Other Star Wars

      Вейдер смотрел в маленький иллюминатор на миллионы обломков, густо заполонивших космос сродни полю астероидов, и каждый кусок металла все больше распалял его гнев. Мятежники должны за это поплатиться.       — Предательство никогда не остается безнаказанным, друг мой, — сказал Император, словно прочитав его мысли.       В голосе учителя Вейдеру послышались угрожающие нотки. Он повернулся, собираясь спросить, что тот имел в виду, но прежде чем успел произнести хоть слово, ощутил в Силе надвигающуюся опасность.       — Они приближаются, — тихо промолвил Император, судя по всему почувствовав то же самое, и от его слов повеяло морозом.       — Владыки, — раздался по внутренней связи голос пилота. — Похоже, в нашу сторону движется имперский конвойный катер. На вызовы не отвечает.       — Это враг, — ответил Император. — Уничтожить его!       Вейдер встал и направился в кабину: пилоты в подобной ситуации, будучи обычными людьми, лишь угробят их, а вот он справится как нельзя лучше.       Атакующего в иллюминаторе видно не было, а вдали лишь вспыхивали выстрелы V-истребителей.       — Они сзади, — произнес один из пилотов, обращаясь не к Вейдеру, а к своему напарнику. — Орудия уничтожены. Щиты держатся.       Над кораблем пронеслись зеленые лучи, превратив в пар висевшую впереди по правому борту спасательную капсулу. Пространство над челноком пронзил еще один залп с катера, а следующий выстрел попал в крыло, заставив корабль содрогнуться. Пилот резко бросил челнок влево, и катер промчался мимо, столь близко, что Вейдер успел разглядеть управляющих им тви’леков.       Ругаясь, пилот челнока лавировал в рассеивающемся, но все еще густом облаке обломков, оставшихся после гибели «Губителя». Он резко потянул ручку на себя, но опоздал — в челнок с грохотом врезался кусок надстройки, и поверхность иллюминатора кабины пошла трещинами.       Решив, что увиденного достаточно, ситх сделал два шага вперед и, отстегнув одной рукой ремни пилота, другой выволок его из кресла и отшвырнул в сторону.       — Убирайся, — прорычал Вейдер, занимая место пилота. — И ты тоже, — добавил он, обращаясь ко второму.       Вытаращив от страха глаза, второй пилот отстегнулся, помог первому подняться, и оба поспешно выпрыгнули из кабины.       Вейдер мельком оглядел приборы. Катер снова приближался, готовясь произвести очередной залп. Поскольку орудия челнока бездействовали, ситх сосредоточился на том, чтобы уклониться от выстрела. Пользуясь преимуществом, которое создавал космический мусор, он бросил челнок влево, затем вперед, снова назад, меняя высоту и уворачиваясь от парящих обломков «Губителя». Космос прочерчивали зеленые лучи выстрелов с катера, но все они промахивались, попадая в обломки и капсулы.       Позволив катеру подойти поближе, он врубил обратные ускорители и почувствовал, как его бросает вперед в кресле. Затем он снова запустил двигатели. Мгновенной остановки оказалось вполне достаточно — катер промчался над ним. В ту же секунду он перевернул челнок и бросился в погоню. Да, корабль лишился орудий — зато сам Вейдер был отнюдь не безоружен.

***

      Катер пронесся над челноком, и тви’леки разразились проклятиями.       — Хороший у них пилот. Очень хороший…       — Где он? — спросил из заднего отделения единственный человек в их отряде. — Что он делает?       Тви’лека, возглавлявшая их небольшую, но крайне успешную, команду, подстроила изображение на сканере.       — Вижу его! Он…       Она выглянула через фонарь кабины и не поверила глазам. Челнок летел всего в нескольких десятках метров от них, перевернувшись кверху брюхом, так что кабины обоих кораблей оказались друг против друга, и она могла видеть Вейдера, а Вейдер — их. Он сделал жест рукой, будто сжимая кровоточащую артерию, и тви’лека почувствовала, как что-то сдавливает ей горло. Она инстинктивно потянулась к шее, но там ничего не было — лишь неумолимо сжимающиеся невидимые тиски.       Не в силах вдохнуть, она в панике схватилась за шею, судорожно дергая ногами. Рядом с ней то же самое происходило со всеми ее соратниками. Вцепившись в воротник и извиваясь в кресле, она сумела сделать крошечный глоток воздуха. Незримая сила все крепче стискивала ее горло. В глазах у нее потемнело, поплыли круги. Подняв взгляд, она увидела имперский челнок, в кабине которого сидел Вейдер. Поле ее зрения сузилось, и сейчас она видела только черного великана и никого больше. Девушка представила собственное отражение в очках его шлема. Мир ее ограничился исключительно его глазами и ее собственной злостью — и в этот миг к ней пришло просветление.       Девушка знала, что погибает, но не собиралась умирать в одиночестве. Убрав руки с шеи, она схватилась за ручку управления и дернула ее на себя. Задрав нос, катер устремился к челноку. А потом наступила тьма.

