Саймон говорит

По странному стечению обстоятельств Гарри Поттер так и не научился жить. На кладбище было привычно тихо. Вечерело, и на небе виднелся слабый светящийся силуэт месяца. — Привет, Джинн, — он неловко смахнул нанесенную ветром пыль с могильной плиты, невесомо погладил холодный камень. — Я, как всегда, с цветами. Гарри и сам не понимал, зачем ему это, потому что мертвые всегда оставались мертвыми. И не отвечали. Но Поттеру отчаянно хотелось обратного, поэтому он поочередно обходил могилы погибших в Войне. Последней, как и прежде, он навещал могилу жены. Это уже не казалось такой дикостью, как раньше — видеть ее имя на сером камне и эту проклятую дату после черты. Джинни погибла поздней весной. С момента окончания Войны они жили долгих десять лет. Сначала как пара, потом — как законные супруги. Свое кольцо Поттер снял в тот же день, как увидел ее тело в морге. С того страшного дня прошло четыре года, и Гарри, тридцатитрехлетний старший аврор, никак не мог поверить, что время способно так хитро обманывать. Вот бы ты вернулась, — поначалу думал Поттер, стоя над могилой, и представлял, как они были бы счастливы. Признаться честно, Гарри всю сознательную жизнь мечтал стать частью той семьи с пакета молока, где «мама, папа» и, обязательно, «двое детишек». Все белоснежно улыбаются, смотрят с новенькой картонки — глупые, наивные, ненастоящие. Джинни хотела того же, их так воспитали, и осознать себя в чем-то другом значило слишком многое. За один-единственный год Избранный и его избранница стали на волосок от развода, потому что Джинни поняла все гораздо, гораздо раньше. Трудно не понять, когда твой муж украдкой разглядывает мальчиков-новобранцев, приходит поздно — лишь бы не выполнять «супружеский долг» — и потом между книжных полок вашей библиотеки жестко трахает одного из этих мальчиков, не зная, что ты пришла со смены раньше. Коробка молока была смята и выброшена под жестокие колеса грузовиков. Как и Джинни — выбросилась сама, или кто-то помог? Гарри не знал и только честно приходил на кладбище. Стоило ли потерять возлюбленную, чтобы понять, что ты никогда не знал ее по-настоящему? А потом зияющая дыра внутри стала как будто бы больше, поглотила все мысли и чувства. У него остались только обязательства — раз в месяц навещать могилы друзей. Зависимость — пагубная, как курение, но и вполовину не такая непреодолимая. За кладбищенской чертой, по ту сторону автострады, нестройными рядами торчали из земли рукотворные могилы Врагов. Поттер проходил мимо них лишь раз — сразу после Войны. Кажется, тогда хоронили Люциуса Малфоя. Теперь же неприкаянная территория выглядела еще более убого — ограды совсем покосились, всюду проросли сорняки, и имена на надгробиях угадывались разве что интуитивно. Гарри, как и в тот раз, задержался возле могилы, на которой различимыми остались только инициалы — «С. С.» Ему в голову вдруг пришла безумная мысль, за которую аврор почему-то ухватился, которую лелеял всю дорогу на окраину некрополя. — Вернись, — вслух произнес Поттер, и голос его прозвучал оглушающе в безветренной тишине. — Вернись ко мне. Идея и вправду была безумной и глупой — как бы плохо Гарри в зельях ни разбирался, он знал, что вернуть из мертвых сваренное им самим нечто вряд ли способно. Вот убить — другое дело. К сожалению, он понял это слишком поздно — когда Дамблдор уже погиб, когда погиб и Снейп. Когда Война закончилась, когда закончилось все. Мог ли он приказать профессору убить Волдеморта? Подобные мысли мучили его и по сей день, потому что это было проще некуда. Однако дальше парочки «превосходно» на шестом курсе ничего не зашло, из головы будто бы вырвали воспоминания о зелье