха, быстро, но внимательно осматривал Нику, улыбался, обнимал её одной рукой и отвечал одной из привычных фраз: — Привет, Никки… хай, дорогая… рад видеть мою Нику… привет, Никакая Не Ника Майка, Ничья Ника Громова! Полчаса общения определяли для девушки остальные двадцать три с половиной. Брошенные в шутку фразы прочно заседали в голове. Тело помнило каждое беглое объятие. Ника по уши влюбилась и в любом взгляде Олега пыталась уловить хоть намёк на взаимность. Иногда ей казалось, что всё и вправду так, хотя в глубине души она знала: нет. Нет и никогда не будет. У Ники не было никакого сверхъестественного дара, она не предвидела страшную болезнь Оникса, дотла сжегшую его меньше чем за год, — просто есть вещи, которые мы всегда чётко знаем, даже если не можем себе в этом признаться. Так, Ника чётко знала, что её любит Майк, но никогда не полюбит его двоюродный брат. Аня, сходившая с ума по Барду и безуспешно пытавшаяся добиться его расположения, никогда не забывала о подруге. Их разговоры неизменно сливались в тему одного из них: либо приходили к талантливому, но ленивому башкиру, не умевшему общаться с девушками, либо к яркому актёру, на всю школу называвшему Нику своей фанаткой и женой. Их «свадьба» прошла быстро, во время большой перемены в один из мартовских дней. Олег пытался раскрутить Нику на написание сочинения для него: из-за репетиций в нескольких театральных кружках Оникс часто не успевал делать домашку, а Рэй тоже был не железным для того, чтобы без пауз горбатиться за двоих. Ника мялась, но только для вида: у неё появлялся повод написать Олегу Вконтакте, она чувствовала себя нужной. Аня тут же вклинилась в стенания Оникса: — Если бы вы были женаты, вы бы заключили брачный договор, и Ника не смогла бы тебе отказать… Оникс присвистнул и, машинально смахнув чёлку назад, галантно протянул руку Нике: — А это идея, спасибо, Макеева! Ну, Никки, будешь моей женой? После того, как напишешь сочинения, сможем обсудить, в какие секции будут ходить наши дети… Сын, чур, будет ходить в театральную студию! — У нас нет колец… — протянула еле живая от счастья и смущения Ника, в нерешительности смотревшая на руку Олега. Тот фыркнул и сам схватил её за руку, притягивая к себе и быстро целуя в щёку: — Мы же прогрессивная семья! Ника в ужасе переглянулась с Аней, которая изо всех сил старалась сохранять невозмутимое выражение лица. — Ты тоже заметила?.. — еле проговорила Ника, всё ещё находясь в объятиях Олега. — Весь коридор заметил… — поражённо выдохнула Аня. — Что «сочинение» превратилось в «сочинения»?!.. Ты не прихренел ли, Салтыков? — Принесу темы после этого урока, моя любимая жена! — громко прошептал Оникс, подмигивая Ане. Лёгкий флирт был одним из неотделимых качеств самого яркого парня школы. Олег даже не замечал этого, и неравнодушная общественность не успевала следить за сменой его девушек. Ника, будучи «главной фанаткой и любимой женой» ни разу не отметилась в этом списке, чем заслужила особую роль в школьных сплетнях — роль слишком влюблённой неудачницы. Оникс упивался её любовью, а Нику она лишь медленно подтачивала, убивая веру в себя и самоуважение. Так прошёл год. Экзамены для Ники оказались почти что плёвым делом, лето — паршивым дo невозможности из-за нескольких романов Олега, один из которых был с её близкой подругой. Несколько раз Ника гуляла с Майком, который, как и все друзья Оникса, подтрунивал над ней за чрезмерную любовь к сиреневому цвету, однако он делал это лишь затем, чтобы