***

      Вейдер ощутил опасность за долю секунды до того, как умирающая тви’лека бросила катер прямо на его челнок. Он резко рванул ручку вправо и назад, но челнок оказался не столь маневренным, как его эта-перехватчик, и реагировал слишком медленно.       Катер врезался в брюхо челнока, и тот закрутило вдоль поперечной оси. Звезды и планеты за иллюминатором кабины закружились в сводящем с ума вихре. Заскрежетал металл, взвыла сирена, но лишь на мгновение, а затем на челноке полностью отключилось питание. Вейдер сидел в пилотском кресле в темной кабине, сжимая мертвую ручку. В линзах его шлема включились усилители света, компенсируя наступившую темноту. За иллюминаторами простиралась ошеломляющая панорама сменяющих друг друга картин — Рилот, обломки «Губителя», капсулы, далекий спутник Рилота, звезды. С каждым оборотом челнока Рилот становился все больше — корабль падал на планету.       В поле зрения Вейдера на миг мелькнул катер, двигатели которого еще работали. Но его сильно повредил удар, и, окутанный пламенем и дымом, он падал по спирали на Рилот. Судя по всему, ему суждено было развалиться в атмосфере.       Спокойно сосредоточившись на приборной панели и окутав себя Силой, Вейдер попытался восстановить резервное питание, но безуспешно. Ему редко приходилось призывать на помощь технические способности, которыми он обладал с детства, но теперь они могли ему послужить. До того момента, когда корабль войдет в атмосферу планеты, оставалось слишком мало времени; а если он войдет в нее, неуправляемо вращаясь, то сгорит.       Вейдер перевел оставшуюся мощность батарей на маневровые двигатели. Ему требовалось всего несколько секунд их работы, чтобы выровнять корабль и вернуть ему управляемость при входе в атмосферу. Пальцы быстро забегали по приборной панели. А с каждым мгновением Рилот увеличивался в размерах.       Внезапно его мозг, подобно острому клинку, пронзило воспоминание о том, как он в одиночестве парил в спасательной капсуле над Рилотом, вращаясь высоко над его поверхностью после того, как его крейсер врезался в корабль управления дроидами. Из глубин памяти внезапно всплыло имя.       Асока. Иногда он звал ее «Шпилька». Это имя нагоняло тоску, а точнее светлую грусть, так чувствуешь себя, вспоминая о давно потерянном, милом сердцу или о том, чего никогда не имел…       Нет. Сила снова играет с ним — эти воспоминания не его, а другого Энакина. Того Энакина, который до самого последнего, пока не стало слишком поздно, оставался хорошим. «Неужто ты настолько уж плохой?» — влезло его подсознание. Но нет-нет; ни Реван, ни Оби-Вану, ни самой Силе его не смутить. Особенно сейчас.       Отбросив прочь заблудшее чужое воспоминание и все сомнения, он сосредоточился на работе. Несколько секунд спустя ему удалось перенаправить достаточно мощности от резервных батарей, чтобы ненадолго запустить маневровые двигатели.       Без лишних колебаний призвав Силу, он посмотрел в иллюминатор и, прочувствовав движение корабля, включил маневровые.       Вращение корабля замедлилось, положение выровнялось. Еще один короткий толчок полностью остановил это кручение, и челнок вышел на траекторию, которая позволяла безопасно войти в атмосферу. И у него еще оставался небольшой запас мощности батарей. За его спиной открылась дверь в кабину, и он ощутил присутствие учителя.       — Корабль почти лишился энергии, — известил его Вейдер. — Но я все равно сумею его посадить.       — Не сомневаюсь, — ответил Палпатин, опускаясь в кресло второго пилота.       Как всегда, его учитель словно заполнял собой все доступное пространство, подавляя своей властью. Вейдер быстро посмотрел на него, но взгляд на морщинистом лице, скрытом капюшоном, ничего не выражал.       Корабль опускался все ниже, и Рилот целиком заполнил поле зрения. Челнок вошел в атмосферу под слишком большим углом, и его начало бросать из стороны в сторону. От напряжения заскрежетал металл. Вейдер на долю секунды включил маневровые двигатели, уменьшив угол посадки, и толчки сменились легкой вибрацией. Корабль окутало пламя от трения об атмосферу. Их окружал огонь. Огонь.       Оби-Ван.       Как не вовремя… но этот то крик услышать он должен. Оби-Ван!