и вложили обратно только теперь. Когда было слишком поздно. Через час Гарри Поттер уже был дома, на Площади Гриммо. Видеть свой одинокий белостенный коттедж сил не было. Аврор уже сквозь сон различил слабый стук в дверь. Он нехотя разлепил глаза и прислушался — не показалось ли. Гарри знал, что всякая история обычно начинается со стука в дверь, но дом на площади Гриммо был не простым пряничным замком из мыльных опер — увидеть его все еще могли только члены Ордена Феникса. Гарри рассудил, что это Рон с Гермионой пришли наведаться, и улегся обратно. Он не хотел сейчас никого видеть. Часы, пробившие одиннадцать вечера, он проигнорировал. Стук раздался громче. Потом снова настала короткая пауза, и все повторилось — казалось, человек за дверью выбьет к чертям собачьим эту самую дверь, если Поттер не спустится. Пришлось подняться с жалобно скрипнувшего матраса и надеть нечто более или менее приличное — свободную футболку и домашние штаны. Дом был тих, как кладбище, и так же холоден. Гарри остановился у двери, взялся за холодную ручку. Отчего-то он волновался и только сейчас подумал — как это может кто-то из его друзей прийти на Гриммо, когда время бежит к двенадцати ночи? Но он отбросил сомнения, сжал в руке палочку и отворил дверь. Если говорить предельно честно, именно этого человека Гарри ожидал увидеть где-то на уровне подсознания. Поэтому он почти не удивился — смерил профессора изучающим взглядом, отмечая, что не так уж тот и стар, как казалось на первом курсе. Картину портило разве что выражение лица, явно отсылающее ко всем демонам ада вместе взятым. Долго размышлять Поттеру не позволили — Снейп набросился на него, как ураган. Кажется, он что-то говорил, но Гарри не слушал. Жестко схватил его за предплечье — тут до Поттера как через вату донеслись научные термины, отсылающие к Жизни и Смерти — Снейп в вопросе явно разбирался куда лучше, но аврору было плевать — в висках билась одна-единственная мысль. Получилось! Гарри уже не помнил, когда успел закрыть за профессором дверь, и когда это они успели переместиться в гостиную. Снейп сначала устало рухнул в кресло, запуская свои паучьи пальцы в грязные волосы. Потом он брезгливо отдернул руку и выпалил: — Где у Вас зеркало? Наверное, Гарри было интересно, что чувствует человек, вернувшийся с той стороны. Однако за все два года их совместного существования он так и не поинтересовался, каково это — умереть. Может, отчасти, ему было страшно услышать нечто неутешительное. Снейп вертелся перед зеркалом, как дама перед балом. Поттер даже фыркнул — таким удачным оказалось сравнение. Потом профессор заметил Гарри в отражении, наорал на него и захлопнул дверь ванной. Поттер только сейчас заметил, что темная мантия пахнет кровью и… да, определенно, кладбищенской землей. Кажется, с покойниками-Пожирателями не церемонились и сбрасывали в могилы без должной подготовки их тел. Гарри представил, как Снейп выцарапывает путь из-под земли, и твердо решил утром съездить на кладбище. Если только то, что с ним сейчас происходит — не дурной сон и не температурный бред. Верилось с трудом. А еще Гарри подумал, что для человека, пролежавшего под землей четырнадцать лет, Снейп слишком хорошо сохранился. Поттера даже передернуло, когда он представил, как за дверью ванной профессор лихорадочно ищет у себя разложившиеся участки плоти. Гарри знал, как пахнут мертвецы, и точно мог сказать одно — Снейп явно был живым человеком, и найти искомое в зеркале, к счастью, не сможет. Подтверждая выводы Гарри, из ванной раздалось что-то вроде усталого выдоха. А потом зашумела вода. Поттер поднялся наверх и, недолго покопавшись в шкафу, вытащил оттуда подобие собственной