Саймон говорит

Этот день проделал с Невиллом то, что не смогла ни одна рабочая смена. Даже та, на которой он увидел труп Джинни. Лонгботтом был выжат, вытоптан и вдавлен в свой щербатый паркет. Хотелось просто лечь, забыться и больше никогда не оказываться в этом дне. Острее всего сейчас он ощущал смену часовых поясов — ночь за окном намекала на сон. Из приоткрытого окна робко заглядывали в гостиную ветви молодого бука. Раньше, когда они дотягивались до жилища, Невилл срезал их. Теперь же такое соседство его не смущало — насекомые, похоже, дом его не жаловали, а редкие птицы радовали своим пением и добавляли хлопот лишь следами на полу. В музыке ночи Невиллу чудился шум океана. Когда разыгрывался шторм иногда можно было услышать его с улицы, легкий отголосок бьющихся о пирс волн — только и всего. Погода постепенно налаживалась. Сперва было трудно привыкнуть к климату Зеландии, но сейчас это казалось правильным. Скоро в Англии выпадет снег, промозглая сырость сменится свежим холодом. Здесь же на деревьях постепенно оживут листья, а сильно потом, в январе, можно будет кататься на велосипеде по набережной, вдыхая запах цветущих растений. Новозеландская осень наступала позже Английской и больше напоминала весну. Но вот среди шелеста листьев и воющего в щелях у стен ветра раздался свист чайника. Это отрезвило. Хотя и не развеяло дрёму до конца. Невилл снял тяжеловесный прибор с плиты, выключил газ и щедро плеснул в обе чашки кипятка. Чай у него был один — тот, что с мятой. Арабский старик на рынке уверял, что этот чай снимает стресс и поднимает настроение. Невилл не поверил, но запах чая сразил его. Вскоре всё жилище наполнилось ароматом трав. Северус Снейп неподвижно сидел на продавленном диване, уперевшись взглядом в огонь камина. Когда же Невилл со стуком опустил на журнальный столик чашки, Снейп вздрогнул и машинально потянул руку к лицу. Невилл захотел извиниться, но снова не смог. Он лишь улыбнулся кривой, невесёлой улыбкой, и осторожно присел на другой край дивана. Он сказал: — Чай пока слишком горячий, минут через пять можно будет уже пить. Снейп уставился на него, как на дурака или приведение, но никак не прокомментировал такое гостеприимство. Он хотя бы больше не плакал. Потом они неловко смолкли. Невилл уже подумал, что зря обрадовался, и что сейчас снова произойдет что-то страшное. Но Снейп только отодвинулся ещё немного, убрал с лица упавшие волосы и тихо произнёс: — Наверное, вы бы… хотели… что-то узнать? Невилл фыркнул. Но потом осекся, встретившись с испуганным взглядом профессора, и ответил: — Да, это… это было бы славно. Как вы… ну… чёрт, я даже не знаю, с чего начать. Он подхватил со стола свою чашку и отхлебнул сразу половину, чуть не обжигаясь. На секунду Невиллу показалось, что он тоже сейчас расклеится, но мужчина смог совладать с собой. Просочившиеся сквозь сито чаинки плясали на медово-жёлтой глади, кружились и сталкивались друг с другом. Невилл посмотрел Снейпу прямо в глаза — и тот не сумел или не захотел отвести взгляд. — Я видел ваш труп. С разорванным горлом. Я видел, как он упал в яму, — тут Невилл поморщился. Зрелище было не из приятных, но ему тогда смертельно захотелось это увидеть. Он думал, что не увидев, не поверит. Увидел. Поверил. А теперь — что? — Если… Вы позволите, и я могу ответить… я бы мог показать вам могилу. Уверяю, моего… тела… Там больше нет. Потому что оно перед вами. — Как это возможно? — глупо спросил Невилл и, смутившись своей глупости, снова дернул уголком рта. В мире магии возможной представлялась как любая глупость, так и всякая