other SW 08
10 октября 2019 г., 15:14
Огромные просторы Рилота были необитаемы, за исключением редких уединенных поселений, почти не имевших сношений с внешним миром. В дикой местности за пределами городов бродили стаи хищников и стада их добычи. Планета не представляла бы никакого интереса — не считая источника рабской силы, конечно, — если бы не рилл, чудесная руда, имевшая как военное и научное, так и развлекательное применение.
Вейдер, Император и Диз вышли из туннеля в лес. В небе прогрохотал гром, и хлынул проливной дождь, от которого зашелестела листва.
— Куда, владыки? — спросил Диз.
Прежде чем кто-то из них успел ответить, из подлеска появилась зеленокожая тви’лека, на вид лет шестнадцати, в потрепанной непромокаемой парке и с длинноствольным бластером времен Войн клонов на бедре. Из ее рюкзака торчало какое-то полевое снаряжение, а еще похожая на музыкальный инструмент резная деревянная трубка. При виде людей она широко раскрыла глаза. Лекку ее дрогнули, но, к ее чести, она не бросилась бежать.
Диз начал поднимать винтовку, но Вейдер остановил гвардейца, схватив его за руку. Похоже, этот жест несколько успокоил девушку, хотя все еще казалось, что она готова в любое мгновение метнуться прочь. Ситх ощущал в ней больше любопытства, чем страха.
— Кто ты? — спросил Диз.
— А вы кто? — ответила тви’лека со столь сильным акцентом, что Вейдер поначалу с трудом ее понял. — Что вы тут делаете? Вы заблудились?
Очевидно, девушка не узнала Императора и его спутников. Вероятно, она была родом из отдаленного селения, коих во множестве было разбросано по дикой глуши Рилота.
— Иди сюда, девочка, — сказал Император, вложив в свои слова Силу.
Не в силах сопротивляться, тви’лека вышла из-за деревьев и остановилась перед ним, маленькая и беззащитная.
Со сверхъестественной скоростью Император выхватил световой меч и замахнулся на девушку, но Вейдер, почувствовав намерения учителя, еще быстрее схватил собственный клинок и отразил удар.
Девушка, пребывавшая во власти Императора, похоже, даже не заметила угрожавшей ей опасности. Она просто продолжала стоять с отсутствующим взглядом, и на ее лицо падал красный отсвет скрещенных клинков.
Губы Императора изогнулись в злобной гримасе, и Вейдер почувствовал смертоносную энергию учителя.
Стоявший позади Диз поднял винтовку, целясь Вейдеру в спину, но тот вытянул назад свободную руку и выпустил энергетический заряд, который приподнял гвардейца над землей и отшвырнул за деревья. От удара громко хрустнули ветви.
Вейдер и его учитель смотрели друг на друга, скрестив клинки.
— Уже и до этого дошло? — проговорил Император.
— Простите, учитель, — сказал Вейдер, застигнутый врасплох тоном его голоса, и погасил меч. — Думаю, девчонка может быть нам полезна.
— В самом деле? — тихо спросил Император.
— Поблизости наверняка есть селение, — ответил ученик. — Если у них найдется корабль…
Из кустов со стоном выбрался Диз, неуверенно нацелив бластерную винтовку на Вейдера и глядя на Императора в ожидании распоряжений.
Гримаса на лице Палпатина сменилась полуулыбкой, но взгляд его, устремленный на забрало шлема Вейдера, оставался по-прежнему хмурым. Он дал знак Дизу опустить оружие.
— Согласен. Она может нам пригодиться, — Император посмотрел на свой клинок, потом на Вейдера, задумчиво пожевал губами и тоже погасил меч, а затем обратился к девушке. — Твое селение где-то рядом?
Та, все еще находившаяся под влиянием Императора, кивнула, глядя куда-то в пустоту:
— Недалеко. Я проверяла охотничьи ловушки и услышала грохот. Подумала, что это лавина камней, и пошла посмотреть. И увидела вас из-за деревьев.