скрыть свою боль. Девушка терпела насмешки, пропускала сплетни мимо ушей, бесконечно обновляла странички Олега в соцсетях, плакала Ане в плечо и набиралась смелости для разговора с ним. Она готовилась долго, мучительно и бесполезно: однажды пришла суббота, когда её терпение лопнуло, и из её головы вылетели все заготовленные фразы. Вернувшись домой после школы, Ника просто открыла давно молчавший диалог с Ониксом и быстро написала первое сообщение. Ника Громова: «Что происходит, Олег?» До этого не произошло ничего необычного: тот же флирт, те же объятия и тёплые обращения, после которых Олег как ни в чём не бывало упорхнул на урок математики, оставив Нику бороться с подступающими слезами. Она ни с кем не разговаривала до самого конца занятий и была готова говорить только с ним. Ответ от Олега почти не заставил себя ждать. Оникс Салтыков: «А что происходит?» Ника собрала в кулак все свои оставшиеся силы и желание хоть что-то понять и крепко сжала телефон обеими руками. Ника Громова: «Ты меня будто не понимаешь». Оникс Салтыков: «Не понимаю. Поясни». Ника Громова: «Разговоры эти твои сегодня, к примеру». Оникс Салтыков: «Про что именно» Ника Громова: «Про меня. И про тебя». Оникс Салтыков: «А я тебе не нравлюсь?» «Дьявол», — подумала Ника, но не услышала этой мысли из-за бешено колотящегося сердца. Ника Громова: «Вот так прямо? Нравишься». Оникс Салтыков: «А почему ты никогда не могла сказать об этом?» Ника Громова: «Потому что боялась и не видела смысла». Оникс Салтыков: «Бляя…» «Лучше и не скажешь», — успело промелькнуть в голове Ники, прежде чем она получила следующее сообщение: Оникс Салтыков: «Ну, вот теперь я знаю. Тебе же лучше от этого?» Ника Громова: «Ты это и так знал, кажется. Нет, не лучше». Оникс Салтыков: «Я же не от тебя знал». Ника Громова: «Ну и что? Знал же». Оникс Салтыков: «Это важно». Ника Громова: «Ну вот. Нравишься мне почти год. Доволен?» Оникс Салтыков: «Доволен)» Телефон ходил ходуном в трясущихся пальцах Ники, но она по-прежнему не плакала. Каким-то волшебным образом ей удавалось писать относительно спокойно. Впервые они говорили о таких серьёзных вещах. Ника Громова: «Ну классно тебе. А я нет». Оникс Салтыков: «Да почему?» Ника Громова: «Поставь себя на моё место и подумай. Хотя тебе всё равно меня не понять». Оникс Салтыков: «Понять, Никки». Ника Громова: «Не думаю. Иначе ты бы не издевался надо мной». Оникс Салтыков: «Да я не издевааааюсь, Никки». Оникс Салтыков: «Прости». Ника Громова: «Издеваешься, поверь». Оникс Салтыков: «Короче». Оникс Салтыков: «Больше не буду». Оникс Салтыков: «Обещаю». Пауза затянулась, а гормоны в крови Ники не дали ей закончить разговор именно так. Ника Громова: «Можно вопрос? Как ты ко мне относишься?» Оникс Салтыков: «Как к подруге, конечно». Ника Громова: «Господи, как же я буду смотреть тебе в глаза…» Это было первое сообщение, которое Ника отправила, не подумав. Ей стало до ужаса интересно, от чего она отвлекала Олега. Был ли он один? Был ли дома или на репетиции? Какие только мысли не лезут в голову, когда ты в отчаянии. Оникс Салтыков: «Бывает». Ника Громова: «И ты всё-таки меня не понимаешь». Оникс Салтыков: «Понимаю». Ника Громова: «Нет. Иначе не говорил бы так». Оникс Салтыков: «Никки, с чего ты сейчас завела этот разговор?» Ника Громова: «Я не знаю, как объяснить тебе, Олег». Оникс Салтыков: «Ну попробуй». Ника Громова: «Я просто не хочу, чтобы ты мне нравился. Я пытаюсь себя запрограммировать так, но у меня ничего не