катастрофа. Это Невилл выучил ещё в детстве — когда впервые ему довелось посетить палату родителей. Ветер из приоткрытого окна задул в затылок. Невилл был этому рад — теперь у него появился предлог отойти подальше от спасённого им человека, чтобы прикрыться от сквозняка. Сеточка трещин пересекала выкрашенную белым деревянную раму. Невилл выглянул наружу — ветер усиливался, с океана отчётливее слышался плеск волн и, похоже, начинался шторм. Вдалеке закричала хищная птица, и ветка тянувшегося к огню дерева заскрипела о стекло. Невилл осторожно убрал её и прикрыл окно. В помещении стало тише и это совсем его не обрадовало. И в этот момент Северус Снейп заговорил.

***

Как бы это ни выглядело со стороны, аппарацию Северус перенёс плохо. Его чуть не вывернуло, но оказалось — нечем. Однако Снейп направил все свои оставшиеся силы, чтобы сохранить невозмутимый вид. Сохранить лицо. Когда-то давно, когда его колени ещё не стерлись, он старался так же держаться при Поттере. Сравнение не порадовало Северуса, ещё больше ему не понравилось прикосновения Лонгботтома к локтю. Но он молчал. Там, в пригороде Лондона, ему было так страшно, что он не смог даже оглядеться после долгожданного освобождения. Просто пялился себе под ноги чтобы не запнуться, и чтобы случайно не взглянуть на спину идущего впереди человека. Теперь же страх отошёл на второй план, и Северус ощутил какую-то ужасную, вызывающую дрожь и омерзение, обречённость. Воздух в Зеландии ощущался иначе. Соль и хвоя. Они аппарировали в какой-то мрачный проулок, и Северус на секунду больше жизни пожелал в нём и остаться. Он так устал от света белых стен, что, подобно большому пауку с оторванными лапками, желал заползти в самую тёмную щель и не вылезать оттуда. Желательно, никогда. Пока Невилл, надо признать, довольно галантно для положения обоих, вёл Северуса к себе, Снейп оглядывал окрестности. Хорошей памятью он больше не обладал, потому спустя пару поворотов сдался. Какая разница — если он никогда больше не увидит все эти улицы, всю эту зелень и вдохнет соль и хвою разве что из окна своей новой тюрьмы. Наконец, они вышли к низенькой заросшей калитке, которая была распахнута. Северус заметил, что растения обвили её всю — от основания до замка, а значит, она никогда не закрывалась. Почему-то от этого ему стало тревожно, и он оглянулся в темноту шелестящего на ветру переулка. Прежде Северус не задумывался о часовых поясах и прочих маггловских глупостях, теперь же всё казалось ему ненастоящим. Только что было утро. Сначала — раннее, потом — скверное, но утро. Здесь же, в Зеландии, царила ночь. Дом, возле которого Невилл зазвенел ключами, выглядел жалким и неухоженным. И ещё — он был в три раза меньше Поттеровского коттеджа. Северус только сейчас осознал, что всё это время, пока они шли, ожидал увидеть белый бок точно такого же дома, как был у Поттера. И сейчас он действительно почувствовал себя обманутым. — Это… Ваш дом? — Снейп поразился, как глухо прозвучал его голос. Он надеялся, что Лонгботтом не расслышит, или что всё это окажется простым сном. Но Лонгботтом расслышал. Он напрягся, и Северус уже почти собрался объяснить, что не имел ввиду совершенно ничего дурного, и что вероятно его голос прозвучал презрительно из-за банальной усталости. Но Невилл только ответил: — Да. Это мой дом, — и потянул Северуса ко входу. В прихожей — если её можно было так назвать — Северус задержался, чтобы снять ботинки. — Это необязательно, — пожал плечами Невилл, однако, подумав, тоже разулся. Не без труда — Северус, скосив глаза, заметил, что ботинки натёрли его