— И что ты подумала, когда нас увидела? — спросил Император.
Тви’лека непонимающе наморщила лоб.
— Подумала? Я решила, что вы заблудились или, может, ваш корабль разбился. Чужаки тут встречаются редко, но вас с радостью примут в селении. Таков обычай.
— Рад слышать, — улыбнулся учитель. — И сколько вас тут?
— Тридцать семь, — ответила девушка. — Но Нария беременна, так что скоро будет тридцать восемь.
— Да уж, — пробормотал Император, странно покосившись на Вейдера.
— Учитель? — спросил тот, но Палпатин ничего не ответил.
— Может, у вас есть какие-то новости о том, что происходит в городах? — спросила девушка.
— Может быть, — кивнул Император. — У вас в селении есть корабль?
— Нет, корабля у нас нет, — покачала головой тви’лека. — Даже работающего передатчика нет. Он сломался в прошлом году, и мы так и сумели выменять другой. Но у нас есть еда, тепло и песни.
— Отлично, — улыбнулся Император. — Веди нас в свое селение.
Вейдер решил, что его, вероятно, основали сбежавшие с одного из рилотских рудников рабы или беженцы, лишившиеся прежнего места жительства еще во времена Войн клонов. Империя, естественно, знала о них, иногда «перемещая» местных жителей в невольничьи лагеря, если где-то требовался рабский труд, но, как правило, такие деревеньки никто не трогал.
Однако в селении девушки не имелось ни корабля, ни передатчика, так что от него было мало толку, кроме как от места для кратковременной остановки. И все же, возможно, там могло найтись и что-то полезное.
— Как тебя зовут, девочка? — спросил Император, пока они пробирались среди деревьев.
— Друа, — ответила та, глядя на Диза. — А тебя как зовут? И почему на тебе такой… костюм?
Вопрос, похоже, застиг Диза врасплох.
— Меня зовут Сержант, и для меня большая честь носить эту броню.
Император поспешил перевести разговор на другую тему:
— Так ты одна ходишь по лесу, Друа?
— Конечно! Я знаю лес не хуже любого другого, — она заглянула в просвет в пологе леса. — Дождь закончится в течение часа.
— Где твои родители? — спросил Палпатин, и Вейдеру показалось странным, что его учитель задал такой вопрос.
— Мама умерла две зимы назад, — чуть тише обычного проговорила тви’лека, не поворачиваясь к ним. — Отца я не знала.
— Совсем как ты, ученик, — негромко заметил Император.
Слова его пробудили у Вейдера воспоминания о его матери-рабыне и ряд других. Дарт Мол, забирающий его с Набу вместо обманщика-джедая Квай-Гона Джина. Новоявленный Канцлер Галактической Республики Палпатин, предлагающий мальчику остаться под его опекой и называть его «дядюшкой Шивом», он, вцепляющийся в штанину татуированного краснокожего ситха, как за юбку матери. Гнев, от которого краснеют глаза старика, и ссылка на Мустафар вместе с теперь уже наставником.
— Как ребенку одному жить здесь возможно, ты представить себе скоро сумеешь сам, — обводит рукой живописные просторы бесконечной магмы Мол.
— Ненависть моя все крепчает, как и недра этого вулкана, — когда он говорит о Канцлере Шиве Палпатине, то желтая радужка его глаз наливается кровью.
— Так темная сторона не была твоим выбором? — юному Энакину Скайуокеру интересно все-все, он мечтает побывать на каждой планете в их Галактике, и они с Молом посещают многие из тех, где могут не привлекать лишнего внимания джедаев.
— Это необходимость выжить была, а теперь и жизни моей образом она стала.
— Мы с тобой так похожи, — говорит Энакин, когда Мол делится с ним реалиями своего детства, которого его лишила мать, отдав в услужение Дарт Сидиусу, лишь бы он не стал рабом Сестер Ночи, одной из которых она сама была, пока не согрешила с рабом.
