Other Star Wars

      Чам не отводил взгляда от дна карьера, надеясь, что поступает правильно. Предводитель следопытов поднес ко рту наручный комлинк и скомандовал своему отряду.       — Сделайте несколько предупредительных выстрелов, чтобы рассеять жителей деревни в западном направлении, затем начинайте подбираться к Вейдеру и Императору, но не слишком близко. К нам идет поддержка с воздуха.       Пригнувшись, отряд сбежал по тропе и устремился по дну карьера, используя в качестве прикрытия старые груды камней и стреляя на бегу по зданиям или высоко в воздух. Туманную дымку прочертили красные линии.       Чам услышал донесшиеся со дна удивленные возгласы местных жителей. Выстрелы подожгли несколько хижин из грубо отесанных бревен, и пламя начало быстро распространяться. Один из бойцов, видимо, швырнул в сторону селения гранату — как предположил Чам, не слишком далеко, чтобы не причинить никому вреда, но стены карьера содрогнулись от взрыва, посеяв среди жителей панику.       Сперва тви’леки толпились в центре селения. Слышались крики и вопли, несколько селян посмелее забрались на крыши ближайших строений, чтобы взглянуть на происходящее в карьере. Некоторые стреляли вслепую в приближающихся солдат, но ни один выстрел не попал в цель.       Чам наблюдал за разворачивающимися событиями в макробинокль, надеясь, что жители селения не станут пытаться дать отпор и ему не придется отменять воздушную атаку. На его глазах несколько тви’леков побежали в сторону туннеля шахты. Взрослые подгоняли детей и помогали старикам.       — Уходите, — шептал он.       Вскоре и другие селяне начали уговаривать своих друзей и родных бежать — Чам видел, как они показывают на шахту. Некоторые потянули за собой Вейдера и Императора, и Чам замер, боясь, что и они тоже могут побежать в туннель.       Он затаил дыхание.

***

      Друа потянула Вейдера за плащ. Вокруг них кричали, вопили и бежали тви’леки. Некоторые стреляли в темноту по невидимому противнику. От двух пылающих домов поднимались к небу языки пламени.       — Наши охотники наконец нас настигли, — проговорил Император, вставая и поправляя одежду. Его прикрывал Диз, стоящий рядом с оружием наготове.       — Идемте! — крикнула Друа. — Там можно укрыться!       — Не думаю, — покачал головой Император, а затем приказал. — Уходи.       Друа посмотрела на него — сперва удивленно, потом рассерженно.       — Уходи, девочка, — повторил Император, и она побежала прочь вместе с остальными. — Тебе придется действовать самому, друг мой. Я не могу позволить себе применять Силу на глазах стольких свидетелей.       — Я останусь с вами, мой Император, — сказал Диз.       Вейдер зажег меч.