спасителю ноги до крови. Зельевар почувствовал озноб и, чтобы отвлечься от неприятных мыслей, привычно прикинул, чем будет чистить это пепельное пятно на тренче Лонгботтома. Тусклая лампа над потолком, пару раз моргнув, зажглась тёплым светом. Потом его пригласили на диван, где Северус и остался дожидаться своей участи. Он не вполне понимал, что должен сыграть, чтобы понравиться этому новому Невиллу Лонгботтому. Это пугало. Дом казался пыльным и маленьким. Ещё меньше, чем Снейп представил снаружи. Это тоже ему не понравилось — случись что, прятаться здесь будет действительно негде. Почему-то Северус был уверен, что плохое точно однажды произойдёт — с ним всегда случались самые страшные вещи. Лонгботтом отошёл туда, где спустя пару минут зашумела газовая плита. Северус позволил себе оглядеться ещё. Дом Лонгботтома был полной противоположностью поттеровского. Диван, впивающийся в зад выпавшими пружинами, стоял посреди помещения одновременно являвшегося и прихожей, и гостиной, и кухней, и кабинетом. Перед диваном на узком столе были наспех сложены в подобие стопки документы. Ещё дальше на стене зиял зёв камина. Огонь плясал, вытворяя что-то немыслимое с тенями в помещении. За спиной Северуса и за спинкой дивана, как удалось заметить, располагались крючки прихожей. Чуть дальше — крохотная кухонька, состоящая всего из трех частей — раковина, плита да сервант с треснувшим стеклом. Внутри виднелись разномастные тарелки, такие, которые Снейп видел разве что у собственной матери в детстве. С узорами, сколотые или полустёртые, старые. Не чета тому дорогущему сервизу, который он драил каждый вечер своей прошлой жизни. Ещё дальше, по левую руку от Снейпа, в темноте открытого дверного проёма сверкало зеркало. Ванная? Он не надеялся на то, что ему проведут полную экскурсию по дому, но чувство инаковости помещения неприятно тянуло в груди. Слева от камина была запертая дверь предположительной спальни. Или кладовка — Северус горько подумал что, в любом случае, его заставят ночевать именно там, и всё самое страшное будет происходить за этой дверью. Окна дома были обрамлены старомодными шторками. Кое-где за стеклом виднелись прижавшиеся к гладкой поверхности листья. В другом же окне было темно и отражался он, Северус. Отражение скривилось, и Снейп отвернулся к огню. Только сейчас он почувствовал, что снова плачет. Северус поспешил вытереть слёзы рукавами и надеялся только, что эта его очередная слабость останется незамеченной. Через секунду он понял, что не может остановиться, и попытался задержать дыхание. Стало хуже — горло сперло так, что он позорно громко всхлипнул. К дивану сзади подошли, и Снейп почувствовал себя в ловушке ещё сильнее, чем прежде. Он снова попытался сделать вид, что всё в порядке. — Вы в порядке? — вторя ему, спросил Лонгботтом. Северус только кивнул, прикусив язык. Какой тупой вопрос, — подумал Снейп и тут же ему стало страшно, что его новый хозяин мог услышать эту мысль. — Вам нужно умыться. Невилл говорил холодно, но ещё хуже было то, что он прикоснулся к нему снова. На этот раз — к плечу. Северус чуть слышно прошептал: — Пожалуйста, не трогайте меня… Услышал его Лонгботтом или нет — но руку он убрал не сразу. Похоже, он злился. — Встаньте, черт вас дери, и идите умойтесь, — процедил Невилл. Ослушаться прямого приказа Снейп не мог, потому он поднялся с дивана и в растерянности посмотрел на своего господина. — Ох, ну конечно. Ванная там — он указал на дверь, за которой в темноте поблескивало зеркало. Больше всего на свете Снейп не хотел вот так с порога взбесить нового хозяина. Он