— Обещаниями мы обменяться должны. Когда время подойдет, убьешь его ты, — говорит Мол, даря юноше его первый поцелуй в знак закрепления договоренности.
«Не отвлекайся. Будь готов. Уже скоро», — шепчет Вейдеру Сила, не первый раз даря подсказки на его тернистом пути.
— Значит, ты живешь одна?
— Нет, конечно! — ответила Друа. — Я живу с дедушкой.
— Что ж, — молвил Палпатин. — Постараемся не стать для вас слишком большой обузой.
***
Чам сверил их местоположение с координатами в компьютере. — Приближаемся, — сообщил он спутникам. Следопыты скрылись среди деревьев и потоков дождя. Чам остановился как всегда рядом с Гоби Гли и молча восхищался умением ориентироваться в лесу. — После сегодняшнего мы двинемся дальше, прости, что наговорил о том, что я устал, и что борьба должна продолжаться без меня, — заговорил извиняющимся тоном Чам. — Что бы ни случилось, мы сумеем восстановить наше движение. Гоби прищурился и пристально посмотрел ему в лицо. — Не умеешь ты лгать, Синдулла. Тогда ты говорил всерьез. Он протестующе поднял руки. — Нет, — продолжил Гоби. — Послушай меня. Я подумал о том, что ты говорил. Если мы убьем Вейдера и… — Когда, — поправил он. — Верно. Когда мы убьем Вейдера и Императора, Империя не рухнет за одну ночь. Но, возможно, мы положим начало восстанию, а восстанию потребуются вожди. Ты. Чам промолчал, не зная точно, что тот хочет услышать в ответ. — Наверное, я не слишком ясно выражаюсь, — продолжил Гоби. — Ты был прав, по крайней мере отчасти. Я понимаю. После сегодняшнего дня с движением действительно покончено, но не потому, что оно должно погибнуть. Оно должно стать другим, распространиться повсюду. То, что мы сегодня сделали — и сделаем, — должно разойтись кругами по всей Империи. И то, что возникнет из этих кругов, нуждается в вождях. В тебе, Чам. — И в тебе, — добавил он. Гоби покачал головой, тряхнув лекку. — Я всего лишь менестрель, я вдохновитель. А вождь и стратег — ты, и именно поэтому я не желаю больше слышать разговоров о том, что борьбу может продолжить кто-то другой. После сегодняшнего дня мы сражаемся на другой территории, и, может быть, мы больше не движение «Свободный Рилот», но мы все равно сражаемся. Чам всегда сражался за Рилот и только за Рилот, но мысль Гоби показалась ему заразительной. Вероятно, стоило представить общую картину несколько шире. Раньше он полагал, что лишился цели, но, возможно, тем самым он нашел другую, более крупную. Возможно. — Я понял тебя, Гоби. — Тогда подумай хорошенько над тем, что я сказал, — добавил он. В эту секунду из леса вернулись следопыты. — Нашли что? — Старый туннель лайлеков, ведущий вниз. И еще след ведущий в сторону от туннеля. Беглецов осталось в живых больше одного, но из-за дождя трудно определить, сколько именно. По следу тоже идти будет нелегко, так что, думаю, пора в путь. Чам внезапно понял, что никогда еще за весь день они не были столь близки к цели. Еще полчаса, может быть, час, и они наконец смогут нанести удар по Императору и его правой руке. — У нас все получится, — Гоби положил ладонь на руку Чама. — Все, что нам требуется, — продумать пути к отступлению. Верно? — Верно, — согласился командир и наконец-то произнес вслух то, что уже не раз проговаривал в своих мыслях. — Мы зашли слишком далеко, чтобы останавливаться. Так завершим же начатое.***