выходит». Оникс Салтыков: «Пиздец, Ник, и почему ты не хочешь, чтобы я тебе нравился?» Ника Громова: «А зачем мне это?» Оникс Салтыков: «А почему бы и нет». В этом был весь Олег. Было так легко представить ясную улыбку голубоглазого красавца с яркой шевелюрой и его игривый тон. Нике хотелось, чтобы это был просто сон, но она сама начала этот разговор. Ника Громова: «Ну да, конечно. Мучайся, Никки, почему бы и нет». Оникс Салтыков: «Я плохой?» Ника ответила, не задумавшись ни на секунду: Ника Громова: «Есть такое». Оникс Салтыков: «Окей». Оникс Салтыков: «Ника, милая, ты очень хорошая и, будь у меня к тебе хоть малейшая симпатия, я бы с» Оникс Салтыков: «Вел себя по-другому». Ника с минуту тупо смотрела на последние сообщения Олега, пытаясь понять, что оборвалось в первом из них. Ей не хотелось домысливать за него, но всё равно она это делала. Слишком уж далеко зашла тем субботним вечером. Ника Громова: «Мне от этого не легче. Но спасибо, что сказал хоть это». Оникс Салтыков: «Окей». Ника почувствовала, что больше ничего не добьётся от Олега, раз последним словом стало такое бездушное «окей», но не хотела оставлять последнее слово за ним, поэтому написала: Ника Громова: «Ладно, потом мб поговорим ещё». Оникс Салтыков: «Поговорим». Всё-таки последнее слово осталось за ним. Всё-таки Ника плакала тем вечером, так сильно, как никогда прежде, до рвотных позывов, до подскочившей температуры, до боли в каждой клетке тела. Всё-таки Олег не перестал заигрывать с Никой, хотя и начал делать это чуть реже. В понедельник все в школе только и говорили, что об их переписке. Майк с кислым лицом заявил, что потратил целые полчаса на то, чтобы всё прочесть. Ника, чувствовавшая себя преданной и проданной, еле вытянула из себя: «Не думала, что ты так медленно читаешь, Тищенко». Но они так и не поговорили. Не считая, конечно, новоселья в доме Ани, которое она устроила лишь с одной целью: всё-таки раскрутить Алана на то, чтобы он взял назад ставшие легендарными слова «Ты мне не нравишься, но у тебя есть шанс». Вечеринка проходила в мае, Оникс уже начал встречаться с новой девушкой, которая сразу не понравилась Нике ещё больше, чем все его прежние пассии: слишком обычная. Слишком серая и никакая, и её не спасало даже необычное имя, которое — Ника проверила — оказалось настоящим. К Ане Олег пришёл без девушки, много пил и много смеялся, обнимая вечно хмурого Рэя, который явно жалел о том, что вообще вышел из дома. В один момент Ника не увидела в гостиной ни Алана, ни Аню и мысленно пожелала удачи подруге. Однако без неё она чувствовала себя неуютно в галдящей толпе и решила уйти в одну из гостевых спален. Уже поднявшись по лестнице на второй этаж, Ника поняла, что кто-то шёл следом за ней. Она обернулась, готовясь к тому, чтобы в очередной раз попросить Майка оставить её в покое… и обомлела, увидев перед собой Оникса. Он смотрел на неё так, будто впервые видел или оценивал товар перед покупкой. Ника знала, что выглядела лучше, чем обычно: уж очень она старалась, укладывая длинные волосы крупными локонами, надевая новое джинсовое платье и рисуя коричневые стрелки. Олег явно не прилагал подобных усилий, чтобы как-то подправить свой образ — взлохмаченный, в простых джинсах и широкой белой футболке, на которую щедро пролил вино то ли Бард, то ли Джонни, но Ника, только-только начавшая остывать по отношению к нему, поняла, что по-прежнему готова идти за ним хоть на край света. Что-то в её взгляде выдало это чувство, и Оникс