поплёлся в ванную, по дороге запнувшись о выступ половицы под плешивым ковром. В ванной дела обстояли не лучше — кое-как нашарив выключатель, Северус, проморгавшись от яркого больничного света, включил смеситель. Где-то под потолком загудел бойлер, но вода, выплеснувшаяся на его дрожащие руки, была ледяной. Северус отдернул покрасневшие пальцы и приложил их к вискам. Стало легче. Вскоре вода потеплела, при этом приобретя чуть желтоватый оттенок. Похоже, бойлер Лонгботтома нуждался в ремонте — Северус не знал наверняка, сумеет ли с этим справиться. В ванной было пусто и пыльно, как и во всей квартире. Покрытая известью сантехника намекала на то, что бойлер не чинили здесь прежде никогда. Единственным новым предметом во всём интерьере казалась зубная щетка весёленького зелено-голубого оттенка. Всё остальное нуждалось в чистке, ремонте или мытье. Как и сам Северус. Умывание действительно помогло. И, хотя вода пахла железом, Снейп почувствовал себя увереннее. Ничего ужасного ещё не произошло. Он попытался не выделять это «ещё» и вернулся на прежнее место. А потом, спустя пару минут пляски огня в камине, у Лонгботтома вскипел чайник. Северус с недавнего времени стал бояться кипятка, а сейчас страх возрос двукратно. Снейп замер каменным изваянием, стараясь даже не дышать. Лонгботтом подошел с двумя чашками чая и, опустившись на скрипнувший диван, сказал нечто такое, что заставило бы Северуса рассмеяться. В иной ситуации. Ему показалось, что Невилл издевается. Но это было ожидаемо, потому Снейп совсем почти не разочаровался. А потом Лонгботтом посмотрел прямо в глаза. Это было странно — видеть напротив совсем другие глаза. Не те, которые он любил больше жизни и не те, к которым привык. У Невилла Лонгботтома глаза были карие. Даже глаза были другие. Северус не решил, как к этому относиться. — Я видел ваш труп. С разорванным горлом. Я видел, как он упал в яму. Снейп сглотнул и на секунду зажмурился. Он видел этот же самый труп на протяжении трёх лет во всех зеркалах поттер-мэнора. Видел в отражении чуть не взрезавшего веко ножа. Видел в котле номер шесть, номер пять, и в каждом из котлов лаборатории. Он не увидел его теперь лишь потому, что зеркало в ванной Лонгботтома было безбожно заляпано мыльными разводами. Всё это он хотел бы произнести вслух, но потом одумался и произнёс нечто менее личное: — Если… Вы позволите, и я могу ответить… я бы мог показать вам могилу. Уверяю, моего… тела… Там больше нет. Потому что оно перед вами. — Как это возможно? Северус вздохнул, пряча кисти в рукавах свитера. Он действительно не был готов к такому разговору. Хотя и понимал, что он наступит. Стало легче, когда Лонгботтом поднялся с дивана и отошел куда-то в сторону. Северус привычно вздрогнул от этого, но отсутствие хозяина поблизости придало сил. — Если мне позволено ответить, то я… Быть может, вы помните, как на пятом курсе, на уроке, — Северус почувствовал себя ужасно глупо. Он пытался подобрать слова, но вся история звучала так жалко и смешно… Похоже, Невилл хотел, чтобы он выпил свой чай. Потому Снейп осторожно прикоснулся к гладкому фарфоровому боку старой аляповатой чашки и, придерживая её потеплевшей рукой, отпил немного. Вкус показался ему знакомым, но это была не сыворотка правды или какой-то хитрый яд. Просто когда-то давно, что и не вспомнить толком когда, он любил чай с мятой. Северус продолжил, чувствуя, как тепло разливается по пустому желудку. — Я учил вас, как сварить Statim caecitas. — О, — Невилл звякнул заварочным чайником. — Кажется, помню. Я тогда случайно опрокинул свой котёл и прожёг дыру