одежды — потому что у ублюдка все равно не будет выбора. Как успел заметить Гарри, ткань снейповской мантии все-таки кое-где подгнила. Поттер нагло распахнул дверь в ванную, кинул одежду на ближайшую горизонтальную поверхность и вышел, не дожидаясь проклятий. Сейчас он как никогда был рад, что палочка профессора валялась неизвестно где, переломленная пополам. Шум воды стих, а Гарри уже успел задремать в кресле гостиной. Он нехотя отлепился от спинки, подождал какое-то время и все-таки подошел к двери в ванную. —Выходите, черт вас дери. Ответа не последовало, и Поттер уже подумал — все. Мираж рассеялся, сон прошел. Но потом с той стороны послышался еще один безумно усталый вздох, и дверь распахнулась. Да, Снейп определенно был жив и в такой ярости, что, казалось, воздух вокруг него потрескивал от напряжения. Гарри шарахнулся в сторону, давая профессору путь. — Ритуальный зал, Поттер. Где? Домашняя одежда на Снейпе придавала сюрреалистичности происходящему. — Нет, — внезапно даже для себя выдал Гарри, и человек напротив стремительно побелел. — Это не поможет. — С чего такая уверенность? — после недолгой паузы процедил Снейп. Выглядел он так, словно один-единственный шаг отделяет его от совершения убийства. Гарри вдруг понял, что он подбирает слова — наверное, чтобы сам Поттер не вспомнил о своей… вседозволенности. Поздно, профессор. — Потому, что я вам запрещаю им пользоваться. — Вы мне — что? — вкрадчиво переспросил Снейп и, будь Гарри на десяток лет моложе, он бы до смерти перепугался. — Запрещаю, — практически по-слогам проговорил аврор. — Потому, что я слишком долго хотел отомстить.

***

— Ужин, Северус, — Гарри развалился в кресле у камина. Он затянулся, выпустил едкий дым. — А после ты уберешься во всем доме. Нам, конечно, завтра уезжать отсюда, но… это не помешает. Снейп скривился от этого «нам», но окончательно его вывело, конечно, другое. — Я тебе кто, эльф домовой?! — взвился профессор. Поттер только усмехнулся: — Эльф, садовник, уборщица. Да хоть портовая шлюха — если захочу. Или, — тут в его глазах заплясали черти, — пепельница. Подойди. Северусу ничего не осталось, как подчиниться. Но он до конца не верил, что этот проклятый мальчишка может вытворить что-то подобное. Не верил — и все тут. А Поттер только пьяно улыбнулся: — Встань на колени. — Оригинально, — фыркнул Снейп, медленно опускаясь. Они так и смотрели — глаза-в-глаза. Кто кого переглядит. Первым сдался Поттер. — Сейчас ты протянешь мне руку и я потушу о нее сигарету. Снейп вздрогнул, быстро глянул на свою кисть, готовый почувствовать влияние зелья. Но ничего не произошло. — Правильно, прямого приказа не было, — Гарри склонился ближе, слишком близко. — Я хочу, чтобы ты сделал это по собственной воле. — Еще чего хочешь? — лениво поинтересовался Снейп. У ублюдка даже стоя на коленях был вид победителя, и Гарри почти что сорвался. Но решил повременить — все равно его зельевар никуда не денется. Поэтому он выдохнул в лицо Снейпу горьковатый дым: — Последняя попытка. Северус тонко улыбнулся и также вкрадчиво произнес: — Да не в жизнь. — Так я и думал, — Поттер зажал окурок между пальцев, как раньше держал школьные перья. С удовольствием отметил мелькнувшую тревогу в темных глазах и, пытаясь скрыть злорадство в голосе, произнес: — Высунь язык. — Рука была бы предпочтительнее, да? — протянул Поттер, наблюдая, как Снейп корчится на полу, судорожно зажимая рот. Пытается вздохнуть, проглотить вязкую кровь вперемешку с пеплом и быстро стирает — кто бы мог подумать — набежавшие на глаза слезы. — Я, кстати, не закончил, — парировал Гарри и задумчиво обвел взглядом скорчившуюся фигуру. — Раздевайся. Снейп уставился на него