улыбнулся, приближаясь к девушке почти вплотную. — Ни-и-и-кки… — вполголоса пропел парень, растягивая гласные и выставляя руку вперёд, — пойдёшь со мной? Ника только открыла рот, чтобы спросить куда, но тут же осеклась. Нахальный блеск в светлых глазах Оникса не давал повода сомневаться в том, что она в кои-то веки поняла намёк. Громова проклинала себя, берясь за протянутую руку. — Но как же Эмилис? — выпалила Ника тут же, держась за это из последних сил, как за канат, висящий над пропастью. Оникс громко засмеялся и свободной рукой обнял Нику, явно желая поцеловать её в губы. То ли от смеха, то ли от хмеля в голове он промазал и влажно поцеловал девушку в щёку, почти что в нос. — Какая же ты странная всё-таки, а. Даже более странная, чем я… Ника медленно, но решительно повела Оникса в сторону спальни, где планировала скрыться от шумной вечеринки и подождать Аню. Больше они не сказали друг другу ни слова. Ни в комнате, ни после, когда Ника всё-таки заставила себя спуститься вниз, чтобы найти подругу и сказать, что за ней приехало такси. Аня, не менее всклокоченная и возбуждённая, чем все остальные, жаждала поделиться с Никой своей, как ей тогда казалось, победой, но та была непреклонна и обещала объяснить всё позже. Она почти не могла говорить от сжигавшего её огня. Прикоснувшись к солнцу, Ника отчётливо понимала, что для неё это была почти что подачка, милостыня… для него — очередное развлечение от скуки. Быстро попрощавшись с Аней, Ника вышла в коридор и увидела Олега, сидевшего на ступеньках той самой лестницы с Бардом. «Не иначе как обмениваются подвигами», — с отвращением и болью подумала девушка, больше не глядя в сторону друзей. Ника обулась, забрала сумку, вышла на улицу и молилась, чтобы за ней не увязался Майк. Молитвы были тщетны. — Ника, я могу поехать с тобой? — голос Миши звучал абсолютно трезво, хотя Ника видела, что он пил не меньше своего братца. Она обернулась, посмотрела на парня и покачала головой, стараясь улыбнуться, потому что начинала плакать. Небо медленно светлело, вместе с ночью унося то, что Ника так и не смогла назвать своей ошибкой. Миша кивнул и посадил девушку в такси, попросив написать по приезде. Он ничего не говорил, только продержал её в объятиях чуть дольше обычного. Больше Майк не спрашивал о подобных вещах: просто шёл к Нике, с Никой, за Никой. Сначала Ника была ему благодарна за то, что он не позволял ей тонуть в океане мыслей об Олеге, но постепенно всё же Майк смог вытеснить Оникса. Сначала этому способствовало то, сколько времени он провёл у Ники в больнице, а закрепило эффект то, что в одиннадцатом классе Олег перестал появляться в школе, то ли переведясь в другую, то ли вовсе уйдя на домашнее обучение. Летом Аня случайно встретила человека, оказавшегося достойным её во всех смыслах, и оставила в прошлом Алана — того, кто не смог принять её светлые чувства или попросту побоялся это сделать. Ника была безумно счастлива за подругу, чьё душевное равновесие всегда было важнее для неё, чем собственное. Всех захлестнула подготовка к ЕГЭ. Майк становился всё худее и раздражительнее, что Ника списывала только на стресс и на то, что она никак не могла решиться сделать шаг ему навстречу. Ей удалось это только на выпускном, позволив Мише поцеловать её под какие-то невыносимые басы модного трека. Она даже не догадывалась, как сильно Майк нуждался в ней и этом поцелуе. Ведь третьего июля похоронили Олега Салтыкова. Его брата и её первую любовь с сиреневой чёлкой.