***

      Подлетая к месту последней битвы, где в маленьком полудиком селении находятся их цели, Реван замечает, как нервничает Оби-Ван: крутит в руках рукояти мечей, резко откладывает их, затем вновь хватает, судорожно сжимая пальцы и время от времени расправляя несуществующие складки на одежде. И решает хотя бы отвлечь его разговором.       — Иногда, я скучаю по своему мандалорскому любовнику. Для него все было просто.       — Ты это о чем? — Кеноби поднимает взгляд, в очередной раз откладывая клинки.       — Ну ты же понимаешь, как мандалорец.       — Вовсе нет. Я родом со Стьюджона…       — О, так ты у нас мелкий грубиян, любитель выпить и не признающий одежду на пляжах человек, — Реван смеется и отмахивается, видя изумление блондина. — Ладно, забудь, ты же рано покинул свою родную планету… Но мне нравился всегда менталитет мандалорцев. К межличностным интимным контактам они всегда подходили без лишних хлопот. Держи подарочек. Нравится? Пошли в койку. А брачные ритуалы — красота — отчаянные бои до первой крови за право главенства в семье, — Реван буквально тонет в своих воспоминаниях, благо, что они занимательные и, действительно, как и задумывалось, отвлекают Оби-Вана. — Помню, однажды Кандерус сказал, что со мной церемониться не нужно и, как существо второго сорта, нагнуть будет очень и очень просто, а потом, конечно, пожалел.       — Второго сорта?       — Да, так мандалорцы всегда называли не мандалорцев, тем более не из их клана. И Оби-Ван вспоминает… Подслушанный перед свадьбой разговор, когда Сатин за закрытыми дверями ругалась с представителями своего клана насчет него, и проскочившее не раз в том споре словосочетание «второй сорт». То, что всегда, сидя подле нее на дипломатических переговорах, он не имел права голоса. Как после победы над лидером «Дозора Смерти», супруга накинулась на него стоящего над трупом с трофейным клинком в руках, обвиняя в нарушении идеалов, избранного ею пацифизма. И фразу, слетевшею с ее губ: «никогда чужак не будет править Мандалором»… Теперь-то, наконец, это все обретает смысл.       — Так это все было игрой?! Все наши шестнадцать лет брака, она лишь пользовалась мной для статуса?! Я был ее игрушкой, которой приятно похвалиться: человеком «второго сорта», просто красивой вещью, что всегда должна была быть рядом… Чем мой брак отличался от рабства? — вслед за разочарованием в Оби-Ване закипает гнев. И корабль ощутимо трясет, сбивая с курса, из-за выходящей из-под контроля Силы в мужчине. Реван довольно улыбается, благо, что под маской никто этого заметить не может.       А затем Кеноби резко берет себя в руки, ради Вейдера, ради его Энакина, и, встав возле приборной панели, принимается командовать, отдавая ценные указания С-3РО и делясь своими идеями.       — Возьми меня с собой, — Реван преграждает ему путь, хоть она никак не остановит того, кто захочет пройти. — Ты знаешь мою историю. Хочу увидеть низвержение хоть какого-нибудь Императора.