в полу. — Да, наверное… — Северус почувствовал внезапно, что сдерживает улыбку. Он отпил ещё чая, сбрасывая наваждение. Нечто подобное он ощутил, когда снова увидел Гермиону. — Тогда, должно быть, вы помните и ещё кое что. Поттер… вёл себя как Поттер. Невилл вернулся, наполнив свою чашку новой порцией мятного отвара. Он слабо улыбнулся, снова присаживаясь на самый краешек дивана. Северус украдкой следил за его реакцией. Потом сказал: — И тогда я, не помню дословно. В общем, сказал что-то вроде того, что его творение не способно никого ослепить. И я отпил из его котла. Тогда всё и началось… Невилл больше не улыбался. Он уставился на Снейпа в своей привычной глупой манере, и на мгновение Северус снова ощутил себя там, в школе, среди котлов. Но наваждение быстро исчезло — Лонгботтом сощурился совсем не по-невилловски и вкрадчиво переспросил: — И это… зелье… что-то сделало с вами? Оно было сварено неправильно? Северус кивнул. Дальше продолжать было тяжелее. Оранжевые отблески пламени золотили бок фарфоровой чашки, которую он нервно вертел в руках. Северус стал говорить, и в конце фразы голос его стал совсем приглушённым. — Я понял это не сразу. Похоже, Поттер осознал всё раньше меня. Как-то он заявился в класс и приказал мне… — Приказал? — Невилл тоже сорвался на шепот. Снейп снова кивнул. — Да, да. Он приказал мне, — тут Снейп снова прикусил щеку изнутри, чтобы не улыбнуться. Это бы выглядело крайне неуместно, но воспоминания о тех невинных шалостях будили в нём весёлую горечь. — Поставить ему «отлично» за проваленную контрольную. И я поставил. Я не хотел этого, но рука двинулась сама. Как под «Империо», но легче. Как будто это было и моим желанием тоже. Лонгботтом выпрямился. Он посмотрел на огонь, потом на свою чашку, и наконец — на Северуса. Он сказал растерянно: — Я тоже это помню. Поттер рассказал мне, что выдумал какую-то штуку, и что теперь работа аврором ему обеспечена. Это была его мечта, если вы помните. Но он бы не смог без отличных оценок… но как это связано с тем, что вы… здесь? — Он приказал мне, — пожал плечами Северус. И, видя, как округлились в удивлении глаза собеседника, продолжил: — Это оказалось очень сильное зелье. Существует магия, тёмная магия, способная творить немыслимые вещи. Эта магия случайна — иногда настолько, что может уместиться в простом школьном черпаке. Поттер приказал мне вернуться. С той стороны. И я вернулся. А дальше… — Северус все-таки улыбнулся, но это скорее походило на кривую горькую гримасу, — А дальше вы знаете. — Но теперь… теперь-то действие зелья исчезло? Вы просили меня приносить все те ингредиенты… вы варили противоядие? — Да. — И Поттер узнал об этом? И сделал так, чтобы вы не вышли из той комнаты больше никогда? — Да. — Но если зелье… если оно сработало, и Поттер больше не имеет над вами власти, зачем же вы пошли со мной? Зная, кто я, зная, что… было прежде между нами. Зачем вы пошли со мной? Зачем вам был нужен ещё один такой же, как Поттер? Северус прикрыл глаза на мгновение. Даже сквозь сомкнутые веки виднелись всполохи огня. Всё это звучало так глупо. Всё его горе уместилось в несколько ёмких фраз, и теперь чудовищный юмор ситуации показался Снейпу невыносимым. Он посмотрел прямо в глаза Лонгботтому. Тот ему поверил — или сделал вид, что поверил. В глазах Невилла плескался ужас. Так они смотрели друг на друга в тишине, глаза в глаза. — О, нет… — Лонгботтом, похоже, всё понял. Северус почувствовал, как немеют губы. Но заставил себя говорить: — Новое зелье было сварено моей рукой. Но компоненты принесены чужой. Всё вышло как в прошлый