***

      «Быть твоим ведомым, Энакин, — не самое страшное. Куда страшнее — быть твоим пассажиром!» — всплывает внезапно в разуме Оби-Вана, как застарелое, но явно не его, воспоминание. А затем он чувствует вспыхнувшую и тут же потухшую панику, волну такой знакомой пылающей ярости и вкус чужого страха, который он знает и умеет вкушать до последней горчинки; а желудок скручивает тугим узлом.       — Они падают на Рилот… вот-вот разобьются. Нам нужно спешить.

***

      Он попытался уничтожить воспоминания и все упоминания о нем в пламени собственного гнева, дабы замаскировать, скрыть, но обугленные фрагменты продолжали цепляться за его сознание, и тогда он вызвал другое яркое воспоминание.       Падме. Ему тогда совершенно не понравилось, как она кричала на него, называя чудовищем… Мертвое должно оставаться мертвым, но вот ее дети… Он почувствовал, когда отталкивал ее Силой, что это двойня. Но от него они или от другого любовника Амидалы — Раша Кловиса, сенатора от Сципио, шпиона Конфедерации независимых систем в Сенате и нынешнего Главы Банковского клана?       Вне себя от ярости, Вейдер стиснул ручку управления с такой силой, что та треснула. Он ощутил на себе взгляд учителя, осознавая его тяжесть и вопросы, которые он нес в себе. Он знал, что Палпатин мог видеть его насквозь.       — Тебя что-то тревожит, друг мой, — спокойно проговорил Император, пока корабль с воем несся сквозь стратосферу Рилота.       — Нет, учитель, — ответил Вейдер. Он полностью погрузился в Силу, умоляя пока ее больше не терзать его, и сосредоточился на полете, изгоняя все воспоминания прочь.       Главным теперь для него было безопасно посадить челнок, почти полностью лишившийся энергии. Вместо того чтобы отдаться на волю эмоций, он укротил их, еще плотнее окутав себя, будто в кокон, Силой. Перенаправив остатки мощности батарей на аварийное рулевое управление для полета в атмосфере, он сделал траекторию снижения более пологой. По всей планете сейчас наверняка падали с неба сотни кораблей, и они станут еще одним.       По мере снижения коричневые, зеленые и желтые пятна начали приобретать более четкие очертания. В свете заходящего солнца Вейдер мог различить проносящиеся под ними детали местности: ущелья, горные хребты, каньоны, высохшие речные русла, трещины. Впереди над выжженной почвой поднимался огромный лес, казавшийся неуместным изъяном на мертвой поверхности Рилота.       Неумолимая сила тяжести влекла корабль прямо к лесу. Земля приближалась с такой скоростью, будто челноком выстрелили из бластера. Траектория падения все еще оставалась слишком крутой, но рулевое управление едва реагировало, несмотря на все усилия Вейдера. Ему удалось выпустить аварийные закрылки, позволившие сделать спуск более пологим. Коричневые и желтые пятна исчезли, и поле зрения полностью заполнил лес, подобно летящему навстречу океану деревьев.       — Приготовиться к удару, — сказал он, но его учитель, естественно, уже пристегнулся.       Челнок заскользил по верхушкам деревьев, и пилот попытался воспользоваться тонкими ветвями в лесном пологе в качестве импровизированных тормозов. По корпусу челнока заскребли большие и маленькие ветви, корабль накренился и подпрыгивал, все больше углубляясь в лес. В лобовом иллюминаторе ничего не было видно, кроме деревьев, листьев и ломающихся толстых сучьев. Скрежеща металлом, корабль ударялся об одно дерево за другим.       