***

      Император, Вейдер и единственный императорский гвардеец стояли в одиночестве посреди селения. В пламени пожаров их силуэты казались темными призраками. Из кулака Вейдера протянулся тонкий красный луч — его световой меч.       Гоби услышал рев приближающихся истребителей.       — Чам, жители селения ушли. Пусть истребители сровняют тут все с землей! Вейдер и Император у нас в руках.       А когда в небе над ними взорвался корабль, превратившись в оранжевый огненный шар, они все инстинктивно пригнулись. Чам включил шифрованный коммуникатор, который сжимал в руке, что бы связаться с единственной солидарной им имперской поддержкой с воздуха.       — Прикажи им атаковать селение. Прикажи…       — Это был его челнок, — сказал следопыт и Чам замолчал на полуслове.       — Что? — переспросил он.       — Корабль, который взорвался…       — Нет, — в отчаянии проговорил Гоби. — Не может этого быть. Или может?       Чам с такой силой стиснул коммуникатор, что у него заболели костяшки пальцев. Теперь он понял, что все рушится.       Истребители с ревом пронеслись в небе, не сделав по селению ни единого выстрела, и направили свои носы на курс выхода из системы.       — Откуда взялись те два корабля? — спросил Гоби, стреляя по транспортнику и челноку, которые приземлились по обе стороны от отряда их бойцов, извергнув из себя штурмовиков.       Дно карьера осветили бластерные выстрелы. В ночном воздухе раздались крики. Отряд следопытов оказался в ловушке, пригвожденный огнем к земле.       Гоби увидел, как из селения выбежал Вейдер со световым мечом в руке.       Все они начали палить по Вейдеру и штурмовикам. Кто-то на дне карьера выстрелил в ответ, и заряды отразились от камня, вынудив Гоби на мгновение отступить от края. Чам продолжал стрелять, стиснув зубы и не сводя глаз с Вейдера.       Оставшиеся на дне карьера были уже мертвы или обречены на смерть в самое ближайшее время. Чам решил нанести как можно больше вреда Империи, прежде чем погибнуть самому.       — Всем сосредоточиться на Вейдере, — сказал он. — Стрелять только по нему.       Все трое начали поливать огнем темный силуэт со светящимся красным клинком в руке.       Вейдер мчался по дну карьера столь быстро, что Чам не поверил бы своим глазам, если бы не видел воочию. Они стреляли со всей возможной быстротой, но клинок всякий раз оказывался быстрее, отражая каждый заряд и посылая половину из них обратно. Добежав до отвесной стены карьера, Вейдер прыгнул вверх и, ухватившись за какой-то выступ, присел и прыгнул снова.       — Невероятно, — пробормотал рослый тви’лек, не переставая стрелять.       Они продолжали палить вдоль стены, перегнувшись через край карьера, но воздух перед световым мечом Вейдера окрасился красным, и ни один выстрел не мог его задеть. Он перепрыгивал с места на место, поднимаясь все выше и задерживаясь лишь на мгновение, чтобы собраться перед очередным прыжком.       Вейдер в развевающемся плаще казался Гоби каким-то мифическим существом, темным духом смерти, явившимся, чтобы забрать свою дань. Но он не мог позволить ему забрать Чама, который был необходим их движению и ему самому. К тому же у Чама была дочь, а Гоби знал, что своих детей у него никогда не будет.       — Уходим! — крикнул он. — Немедленно!       Перестрелка на дне карьера уже ослабевала, но Чам, казалось, не слышал, продолжая стрелять. Зубы его были крепко сжаты, кожа потемнела.       — Я не уйду! Уходите сами!       Вейдер прыгнул вверх еще раз, потом еще, не сводя с них глаз.       — Уходи, чтоб тебя! — заорал Гоби. — У тебя дочь, Чам! Подумай о Гере! Вспомни о нашем уговоре! Уходи!       И он встал, показавшись Вейдеру.       — Что ты делаешь? — закричал Чам. — Ложись, Гоби!       Менестрель повернулся к нему и широко улыбнулся.       — Я продумываю пути к отступлению. Я люблю тебя, Чам. А теперь уходите!       С этими словами, прежде чем Чам успел что-либо сказать, он побежал прочь от них по краю карьера, стреляя на ходу в Вейдера из двух бластеров.       — Гоби! — крикнул ему вслед Чам, но тот не обращал на него внимания. Он тоже любил его, пусть и молча. И это длилось уже много лет.       — Эй, чудовище! — крикнул менестрель Вейдеру, не прекращая стрелять в него. Перепрыгнув через край карьера, Вейдер замер в клубах дыма, ветер развевал его плащ. Их разделяло всего восемь метров — Гоби и человека, бога или еще кого-то, не раз совершавшего то, на что не был способен никто другой.       — Тебе давно пора умереть, — хрипло проговорил он, убирая бластеры в кобуру.       Гоби подумал обо всех, кого они потеряли сегодня, и в нем вскипела ярость. Закричав, он бросился на Вейдера с ножом, прекрасно понимая, что никогда не сумеет приблизиться к нему настолько, чтобы воспользоваться холодным оружием. И все же он надеялся, что ему каким-то образом удастся застигнуть его врасплох.       Естественно, ничего не вышло.       Никому еще не удавалось застигнуть врасплох Вейдера. Да и как?       Подняв руку, он остановил Гоби на бегу. Его тело перестало подчиняться разуму, будто сжатое в гигантском кулаке. Он ощутил, как поднимается над землей, как нож выпадает из его руки. Невидимая сила сдавила горло Гоби, и он почувствовал, что не может вздохнуть. Все его тело кричало, требуя кислорода, и он уставился на Вейдера, словно пытаясь пронзить его полным ярости и ненависти взглядом.       В глазах у тви’лека потемнело, поле зрения сузилось, превратившись в туннель, в конце которого стояла, подняв руку, фигура в темных доспехах. Вскоре он уже ничего не видел, лишь слышал дыхание Вейдера, не в силах сам сделать вдох. А затем его окутал мрак.

***

      Упирающегося, вопящего и вырывающегося Чама, тяжело, как мешок, вскинули, и легко, как ребенка, дотащили до конвойного катера, где он притих. И пока все остальные готовили корабль к взлету и обсуждали гибель всех их соратников по отдельности и всего движения в целом, он тихо выскользнул из люка и побежал обратно. Он никому не собирался отдавать своего Гоби.