с отвращением, но все-таки кое-как содрал одежду. Без своей черной чешуи зельевар выглядел как обычный человек. И Поттеру это понравилось — ровная дорожка позвонков и ребра, которые непременно хотелось сломать. Худощавое тело, с молочно-бледной кожей и ярко контрастирующими черными патлами, спадающими на плечи. Гарри откинулся в кресле и хлопнул себя по коленям. — Лицом ко мне. Это тоже не было прямым приказом, но на этот раз зельевар слабо дернулся в его сторону, но потом все же замер. Прогресс был на лицо. Поттер подождал пару долгих мгновений и процедил: — Садись ко мне на колени. Тут уже Снейп ничего поделать не мог, и какой бы безумной ни казалась ситуация, ему пришлось повиноваться. Гарри мягко убрал руку Северуса от лица, стер тонкую дорожку крови. Этот заботливый жест настолько не вязался с поведением аврора, что Снейпа затошнило. Сознание просто отказывалось функционировать, он словно бы по-отдельности наблюдал, как зеленые глаза становятся ближе, как кривится в усмешке рот, и где-то не здесь слабо светит кончик уже новой сигареты. Они жили вместе всего месяц, но Снейп чувствовал странную, нездоровую привязанность к человеку напротив. Наверное, все было от того, что он полностью зависел от Поттера. Магия стала недоступна, даже беспалочковая отказала. Зелья варить ему не разрешили, а библиотека Блэков открывалась только членам семьи. Остался только Поттер, придирающийся ко всяким мелочам, по-прежнему остро реагирующий на северусовскую ядовитость, Поттер с его взрослым, но все еще знакомым голосом и порой пугающими взглядами. Северус считал это своеобразной игрой света и тени. Иррациональная нежность, пристальное внимание и похоть, изредка отражавшиеся в зеленых глазах, никак не могли предназначаться ему. — На меня смотри, — зачем-то приказал Гарри, хотя зельевару ничего больше и не оставалось. Снейп пытался казаться невозмутимым, но Гарри понимал, чего тому стоит эта маска — наверняка трудно казаться непрошибаемым, когда сидишь с разведенными ногами на коленях у своего… хозяина? Поттер позволил себе посмаковать эту мысль. Ему очень захотелось услышать это слово из уст Снейпа, но он все же решил повременить. На щеках зельевара проступил слабый румянец, а в глазах снова вспыхнула тревога, когда Гарри стал изучать его тело, то тут то там поглаживая рукой с зажатым между пальцев окурком. Вниз по тонкой шее. Откинуть волосы — так, чтобы не задеть сигаретой. Обвести ключицы, приласкать затвердевший сосок. Наблюдать, как Северус ссутуливает плечи, пытаясь уйти от прикосновений, подается вбок, когда рука поглаживает выступающую тазовую кость. Провести по бедру вниз и потом вернуться. Снейп неотрывно следил за огоньком, еле заметно скривился — язык все еще жгло, а ссыпающийся на обнаженную кожу пепел приятных ощущений не добавлял. — Чего ты ждешь? — одними губами произнес Северус, когда сигарета замерла в опасной близости от его члена. Поттер сделал чуть заметное движение, почувствовал, как Снейп на пару мгновений перестал дышать и на автомате потянулся перехватить руку аврора. — Жду, что ты попросишь меня этого не делать. И да — положи мне руки на плечи и не снимай, пока я не разрешу, — Гарри тут же почувствовал, как в него мстительно впиваются длинные пальцы — Ну? Снейп скривился, смотря куда-то сквозь. — Мне бы хватило и пары слов, — усмехнулся Гарри, свободной рукой медленно открывая головку члена. Северус дернулся свести ноги. — Ш-ш, ты сам виноват, — Поттер все попытался поймать взгляд зельевара, но тот упорно избегал зрительного контакта. Аврор склонился к уху Северуса и зашептал: — Я могу приказать, чтобы ты сделал это с собой сам. Хочешь? — он стал медленно двигать рукой