Они врезались во что-то большое, иллюминатор треснул, челнок накренился и начал падать, кувыркаясь и ударяясь о стволы. Ветка толщиной с две руки Вейдера пробила иллюминатор, разнеся его вдребезги и прорезав пространство между ситхом и его учителем, а потом вдруг исчезла, и корабль продолжил падение, прокладывая просеку среди местной флоры. Челнок столкнулся еще с несколькими деревьями и, наконец, рухнул, завалившись набок и погрузившись на метр в мягкую подстилку леса. Через дыру в иллюминаторе хлынула почва, на полметра заполнив кабину.       Внезапно наступившая тишина ощущалась странно в сравнении с предшествовавшим ей хаосом. Вейдер отпустил ручку управления. Из леса донесся визг какого-то представителя рилотской фауны. Сквозь лесной полог просачивались тусклые лучи заходящего солнца, отбрасывая густую тень на разбитую кабину. Приборы были мертвы, энергии не осталось ни капли.       — Аварийный маяк не работает, — сказал он и, отстегнувшись от кресла, спустился на переборку, игравшую теперь роль палубы. Его учитель тоже отстегнулся и, перекувырнувшись в падении, изящно приземлился рядом с Вейдером.       — Ты использовал далеко не все свои возможности, — сказал Палпатин. — Я видел, как ты действуешь в куда более сложных обстоятельствах. Боюсь, твой разум был не до конца занят непосредственной задачей.       Вейдер на мгновение задумался, а потом ответил, даже не пытаясь солгать:       — Я… на секунду подумал о другом.       — Так я и предполагал, — кивнул учитель. — И я рад, что ты сказал мне правду, хотя, как мне кажется, это лишь половина правды. Так или иначе, из-за твоего просчета у нас четыре трупа в заднем отделении.       Вейдер не стал спрашивать, откуда его наставник знает, что погибли четверо. Палпатин попросту знал очень многое, и этого объяснения вполне хватало. Естественно, учителя судьба погибших нисколько не беспокоила. Лишь ошибка Вейдера и его полуправда заботили его.       — Больше такого не случится, учитель, — склонив голову, сказал Вейдер.       — Надеюсь, — ответил Император, возможно имея в виду посредственное пилотирование, а может и что-то еще.       Повернувшись, Вейдер взялся за ручку двери пассажирского отделения с намерением ее открыть.       — Ты сказал, что подумал о чем-то другом, — вновь заговорил учитель, и по тону его голоса Вейдеру показалось, будто он пытается поймать его на слове. — О чем же?       Отпустив дверь, Вейдер снова повернулся к нему. Посмотрев на морщинистое лицо учителя, он на этот раз не стал ничего скрывать:       — О прошлом. О путях Силы. О моей прежней жизни.       Император уставился на ученика, пронизывая его взглядом темных глаз, и тихо вздохнул:       — Понятно.       — Для меня это ничего не значит, — махнул рукой Вейдер. — Случайные мысли, ничего больше.       — Гм, — проговорил Палпатин. — Прошлое — призрак, который нас преследует. Призраков следует изгонять. Задумываться о прошлом, значит проявлять слабость, повелитель Вейдер.       — Да, учитель, — смиренно сказал Вейдер.       Поняв, что учитель завершил урок, он снова взялся за ручку двери и распахнул ее. Ситху пришлось встать на колени, чтобы заглянуть в пассажирское отделение. Недалеко от двери лежали тела двух пилотов. Глаза их были широко раскрыты, руки и ноги вывернуты под неестественными углами. Жесткая посадка их прикончила.       