раз, но с одним лишь только отличием. Северус не смог сам произнести это вслух. Он только спросил сорванным, больным, обречённым голосом: — Вы понимаете? Невилл вскочил, заставив Снейпа вздрогнуть и уронить чашку. Она была пуста. С тупым звуком стукнувшись о пол, чашка покатилась в сторону. Северус глядел во все глаза на Лонгботтома, боясь и желая скорее узнать, что будет дальше. Что-то должно измениться теперь — он это знал. Лонгботтом попятился к пыльному боку камина и там замер, оперевшись рукой о нагретую неполированную поверхность. — Не смотрите на меня так, — и Северус тут же отвел взгляд. — Встаньте, — и Снейп встал, чуть не рухнув обратно. Ушибленное в такси колено отозвалось необщей болью. Но он удержался на ногах, не в силах ослушаться прямого приказа. В груди нехорошо начала сворачиваться острая и тугая петля. — Это какой-то бред, — Невилл шагнул ближе, заставив Северуса задрожать всем телом. Он снова был раздражен, зол или раздосадован — Снейп не смог понять. За три года он научился читать только Поттера. Другие люди, как и прежде, оставались для него загадкой. — Вы мне лжёте. Уж не знаю, с какой целью. У вас всегда это выходило хорошо. А у меня — вестись на ложь. Я в этом мастер. И вы знаете. Вы лжёте. Северус разомкнул пересохшие губы и заставил себя произнести: — Вы можете… приказать мне что угодно… и проверить… но если я могу в таком положении о чём-то вас просить, я бы… Северус осекся. То, что скручивалось в груди, сжало сердце так, что он почувствовал его биение у самого горла. Невилл посмотрел на огонь в камине. Снейп тоже взглянул туда, на пляшущие языки пламени. Они вырисовывали причудливые узоры которые, расплавляясь, сменяли друг друга, как в калейдоскопе. А потом их взгляды снова пересеклись. Северус больше всего на свете сейчас боялся услышать приказ. Тот, о котором он подумал, взглянув в разверзнутый рот камина. Огонь больше не казался ему таким уютным и живым. И когда Невилл заговорил, Снейп слепо дёрнулся в сторону огня, будто приказ снова стать собственным палачом был уже озвучен. Но Невилл лишь сказал: — Если я вам прикажу сунуть голову в огонь… Вы сделаете и это? — Да, — сдавленно ответил Северус, чувствуя верёвку на собственной шее. — Да, я сделаю это. — Подойдите ко мне. Ноги не слушались, но Снейп выполнил приказ, как и прежде. Как и сотни, тысячи раз до этого. Теперь они стояли совсем рядом. — Встаньте на колени, — голос Невилла звучал холодно и всё так же вкрадчиво. Под разодранными коленями скрипнули половицы. Северус посмотрел вверх, туда, где лицо Лонгботтома уже расплывалось из-за слез. В последнее время Северус слишком часто плакал. Раньше он держался лучше и даже умел язвить в подобных ситуациях, теперь же он лишь надеялся, что хозяин не будет слишком жесток. И обожжёт ему хотя бы руку. Он уже был готов умолять о руке. Северус смотрел вверх, потому что перед его лицом маячила ширинка Лонгботтома, и думать о своём новом заточении еще и с такой стороны было до тошноты мерзко. Внезапно Невилл отошел в сторону, куда-то ко входной двери. Северус так и стоял — на жестком холодном полу, подрагивая от режущей боли в колене. И абсолютно не понимал, что ему предпринять. Почему-то он чувствовал себя обиженным. Громко скрипнула входная дверь. Северус в недоумении обернулся, наспех вытерев глаза. Рукав его свитера был влажным ещё с прошлого раза — и это ему совершенно не понравилось. Пора носить с собой платок, — подумал Северус, поддевая самого себя. Внезапно он осознал себя уже у входной двери и сам не понял, как распахнул её. Ветер чуть не сбил его с