по члену зельевара, попутно выцеловывая шею с подрагивающим кадыком. Северус чуть заметно качнул головой. — Как же приятно, наконец, тебя заткнуть, — рука Гарри ощущала слабый, но явный отклик. Аврор на мгновение замер, усмехнулся и продолжил чуть быстрее. Этого все равно было ничтожно мало, но Гарри решил, что со временем зельевар научится получать удовольствие от подобного обращения. Снейп как-то судорожно вздохнул и попытался отстраниться. — Нет, я еще не закончил, — жестко произнес Поттер и глянул вниз, на полупотухшую сигарету. Северус опустил взгляд туда же и потом совершил главную ошибку — с издевкой посмотрел прямо в глаза Поттеру, мол — ты не посмеешь. Гарри усмехнулся и прислонил окурок к нежной коже, вворачивая. Жестко придержал рванувшегося в сторону зельевара за талию. Кажется, тот сорвал горло, потому что крик оборвался слишком резко. Снейп сильно ерзал, и мог разве что бессмысленно сжимать ноги и впиваться в плечи аврора до синяков. Гарри про себя порадовался, что тот не потерял сознание. — С Круциатусом, конечно, не сравнится, — Поттер довольно усмехнулся, наблюдая, как профессор давится слезами, — но тоже ничего. О, ты, кажется, хочешь что-то сказать? Снейп как-то жалобно мыкнул и скосил глаза вниз. — Что, убрать? — Гарри медленно повернул окурок, и Северуса затрясло. Он судорожно втянул воздух, попытался что-то сказать, но лишь бесшумно шевельнул губами. Тогда он, похоже, выбрал другую тактику и просто беспомощно уткнулся Гарри в шею. Поттер усмехнулся: — Уже лучше… Он отбросил остатки сигареты на пол, нащупал пальцами шероховатую влажную рану и надавил. — …но не слишком убедительно.

***

— А там что? — Невилл указал на дальнюю гостевую и усмехнулся. — Комната Синей бороды? — Почти, — в тон ему усмехнулся Поттер и отпил вина. — Там живет чудовище, и имя ему — ремонт. — О, — Невилл кивнул, — сочувствую. Невилл сразу понял, что что-то здесь не так. Еще на подходе к дому внутри укололо смутным беспокойством — он оглянулся на уезжающую машину. Да нет, вроде, ничего не забыл… Уверился в существовании какого-то подвоха Лонгботтом чуть позже — когда увидел в коттедже Избранного тепло горящее окно. Никакого таинственного смутного силуэта в окне не наблюдалось — оранжевый прямоугольник оказался чист, но что-то определенно было не так. Поттер, конечно, сказал, что забыл погасить свет. И Невилл поддакнул — бывает. По газону тихо шуршал опрыскиватель, а их шаги гулко отдавались в округе. Во всем доме явно чувствовалось присутствие второго жильца. И не то чтобы два полотенца в ванной или две щетки в стаканчике были чем-то из ряда вон — мало ли у Избранного причуд. Но вот по пути в гостиную с изумительным панорамным окном Невилл замечал вещи, совершенно не подходящие Гарри, которого он знал. Дом сверкал чистотой и даже в расположении мебели всюду просматривался вопиющий перфекционизм. Невилл вспоминал свой дом, свое «холостяцкое логово», сравнивал и удивлялся. Этим расставленным в алфавитном порядке специям в шкафчике, идеально разложенным в сушилке тарелкам, гладко выглаженной скатерти и, больше всего, — обилию магловских технологий. — Ну, может я наконец пойду за вещами? — пьяно улыбнулся Невилл, наблюдая, как Поттер подливает ему еще вина. — Что, даже в гости не пригласишь? — У меня помойка. Не то что твои хоромы. Никогда бы не поверил что ты, Гарри, такой блюститель чистоты. Поттер натужно рассмеялся. Оправдание у него было, да что там — у него были оправдания на любые вопросы, касательно… дома. — Да нет, это не моя заслуга. — Домовик? — Лонгботтом огляделся. Наверное, догадался уже, что никакого эльфа у Гарри нет. — Человека нанимаю. Магла. Задолбали эти домовики, если