***

      Гоби Гли пришел в себя, стоя на коленях со скованными за спиной запястьями. Штурмовики выкрикивали приказы друг другу, перемещаясь по карьеру и расстреливая еще оставшихся в живых бойцов «Свободного Рилота». Похоже, в плен собирались взять только его одного. Он представил, как его допрашивает Вейдер, и попытался об этом не думать. Чама нигде не было видно, и это давало надежду. Он убеждал себя, что предводителю удалось уйти. Он продумал путь к отступлению — для него.       Перед ним стоял Император — старик в темных одеждах с волевым подбородком и острым как нож взглядом. Рядом с ним возвышалась темная фигура Дарта Вейдера. Позади расположились полукольцом штурмовики, чья белая броня призрачно поблескивала во мраке. За спиной Императора маячил гвардеец без шлема, с покрытым татуировками лицом, весь в грязи и копоти.       — Он боится, что я отдам его ИСБ, — удивительно мягко сказал Император Вейдеру. — Есть вещи куда хуже, дорогой мой.       — Я вас вовсе не боюсь, — бросил тви’лек.       — Думаю, это правда, — кивнул он. — Ничего другого я и не ожидал. Но ты так почти ничего не понял.       Гоби высоко поднял голову.       — Я понял, что Империя сегодня потеряла звездный разрушитель и сотни солдат. И вы потеряли их благодаря нам.       — Верно, — едва заметно улыбнулся Император. — Совершенно верно. Ты знаешь, что я потерял, но знаешь ли ты, что я приобрел? Ты об этом думал?       — Ничего ты не приобрел! — презрительно бросил Гоби. — Тебе едва удалось уйти живым.       — О, моей жизни ничто не угрожало, дорогой мой. Но поскольку ты, похоже, так и не в состоянии понять, что тут произошло на самом деле, я тебе расскажу. Все случившееся сегодня произошло лишь потому, что так позволил я. Да, твое жалкое движение нанесло удар, но слишком рано, до того, как оно созрело в достаточной степени, чтобы представлять серьезную угрозу. А теперь оно исчерпало свои силы, и из него уже ничего не вырастет. Как думаешь, что от него осталось после сегодняшнего дня?       Гоби Гли мог вынести что угодно, но только не эхо слов Чама из уст Императора.       — Заткнись, — бросил он, отводя взгляд и ненавидя себя за выступившие на глазах слезы. — Ты сам не знаешь, о чем говоришь.       Чам остался, убеждал Гоби себя. По крайней мере, остался он.       — Ага, теперь начинаешь понимать, — проговорил Император. — Возможно, вы думали, что сегодняшние события станут искрой, от которой вспыхнет восстание? Ну конечно, — он презрительно рассмеялся, и его смех ножом врезался в мозг Гоби. — Этого никогда бы не случилось, дорогой мой. Ваше движение стало свечкой, которой я позволил зажечься, а теперь… она погасла, так ничего и не воспламенив, — он присел и посмотрел ему в глаза пустым, словно у трупа, взглядом. — Повелитель Вейдер?       Стоявший позади него, словно темная гора, Вейдер зажег меч, и Гоби услышал в шипении клинка эхо собственной смерти. Слезы в его глазах высохли, сменившись вызовом, гневом, надеждой, что, по крайней мере, Чаму удалось спастись, и он понесет дальше огонь восстания, не дав ему погаснуть. Он без тени страха уставился на Вейдера.       А в следующую секунду произошло сразу несколько событий. Имперский челнок, что уже некоторое время висел над карьером, вдруг приходит в движение и принимается нагонять воздушные потоки; Император, поднявшийся на ноги, пронзительно вскрикивает, а затем яростно шипит; штурмовики и гвардеец синхронно падают на землю, а сам Гоби оказывается откинут некой невидимой силой в тень ближайшего из строений.