ног, и Северус едва успел ухватиться за дверной косяк. Держась за него, зельевар неловко наклонился и поднял с земли одну из ссыпавшихся с дерева веточек. Невилл стоял тут же — благо, дверью его не задело — и по его лицу решительно ничего нельзя было сказать. Северус чувствовал себя растерянным. Он уже было решил, что сходит с ума, раз зачем-то вышел следом — сам не знал, зачем. Ветку он тут же выбросил. А потом Невилл сказал: — Поразительно. Оно работает даже когда вы не слышите. — Это вы… приказали мне выйти? И взять… — Северус огляделся, будто бы сорванные ветром листья могли дать ответ. Его волосы тоже метались на ветру что эти листья, и свитер надувался подобно парусу. Свитер Невилла тоже трепетал, а молодой бук возле крыльца шатало так, будто он вот-вот свалится кому-нибудь из них на голову. Северус бы предпочёл стать добровольцем. — Да, я приказал вам выйти из дома и поднять вот эту ветку у крыльца. Шёпотом. И, либо вы развили слух как у летучей мыши, либо… поразительно. Снейп и сам не знал о таком свойстве зелья. Он был удивлен, растерян и всё ещё чувствовал какую-то дурацкую обиду. — И вы… вот так просто? Теперь вы мне верите? — А вы так хотели сунуть голову в камин? — Невилл привычным уже движением взял Снейпа под локоть, уводя в дом. Дверь он запер с трудом — ветер всё норовил сорвать её с петель. Снова они оказались на диване, и снова в руке Северуса уместилась чашка ароматного чая. Невилл, отвернув рукав, глянул на наручные часы и вздохнул: — Мне на работу через пять часов. В Англии полдень уже отгремел — моя смена вечером. Не знаю точно, когда вернусь. Скорее всего, застряну у Поттера. По-нашему, где-то до завтрашней ночи. Северус запаниковал: — Разве вы… и теперь тоже…? Разве всё не изменилось? — он не знал, как сказать так, чтобы это не звучало глупо или по меньшей мере эгоистично. — Ничего не изменилось, — Лонгботтом говорил серьёзно и холодно. Северус занервничал сильнее. — Поттер обо всём догадается… разве не лучше будет не появляться в аврорате вовсе? — Вы боитесь его сильнее, чем требуется, — пожал плечами Невилл. — Положение обязывает, — осторожно заметил Снейп. — Он убьет вас, когда узнает. — И вас, — Невилл невесело усмехнулся. Северус поежился. — Нет, меня он не убьет. Невилл вздохнул и одним махом прикончил свою чашку чая. — Разве не странно, что я впервые за год пропущу рабочий день в конце которого Поттер вернётся в свой пустой дом? Северус опустил взгляд. Не думать о существовании Поттера было приятно. Когда весь мир сжался до Невилла Лонгботтома и его пыльного дома, было спокойнее, хотя всё ещё страшно. Сейчас же мир снова распахнулся, и за пределами его, Северуса, шаткого укрытия с распахнутой калиткой во дворе, плескалась острая тьма. — В противном случае, вам придётся вернуться туда вместе, — Снейп старался не думать о Поттере, и о том, что тот всегда побеждает. Потому что он — Герой. Но ведь и Невилл, в каком-то смысле, тоже? — Вот и славно, — Лонгботтом снова усмехнулся. В этот момент он совершенно не был похож на его, Снейпа, ученика. И от этого щемящее чувство в груди возросло. — Проверим, насколько хорошо я замёл следы. — Магический фон останется. Вы использовали непростительное в доме аврора, — Северус почувствовал пробежавшие по рукам мурашки и тянущее болезненное эхо Круциатуса в костях. — Нет. Это вы его использовали, — Невилл произнёс это так невозмутимо, что Снейп опешил. Северус ждал объяснений, но их не последовало. Он только надеялся, что Невилл выдумал нечто такое, за которое в учебные годы Северус бы его похвалил. Он посмотрел ещё раз на этого