Ветер донес откуда-то спереди тихий раздражающий гул, напомнивший Вейдеру жужжание насекомого. Звук этот, похоже, встревожил Диза, который поднял винтовку и начал вглядываться в деревья вокруг, словно ожидая нападения. Друа озадаченно посмотрела на него и улыбнулась. — Бояться нечего. Это духовые трубки против лайлеков. Звук отгоняет их прочь, действует им на мозги. Дедушка говорит, что у них начинает болеть голова, и они не подходят близко. — Звук отгоняет лайлеков? — переспросил Император. — Как интересно. — Ну, если кто-то решился напасть, то звуком его уже не отгонишь, — развела руками тви’лека. — Дедушка говорит, что звук просто направляет их в другую сторону. И правда — зачем идти туда, где у тебя будет болеть голова? Друа вела их среди деревьев по пологому склону. То тут, то там все чаще попадались большие валуны и груды камней. Гул становился все громче, и вскоре они увидели его источник. С деревьев, покачиваясь на ветру, свисали изогнутые деревянные трубки длиной с человеческую руку. В разных местах трубок были проделаны отверстия различной величины. Когда в отверстия дул ветер, трубки издавали раздражающее гудение. Вид висящих повсюду трубок напомнил Вейдеру виселицу. — От этого звука даже зубы болят, — заметил Палпатин. — Что если ветер стихнет, Друа? Разве лайлеки тогда не придут? Друа посмотрела на него как на сумасшедшего. — Ветер есть всегда. И если придется, мы можем сбежать. У нас есть укрепленное убежище. — Понятно, — кивнул Император. Вскоре лес сменился неровными холмами из земли и камня. Наконец земля впереди резко ушла вниз, и они оказались на краю огромного каменного карьера с отвесными стенами. У его подножия на противоположной стороне виднелись темные отверстия двух больших туннелей, похожие на раскрытые в беззвучном крике рты. Вейдер предположил, что это бывшие шахты, одна из которых, вероятно, и была тем самым убежищем, о котором говорила Друа. Возле одного из туннелей теснились домики поселения — от тридцати до сорока одноэтажных строений из камней и деревянных балок с крышами из натянутых шкур и коры. Немалую часть дна карьера возле деревеньки занимали возделанные сады. Никакой скотины Вейдер не заметил. В двух местах вдоль стен карьера горели факелы, пламя которых плясало под дождем, освещая извилистую дорожку между отвесных стен. Факелы горели и на дне карьера, по краям селения. Вейдер видел сновавших между строениями тви’леков, казавшихся на расстоянии тенями или призраками. На его глазах на площади вспыхнул костер, вокруг которого собралось пол десятка тви’леков — обычный народ, занимающийся обычными делами. — Друа, в селении есть компьютеры? Или какие-нибудь транспортные средства? — Нет, ничего такого, — улыбнувшись, покачала головой тви’лека. — Мы живем просто, — она похлопала по бластеру на бедре. — Естественно, не считая кое-каких вещей, но старейшины говорят, что излишек технологий снова сделает нас всех рабами. У нас своя жизнь, и она нас вполне устраивает. Девушка повела их вдоль края карьера, пока они не добрались до освещенной факелами тропы, которая, извиваясь, уходила вниз. — Смотрите под ноги, — сказала она. — Тропа местами вероломна. Император лишь тихо усмехнулся. Они спустились вдоль стены карьера. Вейдер и Император двигались столь же уверено, как и Друа, но Диз несколько раз едва не оступился. Внизу их встретил мускулистый зеленокожий тви’лек, вооруженный бластером. Со шнурка на его шее свисал резной деревянный свисток. Он с некоторым подозрением окинул взглядом новоприбывших. — Нармн, все в порядке, — успокоила его Друа. — Я нашла эти заблудшие души в лесу. Это Сержант и… — Она замолчала, возможно впервые сообразив, что так и не узнала имен остальных двоих. — Меня зовут Кратаа, — сказал Император и указал на Вейдера. — А это — Ирлуук. Глаза Нармна сузились, но он лишь кивнул, слегка шевельнув лекку. — Кратаа, Ирлуук и Сержант, раз