***

      Челнок под четким управлением С-3РО принимается летать мелкими кругами и восьмерками, как и наказывает Оби-Ван, поднимая в воздух туман, пыль, листву и капли, вновь принявшегося, дождя, скрывая карьер естественной завесой. Наконец-то Кеноби удается применить свой талант стратега, ведь лишь благодаря ему Мандалору удалось разгромить «Дозор Смерти». Пусть у Сатин и выходит как-то скрыть событие, затушевав его своим лицемерным пацифизмом, Вейдер хвалит его, говоря, что если бы джедаи имели такого генерала в его лице, то Войны клонов продлились бы на пару лет дольше.       Оби-Ван, укутанный в Силу, скрывающую его и его намерения, чуть раньше тихо спрыгивает с челнока и еще тише движется среди хаоса, что вызывают восходящие потоки воздуха. Он видит и чувствует Императора, разговаривающего со связанным тви’леком, Вейдера и гвардейца за его спиной, и штурмовиков, казнящих пленных. Возле потухшего костра, так чтобы его заметил ситх в черной броне, он устанавливает пирамиду-голокрон. И Вейдер замечает, тут же разворачиваясь к Императору, сидящему на корточках.       — Учитель, ранее в туннелях вы сказали мне одну важную вещь, — закутанный во тьму, мрак и Силу, Оби-Ван скользит за спину отвлеченного Палпатина, но тот не реагирует, весь поглощённый своим злорадством, лишь машет рукой ученику, приказывая казнить тви’лека.       — Что я почувствовал мелкую опасность, но не заметил серьезную, и вы теперь также.       Оби-Ван наносит удар, но, вставший за секунду до, Император успевает отшатнуться и смертельный удар лишь обжигает его плечо. Но все же Палпатин вскрикивает от неожиданности и боли, а затем в ярости шипит.       Оби-Ван ускоряется и успевает выместить свою досаду на штурмовиках и гвардейце, быстро и тихо полоснув каждого по горлу, а затем возвращается и подставляется любимому, ведь доиграть это представление им следует до финального конца.       — Мне убить его? — спрашивает Вейдер, удерживая в невидимых тисках над землей Оби-Вана.       — Нет! Кто послал тебя, инквизитор? — взволнованно спрашивает Император, забывая зажимать рану и вместо этого подбегая к напавшему, стараясь заглянуть в глаза.       Но Оби-Ван лишь улыбается ему искусанными в кровь губами и, в ту же секунду, как Вейдер его выпускает, прыгает и в высшей точке сальта назад просто исчезает у всех на глазах.       — Простите, учитель, вырваться не…       — Инквизитор! Это ж надо, наверное, нет, быть не может. Поганые ситхи-убийцы…       — Учитель? — Вейдеру никогда прежде не доводилось видеть Императора таким встревоженным и выбитым из колеи, это не может не радовать. Учитель наконец-то показывает свою слабость.       — Это ассасин, и его послал кто-то, кто в курсе, что я — Дарт Сидиус. Будь внимателен, они используют тени, — оглянувшись по сторонам и наткнувшись взглядом только на трупы, Император достает и зажигает оба свои клинка.       — И питаются твоим страхом, — шепчет прямо в его ухо блондин и, прежде чем тот успевает хоть дернуться, снова исчезает.       — Говоря об опасности, я и не эту имел в виду, — Вейдер отпрыгивает назад и влево, в полете захватывая Силой все близлежащие камни и отправляя их в Палпатина.       Приземлившись, он ускоряется и в секунду сокращает расстояние между собой и Императором. Тот подставляет клинок под могучий удар Вейдера, скалясь и ухмыляясь, но сбоку возникает Оби-Ван, и Императору, присевшему на одно колено под их напором, приходится выпустить волну Силы, что бы откинуть нападающих от себя.       — Надумал, стать моим соперником? — обращаясь к Вейдеру, Палтатин окидывает оценивающим и угрожающим одновременно взглядом Оби-Вана.       И схватка возобновляется, Император прыгает, вертится, показывая все то, что использовал ранее в битвах с лайлеками. Но в умении владеть световым мечом и формой VII они все равны друг другу. Вейдер знает, что это далеко не все на что способен его бывший учитель, но зато ему становится понятным, почему Палпатин в течение всего дня столь мало демонстрировал свое истинное могущество. Возможно, он хотел показаться слабее, чтобы выявить любые тайные амбиции, которые мог таить Вейдер. Чего и достиг в итоге.