нового Невилла Лонгботтома, и не смог решить, сколько там внутри осталось от его ученика, а сколько — плесенью проросло в подвалах аврората, вытравив тот свет, который был когда-то во всех этих гриффиндорских детях. Северус по-настоящему, искренне боялся этого нового Невилла Лонгботтома. И ничего не мог с собой поделать. — Из-за нашей небольшой шалости у меня осталось четыре часа на сон, — заметил Невилл, казалось, беззлобно. Но Северус все равно покачал головой: — Простите. — Не стоит, — Невилл махнул рукой и поднялся с дивана. Коротко скрипнули пружины. Он подошел к той запертой двери и распахнул её со скрипом. Насколько Северус мог разглядеть, это была спальня. Снейп подумал, что сейчас его оставят здесь одного на целую ночь — надо сказать, перспектива ему даже понравилась. Но Невилл вскоре вернулся с охапкой постельного белья в руках. Он свалил всё на диван. Северус догадался подняться. — Я… я сам могу справиться с этим, — неловко произнёс Снейп наблюдая, как Невилл расправляет простынь. — Вот как? Славно, — Лонгботтом бросил своё дело и снова скрылся в спальне. Северус стал застилать диван сам с неловким чувством, что обидел хозяина. Сегодня они обидели друг друга очень много раз. Но Северус не ждал извинений. Может, совсем чуть-чуть. Постельное бельё выглядело абсолютно глупо — какой-то весёленький паттерн из птичек и листьев. Но Северус так устал от минималистичного кошмара в доме Поттера, что был рад и этим птицам, и этим листьям, и более всего тому, что спать его укладывали отдельно. Когда Невилл вернулся, в его объятиях снова болталась какая-то ткань. — Пижама, — просто прокомментировал он и свалил всё на край идеально застеленного дивана. Похоже, Невилл даже залюбовался — Северус его понял. Для него тоже любая комната приобретала таинственную атмосферу, стоило начать готовиться ко сну. Особенно если для сна помещение подходило скверно. Невилл на секунду выглянул на улицу. Соль и хвоя окутали помещение свежим воздухом, а из-за холодного порыва ветра камин погас. Но Лонгботтом, похоже, не обратил на это внимание. Он снял с крючка при входе уличный фонарь, смахнул с него прилипший лист и запер дверь. На этот раз возился с замком он долго. Северус отвлёкся на пижаму, вместе с которой ему выдали ещё и большое махровое полотенце. Мятая, но чистая, одежда красовалась бледными полосками на тёмно-синей ткани. Пижама была приличной, и от этого Северус почувствовал себя лучше. Пижама была мужской. Невилл прогремел уличным фонарём в свою спальню и там, судя по вспыхнувшему тусклому свету, зажёг его в дальнем углу. Потом он выглянул из спальни ещё раз. — Где ванная, вы знаете. Если проголодаетесь — найдите что-нибудь себе на кухне, — Лонгботтом неопределенно махнул рукой в сторону серванта. — Только, прошу вас, потише. А вообще — лучше бы вам уснуть как можно скорее. Северус кивнул, а потом осекся: — И вы… Вы не боитесь, ну? Меня? Невилл, судя по выражению его лица, подавил смешок. Он выглядел позабавленным. Лонгботтом хотел было молча удалиться, и уже схватился за дверную ручку, чтобы отгородить себя от спасённого им человека. Но потом всё же произнёс: — Вы слабее меня — да и, честно сказать, кого угодно — физически. Палочки у вас нет. Что до моей смерти — вы лишь сделаете за меня грязную работу. А потом Поттер найдет вас и осуществит всё то, на что у меня не хватило бы фантазии. Северус сглотнул. Невилл был прав. — Доброй ночи, профессор Снейп. И он со скрипом прикрыл дверь своей спальни, отрезая всякий свет от этой большой и пыльной комнаты, в которой Северус остался совершенно один.