вы здесь — добро пожаловать. — Весьма любезно с вашей стороны, — ответил Император. Нармн и Друа повели их по дну карьера к теплу и свету селения. Старший тви’лек поднес к губам свисток и издал серию нот, извещавших, как предположил Вейдер, о прибытии гостей. — Я побегу вперед и приведу дедушку, — сказала Друа и после кивка Нармна быстро умчалась прочь. — Приведи всех! — крикнул ей вслед Палпатин. — Мне не терпится с ними познакомиться. Тем временем все больше и больше тви’леков выходило из хижин, собираясь на краю селения, — все новые тени, все новые призраки, видимо собравшиеся приветствовать гостей: Кратаа, Ирлуука и Сержанта. Кроме Императора, лишь Вейдер знал, что их фальшивые имена — древние слова языка ситхов, означавшие «смерть» и «судьба». Когда Нармн привел гостей в селение, их встретили улыбки и любопытные взгляды. Скромные жилища напомнили Вейдеру его дом на Татуине много лет назад. Император улыбался и кивал в ответ, благодаря тви’леков за гостеприимство. Его ученик молчал, хотя и понимал, что как его доспехи, так и броня Диза вызывают множество вопросов у местных жителей, которые перешептывались и показывали на них пальцами. Тви’леки заинтересованно столпились вокруг чужаков, но Диз сумел втиснуться между ними и Императором. — Держитесь подальше, — грубовато бросил он тви’лекам. — Все в порядке, сержант, — сказал Император. — Пусть стоят. Не так ли, Ирлуук? Вейдер ответил на древнем языке ситхов, так что понять его мог только Император. — Вы собираетесь их убить, учитель? — У меня нет таких планов, ученик, — ответил на том же языке Император, продолжая улыбаться. — Но они в любом случае умрут. Ты убил их в то самое мгновение, когда пощадил девочку. — Не понимаю, — удивился Вейдер. — Поймешь. Терпение, друг мой. От небольшой толпы отделилась Друа, весело улыбаясь в свете факелов. Сопровождавший ее худой морщинистый тви’лек с коричневой кожей держался одной рукой за плечо девушки. Судя по его молочно-белым глазам, он был слеп. — Мой дедушка, — представила Друа. Старик склонил голову так же, как до этого Нармн. Вероятно, движения его лекку означали приветствие, но Вейдер этого не понял. — Наш обычай — гостеприимно принимать всех чужаков, — тонким ломающимся голосом произнес старик. — Но моя внучка поделилась вашими именами, и теперь вы больше не чужаки. Добро пожаловать, Сержант, Кратаа и Ирлуук. Наше селение приветствует вас. Все вокруг закивали, покачивая лекку и улыбаясь. Старик поднял руки, призывая к тишине, и продолжил. — Дождь прекратился, и у нас новые друзья. Уже поздно, но не настолько. Устроим же праздник с музыкой. Ответом ему стали радостные возгласы. Где-то впереди заиграли свирели, затем к ним присоединился барабанный бой. Многие селяне стали напевать на риле, своем родном языке, то вздымающуюся, то опадающую мелодию, похожую на шум дождя с громом. Взяв Императора за руку, Друа повела его на середину селения. Селяне хлопали Вейдера и Диза по плечам, выкрикивая слова приветствия. Вейдер позволял вести себя, глядя на улыбающиеся лица и осознавая, что смотрит на призраков. В центре селения уже горел большой костер. Возле него играли на резных свирелях двое тви’леков, покачиваясь в такт собственной музыке. Между ними сидел барабанщик, отбивая ритм. Вокруг костра были расставлены украшенные резьбой пни, на которые усадили гостей. Остальные жители селения толпились вокруг, разговаривая и улыбаясь; одна пара даже начала танцевать. Дед Друа сел рядом с Вейдером и Императором. Прежде чем юная тви’лека успела сесть, Император сказал ей. — Друа, может, принесешь Ирлууку сломанный