На полу пассажирского салона распростерлись четверо императорских гвардейцев. Двое все еще были пристегнуты к сорвавшимся со своих креплений креслам.       — Повелитель Вейдер, — спросил капитан гвардейцев, высвобождаясь из ремней. — Где Император? Он…       — Он здесь, — ответил из-за спины ситха учитель, хотя Вейдер не слышал и не почувствовал, как тот подошел. — И он не пострадал.       — Встать, — приказал Вейдер, и двое, кто до этого был пристегнут, пошатываясь, поднялись на ноги. Двое других остались лежать на палубе. К удивлению темного владыки, нога одного из них дернулась. Он был жив. — Там только трое мертвых, — сказал он своему учителю.       — В самом деле? — спросил Палпатин.       Присев, капитан гвардейцев взглянул на своего товарища. Раненый застонал. Его рука в перчатке сжалась и разжалась.       — Он без сознания, мой Император. Он не пристегнулся, и его швыряло во время посадки.       — Убить его, — распорядился учитель.       Капитан императорской гвардии, приученный без вопросов подчиняться любому приказу Императора, не стал колебаться. Встав, он достал тяжелый бластер и выстрелил своему товарищу в голову, оставив в его шлеме темную дымящуюся дыру.       — Теперь их четверо, — сказал Палпатин.       Поняв намек, Вейдер повернулся к учителю. Император с фальшивым сожалением покачал головой.       — Он оказался слишком глуп. А глупость, как и ностальгия — проявление слабости. Я не могу простить слабости своим приближенным. Мне, в самом деле, крайне жаль, но порой нам приходится делать трудный выбор. А теперь, будь так любезен, выведи нас отсюда, повелитель Вейдер.       Ситх включил световой меч, и пока тот шипел, учитель бесстрастно смотрел ему в лицо. Проведя клинком по переборке, он вырезал в надстройке подобие двери и первым шагнул наружу. За ним последовали двое императорских гвардейцев, а затем его учитель.       Мягкую лесную подстилку усеивали сухие листья и опавшие ветви. В небо на семьдесят метров уходили деревья с покрытой гладкой корой стволами, затеняя остатки дневного света. Частично обнажившиеся корни были столь велики, что их сплетения превосходили Вейдера ростом. Полог листвы над головой шелестел на непрекращающемся ветру Рилота, словно лес о чем-то перешептывался. Что-то большое пролетело высоко наверху, потревожив листья. Вдали в темноте послышался вой местной фауны.       — Проверьте аварийные комплекты, — сказал Вейдер гвардейцам. — Посмотрите, что можно забрать.       Они подчинились лишь после того, как им кивнул Император. Когда они ушли, ситх повернулся к наставнику и как можно почтительнее спросил:       — Вы испытываете меня, учитель?       — Испытываю? Ты так это воспринимаешь?       — Я неправ?       Учитель улыбнулся и положил руку — правую, в отличии от ученика, способную испускать молнии Силы, — на плечо Вейдера, словно выражая своим жестом как симпатию, так и подтверждение собственной власти.       — Мы все постоянно подвергаемся испытаниям, друг мой. Испытания делают нас сильнее, а сила — это власть. И власть — наша цель. Мы должны пройти любые испытания, с которыми нам придется столкнуться, — помолчав, он добавил. — Или умереть.       Вейдер не мог понять ни выражения лица учителя, ни значения его слов.