***

      Оби-Ван зажигает второй клинок, практически пародируя Императора, на что тот лишь ухмыляется, но подавляющий натиск, комбинирующий подкреплённые Силой удары и смертоносные серии атак, вводит его в заблуждение. И Оби-Ван и Вейдер оба переплетают взаимоисключающие стилевые концепции так, что Дарт Сидиус готов аплодировать тому, кто их подготовил.       Вейдер поражает своего бывшего учителя тем, чему его никак не могли научить под его присмотром, а он присматривал за «избранным» всегда, стойкой готовности Шиен и акробатикой Атару сразу, но вдруг неожиданно переключается на грубые и мощные удары стиля Джем Со. Изумлённый ситх едва находит в себе силы отражать удары. Черпая силу в своём гневе, Оби-Ван продолжает то, что начал его партнер, наступая, пока, наконец, не лишает Императора одного из его клинков.       Отбросив Силой, вмиг слившегося с тенями, Оби-Вана, вновь столь раздражающе кудахчуще посмеивающийся, Дарт Сидиус хватает Вейдера и раз за разом бьет и бьет телом о землю.       — Я был строгим с тобой, чтобы сделать сильнее, — шипит Дарт Сидиус, ударяя вновь и слыша, как кряхтит доспех, теряя свое напыление бескаром. — Видимо, недостаточно.       — Нет, — Вейдер испускает такую могучую волну Силы, что абсолютно все вокруг него разлетается. — Сильным нужно быть не вопреки чему-то, а ради кого-то.       И в ту же секунду появляется Оби-Ван, нацеливший оба клинка в своих руках прямо на Императора, а Вейдер видит перед внутренним взором, как смеющийся Дарт Сидиус пронзает искрящимися голубыми молниями, кричащего от боли и обращающегося из последних сил за помощью к нему русоволосого юношу.       Ситх в темной броне вскидывает руки, сбивая с траектории и притягивая дорогого его сердцу блондина к себе. Небо пропахивает выпущенная из рук Императора молния, никого не задев в итоге. Вейдер ловит и прижимает Оби-Вана к себе с облегчением:        «Ты мой храбрый идиот», — хочется прошептать и больше никогда не выпускать его из своих рук.       — А теперь, Скайуокер, вы умрете! — визжит, захлебываясь самолюбованием Император, снова испуская молнии Силы, на этот раз метко.

***

      Вейдер интуитивно вытягивает свободную левую руку, прикрываясь ею и зная, что это бесполезно. Но как только смертоносная энергия Дарт Сидиуса достигает его, на кончиках пальцев разрастается сфера из самой Силы, вбирая и аккумулируя молнии. Император удивленно прищуривается и усиливает свой напор, желая сжечь их как можно скорее. Вейдер выпускает весь свой гнев и ненависть на волю, что так же проходят через сферу Силы, а затем волной огня скользят по его телу и, достигнув Оби-Вана, переходят в него.       Испущенный руками Кеноби шквал молний Силы становится неприятным последним сюрпризом в жизни Императора Шива Палпатина. Но все же, когда только обмякшее, искрящееся молниями и все еще пытающееся шевелиться, тело Дарт Сидиуса опадает, Вейдер выпускает Оби-Вана и одним прыжком переносится к бывшему Императору.       — За маму, за Мола и за меня! — достав из потайного кармана нож с бурыми пятнами застарелой крови, он раз за разом полосует бывшего Императора по горлу, пока голова практически не отделяется от тела — он сам его такому учил. А Мол преподавал ему отмщение, которое теперь и свершилось — кровь татуированного ситха смыта кровью ненавистного учителя.       Что важнее, Вейдер утоляет, наконец, жажду крови; она сменяется неким подобием самообладания, какое ему еще никогда прежде не доводилось испытывать. Он будто бы переходит какой-то невидимый порог на пути в новый мир. Он ощущает себя так, будто стал неуязвимым, будто вбирает всю мощь, которой обладал Сидиус, в себя.       — Никаких больше тягот, тревог, цепей и никакой неопределенности, — Вейдер стягивает шлем и бросает его в грязь, подставляя лицо буквально очищающим струям дождя, который перестает загораживать его челнок, приземлившийся на вершине карьера. — Мы сможем достичь всего чего только захотим.       Оби-Ван оказывается рядом, без лишних слов обхватив его лицо ладонями, и целует под потоками воды с небес как никогда в жизни. И его губы на вкус как страх, как концентрированное безумие потери контроля над телом и сознанием.       Вейдер осторожно отстраняет его от себя и, с затаенным страхом, в надежде, что не увидит того, чего ожидает, заглядывает в его золотые с янтарными искрами возле зрачков глаза.       Что же он натворил…