передатчик, про который ты говорила? Он умеет их чинить. Вейдер вопросительно взглянул на учителя. — Доставь мне удовольствие, — сказал ему Палпатин. — Друа, можешь его принести? — Конечно, — ответила Друа и убежала. Вскоре она вернулась, неся Вейдеру маленький коммуникатор, которому навскидку было несколько десятков лет, и ящик с инструментами — примерно такими же, какими пользовался Вейдер, когда мальчишкой мастерил всякие штуки из металла. Открыв ящик, он взял в руку инструмент и обнаружил, что тот лег в нее столь же легко, как рукоять его светового меча. Быстро разобрав коммуникатор, он принялся за работу. Проблему он понял почти сразу, и исправить ее было несложно. Друа наблюдала за ним, широко раскрыв глаза. — Вижу, ты сохранил умения своей юности, — наклонившись к нему, молвил учитель. — Но ничего больше с тех времен, — ответил Вейдер. — Посмотрим, — проговорил Император.***
Ветер донес слабое, но раздражающее гудение где-то впереди. — Что это за звук? — спросил Чам. — Думаю, сигнальное устройство, а может, музыка или еще что-нибудь, — ответил рослый тви’лек — предводитель следопытов. — Или, может быть, этим звуком отгоняют животных. Я точно не уверен, но, похоже, вреда от него нет. К тому же это неважно, поскольку мы нашли их: Вейдера и Императора. Мы их нашли. — Говори, где? — В полукилометре отсюда есть ущелье, — он кивнул в сторону, указывая направление. Похоже на старый карьер. Я видел их там. — Видел их? Так чего мы ждем? — Там деревня, Чам. Изолированное поселение. Все жители — крестьяне, тви’леки. Я не видел там даже антенн. Они… Жители деревни не знают, кто к ним пришел. Для них это всего лишь гости. Из-за суровых условий жизни на Рилоте в селениях тви’леков установились определенные обычаи, в том числе гостеприимство к незнакомцам. Естественно, на имперцев оно не распространялось, но некоторые поселения столь долго находились в изоляции, что в них почти ничего не знали об Империи. Судя по всему, Вейдер и Император наткнулись именно на одно из таких селений, и тамошние тви’леки их приняли. Над теплой влажной землей начал подниматься туман. Низко нагнувшись, Чам рассматривал ютившееся на дне карьера селение, и увиденное казалось ему чем-то сюрреалистичным. Вейдер, Император и гвардеец без шлема сидели у костра в кругу тви’леков, передавая друг другу фрукты и потягивая напитки. Вейдер трудился над каким-то устройством, которое держал в руках. Со дна карьера доносилась мелодичная музыка свирелей и барабанов. — Ты не поверишь, — сказал он, передавая макробинокль Гоби. Вскоре его лицо приобрело столь же изумленное выражение. — Даже из снайперской винтовки не так-то просто попасть. А у нас нет снайперских винтовок. — Они же прямо тут, перед нами! Хватит выжидать! — И еще три десятка невинных. Какими бы они ни были отсталыми, это наши сородичи. Надеюсь, скоро жители селения вернутся в свои дома. Посмотрим, куда направятся Вейдер и Император. Всем нужно спать, даже им. А потом нанесем быстрый и точный удар. Никто не пострадает, кроме них. И на этом все закончится. Гоби Гли кивнул и протянул руку к макробиноклю. — Понаблюдаю пока за ними. — Кто бы сомневался, — ответил Чам. — Мне все равно надо поговорить с Каллоном. — О чем? — О путях к отступлению. Он немного понаблюдал за бойцами и следопытами, которые, пригнувшись, начали гуськом спускаться по вырубленной в камне тропе, ведшей на дно карьера, затем отошел за деревья и вызвал по коммуникатору Каллона. — Слушаю, Чам, — послышался голос. — Не спорь ни с чем, что я собираюсь сказать. Понял? — Гм… да, хорошо. Чам набрал в грудь побольше воздуха и