***

      Оби-Ван мечется по кабине, меря ее шагами из угла в угол. С приближением к Рилоту его тревога все нарастает, ведь он все отчетливее чувствует напряжение, в котором находится Вейдер, и силу Императора, на которую он навострен, буквально давящую окружающих.       — Сядь и успокойся. Твои метания мастеру ничем не помогут, — недовольно фырчит С-3РО.       — Он прав, — говорит Реван, указывая Кеноби на кресло второго пилота. — Расслабься, твое спокойствие поможет много лучше. Он ощутит уверенность, но только если ты постараешься.       Оби-Ван глубоко вдыхает и опускается на указанное место, закрывает глаза, отдаваясь Силе и погружаясь в свою внутреннюю борьбу с самим собой.       Наградой ему служат воспоминания, помогающие настроиться на неоспоримо грядущую самую важную битву в его жизни.

***

      Все их разговоры либо начинаются в постели и ей же заканчиваются, либо разгораются в форме споров во время спаррингов, как сейчас.       — …Это наш единственный шанс победить, — говорит Вейдер, скрещивая их клинки.       — Это пугает, — Оби-Ван морщится от напряжения и пытается хотя бы на миллиметр сдвинуть его волной Силы.       — Вот поэтому ты — не ситх, — Вейдер сжимает руку в кулак и Кеноби падает на месте, роняя сразу потухший меч и хватаясь за свое горло.       — Тебе не хватает качества, важнейшего для любого ситха, — он отпускает Оби-Вана из невидимых тисков и усаживается на его бедра. — У ситхов нет страха, а я чувствую великий страх в тебе. Что понятно, ты должен распробовать все его грани, раз Реван учит тебя «питаться» им, — Вейдер склоняется и спрашивает, практически шепча в губы. — Так что пугает тебя в нашей борьбе?       — Знание, что я могу потерять нечто большее…       — Подумай вот о чем: если мы победим, — Вейдер отстраняется, встает и протягивает Оби-Вану руку. — То мы получим все, о чем только мечтали, и будем править вместе.       — Тогда у нас нет выбора, — Оби-Ван приподнимается на локтях, не спеша принимать протянутую руку. — Давай победим, любимый.       Кеноби видит смятение в глазах напротив, пусть и секундное, но ему хватает. Подсекая ноги Вейдера, он призывает в ладонь меч и, используя акробатические техники стиля Атару, приземляется на него в тот же миг, что он оказывается на полу.       — С каждым днем ты все лучше и лучше, — накрыв его ладонь своей, он выключает шипящий у горла клинок. И вновь, дразня, шепчет прямо в губы. — Похожую тактику отвлечения я использовал против своих первых наставников.       — Подействовало?       — Дуку слишком привлекали лысые ведьмы, так что — нет. А Мол умер счастливым, после лучшего поцелуя в своей жизни.       Оби-Ван чувствует гнев и в этот раз он его собственный, так что в губы напротив он впивается с таким запалом и яростью, что заставляет проглотить готовый вырваться смешок.       — Простите, что прерываю интимный момент.       — Да-да, теперь твоя очередь, Реван. Не давай ему спуску.

***

      После изматывающей тренировки Вейдер ловит Оби-Вана в коридоре и вжимает в стену возле зала для тренировок.       — И за что же ты меня любишь? — Кеноби не может считать его эмоций, но похоже, что вопрос его очень волнует.       — Любят не за что-то, а вопреки чему-либо, — осторожно начинает он.       — Очередная джедайская муть, — фыркает Вейдер и, отпустив Оби-Вана, отходит к противоположной стене с окном.       — Нет, так подсказывает мне житейский опыт, — Оби-Ван начинает осторожно, но уверенно с намерением успокоить, подходить к нему. — Ты прям…       — Чудовище! — Вейдер резко оборачивается, вздрогнув — странная реакция, учитывая, что обычно он всегда спокоен и собран, если, конечно, не впадает в ярость. — Говори прямо, ведь все так считают! Даже Мол меня в детстве «маленьким чудищем» называл…       — Ничего подобного. Ты ситх, ты — избранный, ты просто другой. Простым людям никогда не понять…       Но уже поздно и он не слушает: ярость и гнев Вейдера выходят из-под контроля. Вокруг тела собирается и разрастается волнами энергия, механический протез на руке шипит и искрится, молнии Силы не могут найти себе выход и от того накапливаются внутри, готовясь прорваться сквозь кожу наружу. И Оби-Ван делает то единственное, что подсказывает ему интуиция — обхватить и прижать к себе. Ведь потерять Вейдера страшит его сильнее, чем пострадать самому.       Наверное, он кричит от этих обжигающих молний, что пронзают и его тело при соприкосновении, но они тут же сменяются на приятные искры, которыми сопровождаются их Узы Силы, а в следующую секунду окно перед ними разлетается на тысячу осколков под воздействием молнии Силы, что испускает из своих рук Оби-Ван.       — Потрясающе! — вне себя от восторга вскрикивает обычно такая сдержанная и мигающая сейчас от всей энергии и эмоций Реван. — Отличный новый козырь!