честно, — скорбно произнес Поттер. У него внутри все еще остался осадочек после неприятного сюрприза в машине — Чарли явно видел Снейпа. Но когда? Все же стоило отобрать у зельевара ключи. Или очень серьезно поговорить на тему свободных передвижений. Эхом к его невеселым мыслям подозрительно близко к дальней гостевой хлопнула дверь. — Проклятье, — Поттер оставил полупьяного Невилла наедине с бутылкой, а сам направился в «комнату Синей бороды». Там нашелся Снейп, как ни в чем не бывало сидящий на кровати. Выглядел он, правда, нервно — хотя теперь так он выглядел всегда. — Что ты тут дверьми хлопаешь? — прошипел Поттер, едва успев наколдовать Заглушающее. — Куда выходил? — Заперто снаружи, если ты не заметил, — ядовито бросил зельевар. — Это в соседней комнате. Сквозняк. — Так я и поверил, — Поттер оглядел место преступления, но ничего странного не обнаружил. — Когда он уйдет, мне нужно будет с тобой серьезно поговорить. Северус кивнул и оперся о простыни руками, пытаясь скрыть, как они дрожат. — Что ты хочешь спросить? — Кто там у тебя? — выдохнул Снейп, покосившись на дверь. — Знакомый голос.

***

Невилл как-то даже задумался — а не переехать ли к Избранному насовсем — так часто он бывал у Гарри. Благо, дело сдвинулось с мертвой точки, но какого-либо облегчения это не принесло: во-первых, до конца было еще очень далеко, а во-вторых — странности в поттеровском доме не давали покоя. Теперь уже не осталось никаких сомнений — в коттедже жил кто-то еще и, сколько бы Гарри не старался, скрывать этот факт у него получалось плохо. Дальняя гостевая спальня так и осталась заперта. Как-то раз, когда Поттер отлучился на нижний этаж библиотеки, Невилл тихонько пробрался к двери. Это казалось безумным, но он, понимая всю нелепость ситуации, словно какой-то школьник приник к замочной скважине. Но, увы — кроме куска обоев ничего разглядеть толком не удалось. Только через пару дней Лонгботтом решился на самый дурацкий в жизни поступок — тихонько позвал предполагаемого человека за дверью, потом громче — и, как прежде, различил лишь тишину. Но на подсознательном уровне Невилл почувствовал, как заинтересованно звенела та тишина. До записки он догадался не сразу. Времени не было. Еще бы — расследование шло полным ходом. Шеф оказался прав, «лучшие специалисты» справлялись неплохо и даже список подозреваемых успели ужать в два, а то и в три раза. Отмечали это дело допоздна, и изрядно подхмелевший Поттер предложил остаться у него — места было предостаточно. Невилл согласился, титаническим усилием удерживая в пьяной голове мысль о закрытой гостевой спальне. Записка вышла короткой и крайне прямолинейной. Поттер знатно его подпоил, и Невилл только надеялся, что почерк вышел разборчивый. Лонгботтом все еще чувствовал себя ребенком, и не сказать что на пьяную голову это ему не нравилось. Стараясь ступать как можно тише, Невилл прошмыгнул в темный коридор. Слава Мерлину, поттеровский дом особой роскошью декора не отличался, иначе Лонгботтом непременно бы разбил по пути парочку ценных ваз или растянулся бы сам — даже в пустом коридоре Невилл ухитрился запнуться. «Здесь кто-то есть?» — гласили неровные буквы. Невилл присел на корточки и подсунул записку под дверь — внутри было темно. Туда же он пихнул тонкий карандаш. Он слабо постучался и решил отсчитать две минуты, а потом с помощью «Акцио», похихикивая от собственной «детскости», вернуть нетронутые предметы. На двадцать седьмой секунде карандаш выкатился обратно. На сорок второй — и Невилл сначала решил, что бредит наяву — из темной щели показалась крохотная бумажка. В ней Невилл различил собственный почерк — вырванное из общего послания слово. «...есть».