заговорил. — Ты должен немедленно вернуть и начать организованное отступление наших сил в горы. Проследи, чтобы с базы забрали все снаряжение и технику. — Я не… — Не перебивай. — Ладно, продолжай. — На Рилот уже летят имперские войска, которые окружат всю систему блокадой и просканируют каждый миллиметр поверхности. Ничего подобного мы еще не видели, Каллон. И ты знаешь, что они найдут любую нашу тайную базу, а сотни тви’леков окажутся в руках Имперской службы безопасности. Нужно немедленно уходить в подполье, разделяться на ячейки. Процедура известна всем нашим и тебе тоже. Действуй. Последовала долгая пауза. — Ладно, займусь. До встречи на другой стороне, Чам. Что там у вас? — Мы их нашли. Теперь их осталось только убить. Чам отключил связь с Каллоном и вернулся к Гоби. — Видел, с чем возится Вейдер? — Это коммуникатор. Старый, но ошибиться невозможно. — Старый коммуникатор не пробьется через помехи Каллона. — Согласен. — Как-то трудно представить его за починкой коммуникатора, — заметил Чам. — Интересно, кем он был до того, как надел эти доспехи. — Сдерем их с его трупа и узнаем.***
Вейдер едва слышал музыку тви’леков и не мог притронуться к еде. Он был среди них и в то же время понимал, что благодаря своим доспехам, могуществу и интеллекту он так же далек от них, как звезда в небе. Для него они были эфемерными мимолетными сущностями, нисколько не трогавшими душу. Он сосредоточился на коммуникаторе, зачищая контакты и соединяя провода, и весь процесс казался ему подобием медитации. «Не отвлекайся. Будь готов. Уже скоро». — Удивительно, — проговорила Друа, наблюдая за его работой. Вейдер собрал коммуникатор и протянул его девушке. — Дело сделано. — Ты его починил? Вот так просто? — Я не это имел в виду, — ответил Вейдер, хоть Друа все равно его не поняла. Он чинил устройство не для того, чтобы оно заработало. Он чинил, чтобы удостовериться, что ничего при этом не почувствует, чтобы избавиться от собственных призраков. Вне всякого сомнения, именно с этой целью учитель попросил тви’леку принести ему коммуникатор. Чинил, чтобы настроиться, ведь Сила говорила ему «Не отвлекайся. Будь готов. Уже скоро». Девушка включила устройство, не зная, в отличие от Вейдера, что помехообразующий сигнал препятствует любой связи. Она повернула ручку, перебирая несколько частот. Неожиданно устройство ожило, и тви’лека улыбнулась. — Эй, послушайте! Коммуникатор оказался настроен на открытую имперскую частоту, которую использовали для управления торговыми транспортными потоками, и Вейдер услышал монотонный голос, отдающий распоряжения прибывающему грузовику. Он удивленно выпрямился, сразу же поняв, что это значит. — Похоже, связь снова заработала, — проронил Император и повернулся к Дизу. — Сержант, будь так любезен, передай запрос об эвакуации на закрытой имперской частоте. Действуй, сержант. Император сообщил Дизу код частоты, тот настроил коммуникатор на закрытый канал и послал вызов. — Скоро все закончится, — сказал Император Вейдеру. Тот окинул взглядом тви’леков, продолжавших улыбаться, есть и петь. Призраки. Все они были лишь призраками.***