***

      Оби-Ван помогает Вейдеру, которого все еще потряхивает от выплеска молний Силы, опуститься на кушетку и сам присаживается рядом.       — Знаешь, сколько бы Реван ни билась, у меня никогда не выходило, — говорит Кеноби, лишь бы развеять такую напряженную тишину. — Ну, ты понимаешь, молнии! — Оби-Ван прикусывает губу, его слишком переполняет восторг, который хочется разделить, но он старается сдерживаться.       — Рука, — тихо говорит Вейдер, но натыкается на непонимающий взгляд. — Я не могу использовать молнии Силы из-за механической руки. Не мог. До тебя.       Вейдер окончательно успокаивается и уже обдумывает все плюсы нового, как верно выразилась Реван, козыря.       — Знаешь, а глубоко в душе ты хоть чуточку, но хороший, — Оби-Ван больше не может удерживать распирающих эмоций в себе и тянется к Вейдеру, но натыкается на его вытянутую механическую руку.       — Заткнись. Я убивал людей, я не хороший! Я не могу быть хорошим.

***

      Гоби Гли вел транспортный корабль, шедший на всех парах к Рилоту. Чам сидел в кресле второго пилота, пытаясь побороть охватившее его странное чувство пустоты. Он исчерпал большую часть доступных Сопротивлению ресурсов, но им все же удалось уничтожить имперский звездный разрушитель, а, возможно, и убить Императора с Вейдером. Ему следовало ликовать, но вместо этого он ощущал себя словно сдувшийся воздушный шар. Вероятно, виной тому была полученная за последний час чрезмерная доза адреналина.       Их челнок приближался к планете с ночной стороны, противоположной той, где погиб «Губитель». Неподалеку летело еще около десятка кораблей, набитых под завязку повстанцами и всей техникой, которую они сумели быстро погрузить, сняв с базы на спутнике. Корабли двигались медленно, на малой мощности, замаскировав выхлоп двигателей, чтобы минимизировать свои следы на экранах вражеских сенсоров.       — На сканерах чисто, — сообщил Гоби, глядя на экран. — Империя занята спасательной операцией. Задняя дверь открыта и никого нет дома.       — Соберем всех наших на планете и перегруппируем силы, — постановил Чам.       — Неплохо, — кивнул Гоби. — А что потом?       Вопрос застал Чама врасплох. А в самом деле — что потом? Они совершили больше, чем могли надеяться, и он настолько был занят планированием операции, что даже не задумывался о том, что будет дальше. Возможно, он сам не верил, что у них все получится. Он имел под своим началом целое движение Сопротивления, но не знал точно, как им вести себя после сегодняшнего дня. Нужно было дать им следующую цель, на которой они могли бы сосредоточиться. Он и сам в ней нуждался.       — Мы бросили на эту операцию все наши силы, — тяжело вздохнув, честно сказал Чам лучшему другу. — За один день я почти полностью исчерпал все ресурсы, которые собирал многие годы. А когда Империя разберется в случившемся, они бросят против нас все, что у них есть, — у них просто не будет другого выхода. Они выследят местоположение наших баз и выследят нас самих. После сегодняшнего нам придется разбежаться кто куда — по крайней мере, большинству из нас. И это еще при лучшем из исходов.       — Почему ты не говорил раньше? — покачал головой Гоби. — Мы могли…       — Могли что? Ничего не делать? Упустить такой шанс?       — Чам успокойся, — Гоби оторвался от пилотирования и, потянувшись к предводителю, успокаивающе сжал его плечо. — Мы можем…       — Не уверен, что я и сам понимал, но думал об этом с тех пор, как погиб «Губитель», и теперь мне все становится ясно. Правда тяжела, но, возможно, придется с ней смириться. Движения Сопротивления в том виде, в каком оно существовало, больше нет. И не лежит у меня душа больше к этому.       — Без тебя движение не сможет существовать, — неверяще прошептал Гоби, сильнее сжимая ладонь, что длинные ногти стали впиваться в кожу Чама. — Ты же герой…       — Дело не во мне, — покачал головой тви’лек, аккуратно снимая чужую руку со своего плеча. — Если мы начнем восстание по всей Галактике, Рилот получит шанс на свободу. Главное — идея, а не личность.       Гоби знал, что это не так, но все равно молча возвращался к пилотированию. Рилот нуждался в Чаме, он писал об этом поэму, кажется, что только вчера. И ему он тоже был нужен, жаль, что это единственное, к чему Чам был так слеп.       — Мы зажжем огонь, убив Вейдера и Императора. Но раздуть пламя и сжечь Империю придется кому-то другому.