Тогда, при первой встрече, во время незапланированной схватки, Вейдер искренне надеется, что мужчина напротив в пылу сражения не замечает той мелкой дрожи, пробежавшей по его телу вслед за мурашками по коже — он мог контролировать эмоции, но никак не реакции своего тела. И это выдает его с головой. Хорошо, что есть доспехи, что отделяют его от Галактики и от всех вокруг, делают его особенным и неповторимым, освобождая и позволяя сосредоточиться исключительно на его взаимоотношениях с Силой. Только одаренный мог в полной мере ощутить и понять, что это такое, когда тебя касается чужая аура, но впервые для Вейдера это ощущение сопровождается таким выбросом гормонов, что пульс учащается, а голова кружится от легкости. Что хочется стянуть так мешающие шлем и сам доспех, что бы прильнуть. Учитывая тот факт, что Скайуокер был лишен подобной роскоши, как право выбора, в детском возрасте, и не имел иных игрушек за исключением тренировочного оружия, он считает, что теперь имеет право на подобную блажь. И раз Кеноби оказывается для своей жены скорее игрушкой, чем настоящим супругом, то отнять игрушку у другого — предел мечтаний для обозленного ребенка, каким по факту и является Вейдер. Он всегда мог распознать желание издалека — и тем не менее в этот раз вдруг совершенно упускает его из виду. Увлекшись тем, что вначале ломает, а затем чинит Оби-Вана, он совершенно теряет момент, когда игра перерастает в настоящие чувства. До или после того, как Реван тыкает их носом, как слепых котят, в разродившуюся связь между ними? Вейдеру нравится касаться Оби-Вана — его кожа будто поглощает и впитывает в себя, словно влагу, солнечный свет, становясь источником тепла. И сам он словно создан из тепла и света, начиная от пшеничных волос и незаметной россыпи веснушек, и заканчивая струящимися вокруг потоками Силы. И это невыносимо похоже на самого Вейдера. Разве только с тем самым отличием, что его собственное тепло не является щадящим, не согревает, а жалит и обжигает. И Темный Владыка влюбляется, и влюбляется так, как никогда раньше. Он испытывает не страсть, не похоть, не простое желание подчинить, не хочет самоутвердиться за его счет. И поэтому он молчит. Он верит Силе, когда та показывает ему Оби-Вана, тихо намекая на их необходимость друг в друге. И слащавое и слишком избитое, чтобы быть правдой, «ты мне нужен» повисает невысказанным в удушливой атмосфере комнаты между ними. Боль, жаркое томление, трепет от встречи и предвкушение блаженства, парящего на расстоянии вытянутой руки; бессмысленные копошения рядом с тем, кого боишься понять превратно и потерять, и потому должен гадать, и угадывать, и разгадывать, и уточнять — снова и снова, на каждом повороте; отчаянная изобретательность, которую пускаешь в ход с тем, кого желаешь, потому что сам хочешь быть желанным. Оби-Ван путается в своих же чувствах, хотя все вроде ясно — он влюбляется с первого же взгляда. Но есть все же нечто сковывающее и обескураживающее в странной холодности, вдруг возникавшей между ними в самые неожиданные мгновения. Иногда Оби-Вану кажется, что Вейдер делает это нарочно: бросает кусок, другой, а потом резко вырывает из рук. Его холодный взгляд никогда не исчезает надолго, огненным бичом сопровождая и оглаживая лопатки, если замечаешь пару заинтересованных глаз. Но когда в такие мгновения наконец решаешься повернуться, то встречаешься с надменным взглядом, в котором сквозит нечто неуловимо враждебное и почти жестокое. А ведь он чуть было не начинает сходить с ума по коже на его руке и плечах, стопах, которые, казалось, за всю жизнь ни разу не ступали по жесткой поверхности… и по его глазам, когда они вдруг светятся другим, искренним и добрым взглядом, это сравнимо с чудом. От них невозможно оторваться, однако, если смотреть достаточно долго, сразу понимаешь, почему делать этого нельзя. А его поцелуи они как откровение, поощрение и обещание сразу. —…откровение, поощрение и обещание сразу. — Ты прочел мои мысли? А как же доверие? — Пробовал… но читать чужие мысли удобнее, — лукаво, именно так, как нравится Оби-Вану, улыбается Вейдер.
